Источник текста

Великий пост и потребительское общество | Православие и мир


Для христианского общества, как на Востоке, так и на Западе, период Великого поста – семь недель перед Пасхой – традиционно считается высшей точкой церковного года. Это kairos – время решений и новых возможностей, специально отделенный отрезок времени. Но специально отделенный для чего? Как мы должны в современном потребительском обществе понимать цель Великого поста, или Великой четыредесятницы, как мы называем этот пост в православии? И какое отношение имеет Великий пост к экологическому кризису, с которым мы сегодня сталкиваемся? Воздушные змеи Раньше в Греции первый день Великого поста всегда отмечали как самый ранний уличный праздник в году. Семьи выезжали на природу, лазали по горам, пускали воздушных змеев. Здесь мы имеем образ начала Великого поста, который можно сравнить с западными обрядами Пепельной среды.

Безусловно, эти дни – очень разные по смыслу. Посыпание головы пеплом, его следы на лбу и все, что это действие символизирует – память смертную и раскаяние, – бесспорно, является одним из основных значений Великого поста. Но не на этом заостряет внимание Православная Церковь с наступлением поста. Напротив, нас учат ассоциировать Великий пост со свежим воздухом, с ветром, гуляющим по холмам, с приходом весны. Великий пост – это время воздушных змеев, время приключений, поисков, новых надежд и начинаний.

В этой связи, очевидно, не случайно, что период Великого поста наступает не осенью, когда опадают листья и дни становятся короче, и не посреди зимы, когда деревья стоят голые и вода в прудах замерзла, а весной, когда трескается лед и повсюду новая жизнь. На самом деле изначальным смыслом английского слова “lent” было именно весеннее время, как мы можем увидеть из слов средневекового английского стихотворения: Весна пришла с любовью к миру, с цветением и пением птиц.

Может показаться странным думать о Великом посте как о времени любви, но вполне возможно, это одно из его значений. Связь между Великим постом и весенним временем также очевидна и в православных богослужебных текстах: Наступило весеннее время поста, Начал распускаться цветок покаяния.

Именно в таком контексте должно рассматривать Великий пост: он связан с воздушными змеями и началом весны. Он также связан со свободой. Поразительно, что один из великих праздников церковного года, Благовещение, приходится почти на середину Великого поста. Именно в этот праздник мы празднуем свободу выбора, которой воспользовалась Пресвятая Дева Мария. Когда архангел Гавриил возвестил Марии о Божественном намерении, он стал ждать ее ответа: “Се раба Господня; да будет мне по слову твоему” ( Лк. 1, 38 ) . Ответ Марии не был заранее предрешен, она могла отказаться. Пресвятая Троица уважает нашу человеческую свободу. Как говорится в послании к Диогнету, восходящему ко второму веку, “Бог убеждает, Он не принуждает, ибо Богу не свойственно принуждение”.

Именно так и было с Пресвятой Девой: Бог не стал человеком, не получив сперва добровольного согласия у той, которая должна была стать Его матерью. Ее добровольное согласие было необходимым условием. “Мы соработники (synergoi) у Бога”, – говорит св. апостол Павел ( 1 Кор. 3, 9 ) , и это в самую первую очередь относится к Деве Марии. Во время Благовещения она была synergos, соработницей Бога – не просто послушным орудием, но активной участницей тайны.

Здесь, таким образом, лежит другой ключ к пониманию Великого поста. Будучи одновременно периодом поисков, духовной весной, он также связан с нашим умением пользоваться свободой выбора. Великий пост – это время, когда мы учимся быть свободными. Ибо свободе, так же как и непосредственности, нужно учиться. Если вы меня спросите: “Ты умеешь играть на скрипке? ”, и я отвечу: “Не знаю, я никогда не пробовал”, то, вероятно, вы почувствуете, что мой ответ немного странен. Я не могу свободно исполнять на скрипке сонаты Баха, если только до этого я не научился игре на скрипке посредством длительных и напряженных занятий.

На нравственном уровне то же самое необходимо для научения свободе. Как человек, созданный по образу Божию, я не буду полностью свободен, пока не научусь пользоваться своей свободой, и этот процесс обучения предполагает послушание, дисциплину и самоотречение. Свобода – это не только дар, это задача. Это то, что в русской духовной традиции называется подвигом. Как верно замечает Николай Бердяев: “Свобода не легка, как думают ее враги, клевещущие на нее, свобода трудна, она есть тяжелое бремя”. Но это также привилегия и радость.

Великий пост не ограничивается лишь едой и питьем. Давайте попытаемся расширить наше понимание Великого поста, принимая во внимание, во-первых, повеление из Ветхого Завета, во-вторых, то, как зарождался Великий пост в древней Церкви, и, в-третьих, особую и насущную важность поста в современном мире. Тогда мы увидим, что Великий пост связан, во-первых, с приношением мира Богу в благодарении, во-вторых, с принятием Крещения и миссионерским свидетельством Церкви; и, в-третьих, с нашим отношением к людям и вещественному миру. Если бы мы захотели тремя словами суммировать значение Великого поста, то этими словами могли бы быть: жертва, обучение и общение. Жертва В Ветхом Завете Израильский народ должен был приносить Богу десятину, десятую часть того, что производила земля: “Отделяй десятину от всего произведения семян твоих, которое приходит с поля (твоего) каждогодно” ( Втор. 14, 22 ) . Эта часть приносится как знак целого: принося Богу первые плоды от того, что Он дал им, Израильтяне призывали Его благословение на весь урожай. Таким способом они свидетельствовали, что земля принадлежит Богу, в то время как они – хранители Его даров; и посему отделяя десятину, мы приносим Ему с благодарностью то, что является Его собственным. И это приношение ощущалось Израильтянами не как потеря, но как обогащение. Праздник урожая был временем радости и веселия: “И веселись пред Господом, Богом твоим, ты и сын твой и дочь твоя, и раб твой и раба твоя, и левит, который в жилищах твоих, и пришелец и сирота и вдова, которые среди тебя…” ( Втор. 16, 11 ) .

Эту идею отделения десятины ранние христиане относили и к Великому посту. Время Великого поста рассматривалось как десятина от года, десятая часть, специально посвященная Богу. Соблюдая Великий пост, мы свидетельствуем, что вся наша жизнь и все составляющие ее моменты времени являются Божиим нам даром, и, отдавая часть, мы призываем Его благословение на целое. Так Великий пост означает освящение времени. Аскетизм Великого поста свидетельствует, что мы распоряжаемся временем не просто для того, чтобы тратить его эгоистично по нашему усмотрению, но что оно принадлежит Богу; мы лишь хранители времени, но не управители. Таким образом, Великий пост – это способ приношения Богу того, что является Его собственным, и потому мы можем применить к Великому посту слова из Божественной литургии, которые предшествуют призыванию (epiclesis) Святого Духа на дары – хлеб и вино: “Твоя от Твоих Тебе приносяще о всех и за вся”.

Более того, так же как и Израильтяне относились к приношению десятины как ко времени радости, как к обогащению, а не к лишению, так можем поступать и мы. Великий пост – это время радости, как мы ясно свидетельствуем в песнопениях Чистого понедельника, первого дня поста: Светло усрящише поста вход и да не сетуем… День один убо рече, житие всяко земных, труждающимся от любве четыредесятъ суть дней поста, яже совершим светло.

Эта параллель из Ветхого Завета показывает, что Великий пост является, таким образом, временем приношения и жертвы. Мы приносим в жертву Богу десятую часть года, и вместе с этой десятиной мы приносим самих себя, всю нашу жизнь, все наши дни и часы. Это приношение себя и своего времени должно дорого стоить, если хотеть чтобы оно имело смысл: “И не вознесу Господу, Богу моему, жертвы, взятой даром” ( 2 Цар. 24, 24 ) . Подлинное соблюдение поста понуждает нас к усилию, временами трудному, предполагающему некую степень самоотречения, которое идет далеко вразрез с нашими привычными желаниями. Все же это не значит, что Великий пост является главным образом периодом мрака и умервщления плоти. Наш христианский праздник десятин, как и приношение первых плодов урожая у Иудеев, есть время радости.

Таким образом, жертва – это в первую очередь не самолишение, а приношение. Главный акцент делается не на том, в чем мы себе отказываем, а на том, что мы приносим Богу и нашим ближним. И результатом нашего дара Богу, дара, который Бог принимает, является преобразование отношений между нами и Богом. Именно это и есть цель любого жертвоприношения: восстановление общения. Это значение Великого поста как времени для восстановления отношений нужно всегда иметь в виду, и мы еще скажем об этом позже.

Каким образом можем мы отнести к самим себе такое понимание Великого поста, как приношения десятины? Во-первых, мы можем отнести его к деньгам. Некоторые западные христиане приносят Богу десятину своих доходов в течение всего года. Я сомневаюсь, что многие православные христиане делают это регулярно; но, по крайней мере, во время Великого поста мы могли бы попытаться отделить десятую часть для Бога. Хотя это лишь только начало, ибо Бог побуждает нас приносить не просто то, чем мы обладаем, но то, чем мы являемся. Мы должны отдавать и наше время, и наши деньги.

Еще с большим усердием, чем в остальное время года, мы должны отделять время Богу – для молитвы, нашим ближним, служа и совершая diakonia – посещая больных, прикованных к дому и одиноких, разбираясь с накопившимися письмами и отвечая всем тем, на кого мы так долго не обращали внимания. Неужели мы не можем принести Богу хотя бы десятую часть наших утренних часов – скажем, двенадцать часов каждой недели Великого поста? Обучение Переходя от времен Ветхого Завета к древней Церкви, мы можем спросить: как появился Великий пост? Каковы были его изначальная цель и значение? Великий пост, как мы его знаем, тесно связан с Таинством крещения. Крещенское погружение, как учит св. ап. Павел, означает, что мы “сообразни”, или соединяемся со Христом в Его смерти и погребении, и посему соединяемся с Ним в Его Воскресении ( Рим. 6, 3-5 ) . Поэтому в Церкви в первые века главным моментом в году, когда совершалось крещение, была Пасхальная ночь, во время которой Церковь праздновала погребение и Воскресение Спасителя. Крещение не было узко семейным событием, как часто в наши дни, но было общим празднованием, в котором участвовала вся община.

В современной православной практике вечерняя часть древнего Пасхального богослужения перешла на утро Великой субботы, и вместо нее в Пасхальную ночь теперь совершается иная вечерняя служба. Утренняя служба в Великую субботу – Вечерня и следующая за ней Литургия св. Василия Великого – все еще носит видимый крещенский характер. Читаются пятнадцать ветхозаветных паремий, и по крайней мере четыре из них символично указывают на крещение (паремии 4, 6, 14 и 15) .

В древней Церкви во время этих паремий на Пасхальной заутрене епископ и священнослужители шли в баптистерий с оглашенными и их восприемниками, где оглашенных погружали в купель и миропомазывали. Затем, по окончании паремий новокрещенные, одетые в белые одежды и с зажженными свечами в руках, возвращались с процессией в храм вместе со своими восприемниками и священнослужителями, и все присутствующие начинали петь: “Елицы во Христа крестистеся, во Христа облекостеся. Аллилуиа! ” ( см. Гал. 3, 27 ) .

Этот же прокимен поется сейчас в Великую субботу на месте Трисвятого. Следующие за ним Послание и Евангелие, которые читаются сейчас, явно указывают на крещение. Послание ( Рим. 6, 3-11 ) говорит о крещении как о смерти и воскресении во Христе, в то время как Евангелие ( Мф. 28, 19 ) оканчивается повелением Господа проповедовать, идти и обращать все народы, крестя их во имя Отца, Сына и Св. Духа ( Мф. 28, 19 ) .

Итак, Великий пост в Восточной и Западной христианской традиции непосредственно связан с периодом последнего приготовления, который приводил к этому великому празднеству крещения в Пасхальную ночь. В четвертом веке во многих местах оглашенные (те, которые получали наставления к крещению) проходили время интенсивной подготовки, со строгим постом, бдениями и молением, с заклинательными молитвами и ежедневными проповедями в течение сорока дней перед своим введением на Пасху.

В большинстве случаев наставления перед крещением должны были начинаться за месяцы или даже годы до того. Во время заключительных недель все повторялось, и заново расставлялись акценты.

В Иерусалиме в IV веке в течение всех сорока дней оглашенные должны были ежедневно приходить в церковь часа на три. Многие ли из нынешних людей, готовящихся к крещению, согласились бы придерживаться такой строгой дисциплины?

В первые века в древней Церкви внутри всей христианской общины присутствовало живое сознание взаимной солидарности в такой мере, какую большинство из нас не может себе вообразить. Верующие ощущали не теоретически, а с острой непосредственностью, что они вместе были членами единого Тела, и что радости и страдания каждого были радостями и страданиями всех ( см. 1 Кор. 12, 26 ) . И те, кто уже были крещены, ощущали себя непосредственно погруженными в то, чем занимались оглашенные. Они тоже хотели принять участие в подготовке оглашенных, чтобы с наступлением Пасхальной ночи они могли бы обновить свои крещальные обеты в единстве с новопросвещенными.

Таким образом, вся община стала все более и более участвовать в сорокадневном посте, бдениях, молитве и наставлениях, которые проходили оглашенные. Эти сорок предпасхальных дней каждый год становились решающим событием в личном опыте каждого христианина, общим событием, временем духовного обучения для всей общины в целом.

В итоге получилось, что первоначально однонедельный пост перед Пасхой, соблюдаемый многими христианами во втором и третьем веках, развился в четвертом и последующих веках в сорокадневный Великий пост, как мы его сегодня знаем. Итак, Великий пост имеет глубоко крещенскую направленность, которую мы часто не замечаем и к которой мы должны возвратиться. Великий пост – это наша сегодняшняя возможность вновь задуматься над центральным положением крещения в нашей христианской жизни, это зов каждому из нас обновить наши крещальные обеты. Во время Великой четыредесятницы мы обязаны напоминать себе об истине, заявленной Владимиром Лосским: “Крещенская благодать – присутствие в нас Святого Духа, от нас неотъемлемое и для каждого из нас личное – есть основа всякой христианской жизни”.

Таков смысл Великого поста. По словам св. Марка Монаха, который писал около пятого века: “Как бы человек не преуспел в вере, каких бы великих благ он не достиг… он никогда не обретает, и не сможет обрести, чего-то большего, чем то, что он уже таинственным образом получил через крещение… Христос, будучи совершенным и абсолютным Богом, даровал крещаемому совершенную и абсолютную благодать Духа. Мы же со своей стороны никоим образом не можем ничего прибавить к этой благодати, но она проявляется и свидетельствует о себе все более и более по мере нашего усердия в исполнении заповедей… Все, что бы мы не приносили Ему после нашего обновления, было сокрыто в нас и изначально от Него произошло”.

Вспоминая происхождение Великого поста в древней Церкви, мы постепенно приходим к осознанию того, что Великий пост не просто праздник десятин, когда мы приносим наше время Богу, но это так же новое погружение в водах крещения, когда мы вновь становимся верными Христу Крестителю. Это призыв вновь подтвердить, не только словами, но и делами, нашу укорененность в крещении как в основе всей христианской жизни, это период самопознания, во время которого мы начинаем остро ощущать живое присутствие Христа и Святого Духа, живущее в наших сердцах “тайно” и “мистически” с момента крещения.

Великий пост – это время, когда мы должны задать себе вопрос Св. ап. Павла: “Разве не знаете, что вы храм Божий, и Дух Божий живет в вас? ” ( 1 Кор. 3, 16 ) . Великий пост – это время, когда каждый из нас должен стать тем, что мы есть, носителями Божественной благодати крещения.

В то же время Великий пост – это нечто большее. Помимо обновления своих собственных крещальных обетов, нужно спросить себя: “Что я лично делаю, чтобы привести других к вере и крещению во Христе? ” Сегодня в большинстве наших церквей нет организованных институтов оглашения. Почему это так? Почему в наших православных общинах так мало оглашенных? Где они? Находим ли мы живой миссионерский энтузиазм в современной Православной Церкви? (Когда я говорю о миссионерской деятельности, я, конечно, имею в виду не прозелитизм среди других христиан, но обращение неверующих.) Более того, являемся ли мы священнослужителями или мирянами, каждый из нас обязан считать проповедование Евангелия своей прямой обязанностью. Что я лично делаю для проповеди Евангелия “всем народам”?

На литургии Преждеосвященных Даров, совершаемой в будние дни Великого поста – богослужения, наполненного крещальными темами, во время чтения паремий выходит священник с зажженной свечой в руке и говорит: “Свет Христов просвещает всех”. Каждый из нас должен спросить себя: “Что я сделал со времени прошлой Пасхи, чтобы сообщить этот свет другим? ” Итак, Великий пост связан с крещением и проповедью. Он означает обновление нашего крещения, оживление возрожденной преданности к проповеди. Это значит сказать и: “Кто я? ”, и “Вот я”. Вспоминая наше призвание как крещенных христиан, мы спрашиваем себя “Кто я? ”. И отвечая на Христово повеление проповедовать, мы вместе с пророком Исайей заявляем “Вот я” ( Ис. 6, 8 ) . Общение Как еще должны мы понимать особую важность Великого поста в сегодняшнем мире? Современное общество, как нам всем хорошо известно, ознаменовано двойным распадом в общении между людьми и koinonia: распадом в человеческом обществе и в общении с окружающим миром. На человеческом уровне мы видим не только рост беззакония и насилия, которые во многих странах сопровождаются увеличивающимся разрывом между богатыми и бедными, но также, что важнее всего, постоянно растущую угрозу выживанию семьи, являющейся основной социальной ячейкой, на которой основываются все другие формы общества.

На космическом уровне мы катастрофически ослабили необходимые для нашей жизни связи, которые соединяют нас с вещественным миром. Разрушая тропические леса и образуя озоновые дыры в атмосфере, было бы полезно вспомнить слова из “Канона в опасность землетрясения”, который помещается в православном Требнике: “Земля безъязычно вопиет стенящи: что мя злыми многими оскверняете вси человецы? ”.

В этой ситуации двойного распада Великий пост – это попытка вновь утвердить должные отношения с окружающими нас людьми и тварным миром. Один из аспектов – наша зависимость друг от друга как членов рода человеческого – поразительно ярко провозглашается через выбор евангельских чтений, положенных в период, непосредственно предшествующий посту. Исследуя выбор текстов, мы обнаруживаем то, о чем мой учитель истории нам постоянно повторял: “Все между собой связано, видите, все между собой связано”.

1. Незадолго до Великого поста мы отмечаем праздник, известный на западе как Введение Христа во храм, или Очищение Приснодевы Марии (Свечная месса) . В православной традиции он называется Сретение Господа Бога и Спасителя нашего Иисуса Христа. Когда младенца Христа Его мать и св. Иосиф, нареченный отец, приносят в храм на сороковой день, а старец Симеон и пророчица Анна принимают Его, то это видится как символ встречи Спасителя с избранным народом (см. евангельское чтение на этот день, Лк. 2, 22-40, в особенности, стихи 27-32) . Так, незадолго до фактического начала Великого поста уже устанавливается великопостный лейтмотив: сретение, встреча, дружба. Я по-настоящему личность – только если я встречаю и смотрю в лицо другим людям, если я смотрю им в глаза и позволяю им смотреть в мои. Я нуждаюсь в тебе, чтобы быть собой.

2. За три недели до Великого поста, в день, известный под названием Неделя о мытаре и фарисее ( евангельское чтение: Лк. 18, 10-14 ) , мы приступаем к использованию особой богослужебной книги – Постной Триоди. Вина фарисея в том, что он отказывается признать мытаря своим братом. С нелюбовью отстраняясь от мытаря, фарисей отвергает необходимые отношения koinonia, которые связывают его с окружающими людьми. Он являет пример именно того состояния, которое мы в течение Великой четыредесятницы пытаемся избежать.

3. Следующее празднование, через семь дней – Неделя о блудном сыне ( евангельское чтение: Лк. 15, 11-32 ) . Притча о блудном сыне – это, по существу, история об утрате и восстановлении личных отношений. Вначале младший сын сбивается с пути, потому что он мыслит скорее о вещах, а не людях. “Дай мне следующую мне часть имения”, – говорит он отцу ( Лк. 15, 12 ) . Его не волнуют его личные отношения с отцом, но лишь только имущество, которое он ожидает унаследовать. И результатом этого отречения от личных отношений с его стороны является то, что он оказывается “в дальней стороне” ( Лк. 15, 13 ) , чужим, в изгнании, одиноким и отделившим себя. Путь покаяния, который ему предстоит пройти, включает в себя восстановление личных отношений, возвращение к своему отцу, семье и своей домашней общине. Его возвращение завершается великим празднованием, и цель каждого празднования заключается именно в выражении koinonia и общении между людьми. Пища – это связующая нить, поэтому каждая общая трапеза является выражением общности. Когда старший сын отказывается присоединиться к трапезе, то тем самым он исключает себя из отношений и общины. Это видно из того, как он говорит о возвратившемся блудном брате. Он не называет его “мой брат”, но говорит отцу “этот сын твой” ( Лк. 15, 30 ) . Пока он снова не сумеет сказать “мой брат”, старший сын будет неизбежно оставаться за дверьми на холоде, исключившим самого себя, – одним словом, “нечеловеком”; ибо без взаимной любви настоящей личности не существует.

В горе, на пути, наместех пустых житие, оставлъшия в вере, монахи же и бельцы, юноши и старцы, со святыми Христе всели.

От печали и радости прешедшия ненадежно, верою абие пременившия житие в благоденствии пострадавшия, или злодействии, вся упокой Спасе наш.

Яже уби меч, и конь совосхити, град, снег и туча умноженная: яже, удави, плинфа, или персть, посыпа, Христе Спасе наш упокой.

Как мы свидетельствуем в Родительскую субботу, связь с общиной, членами которой мы являемся, не уничтожается и не прерывается с нашим уходом из этой жизни. Воскресший Христос разрушил смерть: в Нем мы все живы, и в Нем мы все – одно. Посему в эту субботу в молитвах за умерших мы свидетельствуем, что koinonia, к которой мы принадлежим, есть единая и неразрывная связь живых и мертвых.

5. На следующий день, за восемь дней до Великого поста, мы отмечаем “Неделю о Страшном суде”, также известную как “Мясопустная неделя”, т. к. это последний день перед Пасхальным воскресением, когда разрешено вкушать мясо. Снова тема апостольского чтения ( 1 Кор. 8, 8 – 9, 2 ) – личные отношения. Люди – гораздо важнее, чем правила об ограничении в пище, Св. ап. Павел настаивает: “Пища не приближает нас к Богу” ( 1 Кор. 8, 8 ) . Важно не то, насколько строго мы соблюдаем предписания, касающиеся пищи, а то, насколько мы чутки к скорбям и беспокойствам окружающих нас людей. Если я ем “идоложертвенное” и тем “уязвляю совесть” другого человека, тогда лучше мне воздержаться от этой пищи, даже если вкушение пищи – не греховно само по себе ( 1 Кор. 8, 10-12 ) . Решающим критерием является взаимная любовь, а не соблюдение или несоблюдение ограничений в пище и воздержания.

Тот же самый смысл сокрыт в евангельском чтении, в притче об овцах и козлах ( Мф. 25, 31-46 ) . Определяющий принцип Страшного суда – это не суровость нашего аскетического самоотречения, а реальное сочувствие, которое мы проявляем к своему ближнему. Во время Второго пришествия меня не спросят, как строго я постился, сколько бдений я совершил, как много поклонов я положил. Меня спросят: накормил ли ты голодного? Напоил ли жаждущего? Пригласил ли ты странника к себе в дом, одел ли нагого, посетил ли ты больного и тех, кто в темнице? Все это с меня спросят.

Так в этих двух чтениях из Священного писания перед нами вырисовывается ясный и четкий порядок приоритетов. Люди стоят на первом месте, а за ними следуют правила об ограничении в пище. Наше великопостное воздержание будет более чем бессмысленным, если оно не приблизит нас к окружающим нас людям. Пост без любви – пост демонов. Какой смысл в нашем воздержании, возглашает св. Василий Великий, если вместо вкушения мяса мы поедаем своего брата или сестру своими жестокими пересудами? Лучше есть мясо и быть одновременно добрым и смиренным, чем ничего не есть, кроме чечевицы, но быть мрачным ригористом.

6. Завершает предвеликопостный период Прощеное воскресение, оно приходится на день, прямо перед началом самого поста. Апостольское чтение ( Рим. 13, 11 – 14, 4 ) продолжает тему послания минувшего воскресения. “Кто ест, не уничижай того, кто не ест, и кто не ест, не осуждай того, кто ест” ( Рим. 14, 3 ) . Если мы постимся, находясь в духе осуждения, то мы лишаем свой пост всей его духовной ценности. Богу важна не моя диета, а мои отношения с людьми.

Та же самая тема, уже глубже и серьезнее, выделяется в евангельском чтении этого воскресения ( Мф. 6, 14-21 ) . Здесь Христос подчеркивает существенную важность взаимного прощения: “А если не будете прощать людям согрешения их, то и Отец ваш не простит вам согрешений ваших” ( Мф. 6, 15 ) . Суть здесь не в том, что Бог отказывает нам в прощении, намеренно не давая нам Своего помилования. Напротив, Бог всегда готов простить нас; но если мы со своей стороны не хотим простить других, мы просто-напросто делаемся неспособными воспринять в свои сердца прощение, которое дарует нам Бог. Если мы сами не прощаем, мы остаемся невосприимчивыми к божественному прощению. Не Бог выгоняет нас, а именно мы захлопываем дверь перед Его лицом нашей черствостью и непроходящим чувством обиды.

Поучение воскресного Евангелия повторяется в видимой форме через чин прощения, который происходит во многих монастырях и храмах в конце Вечерни в этот же день. Настоятель монастыря или приходской священник становится перед собравшимися на колени, испрашивая прощение со словами: “Простите меня, грешного”; и затем все остальные становятся перед ним на колени, говоря те же слова. Прощение дается каждому лично: каждый по очереди подходит к настоятелю или служащему священнику и делает им земной поклон, и те, в свою очередь, им земно кланяются, и потом все прихожане ходят по церкви и становятся на колени друг перед другом, испрашивая и даруя прощение.

Этот чин прощения, будучи намного больше, чем просто обычай, может стать и часто становится глубоко волнующим моментом, изменяющим жизни тех, кто в нем участвует. Символические жесты такого рода очень действенны. Мне вспоминаются случаи, когда этот обмен прощениями в преддверии поста послужил сильным катализатором, внезапно разрушая давние преграды и делая возможным подлинное воссоздание отношений. Вечерня Прощеного воскресения говорящими громче слов действиями провозглашает, что великопостное путешествие – это путь, который никто не может предпринять в одиночку. “Все между собой связано”. Предвеликопостный период прямо показывает нам подлинный характер Великой четыредесятницы. Великопостная весна – это сезон, когда Божией милостью тает наше застывшее сердце и мы возобновляем отношения с Богом и друг с другом. Оба рода отношений, с Богом и людьми, предполагают друг друга. Я не могу приближаться к Богу, если я не приближаюсь к своему ближнему, и я не могу приблизиться к своему ближнему, если я не приближаюсь к Богу. Таким образом, Великий пост означает не только приношение, не только проповедь, но и взаимную любовь.

Цель Великого поста – разрушить преграды, чтобы мы могли еще более полно разделять нашу жизнь с Богом и друг с другом. С какой-то стороны, тогда целью Великой четыредесятницы является “децентрализация” – смещение моего падшего “я” из центра моего внимания, чтобы в моем сердце было место для других и для моего Создателя. Великий пост учит каждого человека говорить не просто “я”, но “я и ты”; не просто “меня”, но “нас”. Это делает Великий пост актуальным для современности в нынешнем потребительском обществе, пронизанном эгоизмом и жаждой накопительства.

Так, становится очевидным, что ограничение в пище, которое часто расценивается как главная черта Великого поста, это не цель, а средство. Воздержание от пищи бессмысленно, если оно не способствует восстановлению отношений. На самом деле, в Евангелии Христос говорит не просто о посте в отдельности, но употребляет выражение “молитва и пост” ( см. Мф. 17, 21; Мк. 9, 29 ) . Если мы постимся, то это для того, чтобы больше настроить себя на молитву, а значит, чтобы возобновить отношения с Богом.

Ранние христиане расширили это выражение: помимо молитвы и поста они подчеркивали необходимость “подаяния милостыни” (eleimosyni) , дел особого и практического милосердия по отношению к другим. Деньги, которые у нас остаются в связи с постом и воздержанием, ни в коем случае нельзя тратить на самих себя, их нужно отдавать особо нуждающимся. Более того, как мы уже увидели, мы должны делиться с другими не только деньгами, но и самими собой; мы должны отдавать наше время, проявлять дружбу и оказывать любовную заботу. Таким образом, оживление наших отношений с Богом в молитве осуществляется в обновлении наших отношений с людьми. Пост, молитва и дела милосердия составляют единое целое.

Однако, даже если само по себе ограничение в пище не является основной целью Великого поста, в то же время пост и воздержание (в православной традиции нет четкого разделения между этими двумя терминами) не должны отбрасываться и отвергаться как неважные. В действительности, православные призываются поститься с большой строгостью. Если уж Великий пост должен стать временем жертвы, то это должно относиться, помимо других вещей, и к еде и питью. В течение семи недель, с Чистого понедельника по Великую субботу, православные христиане должны соблюдать то, что по существу называется “овощной” диетой. Мясо и другие продукты животного происхождения (яйца, молоко, сливочное масло и сыр) запрещены; вино и оливковое масло позволены только по субботам и воскресеньям и в некоторые другие праздничные дни; рыбу есть нельзя, кроме праздника Благовещения и Вербного воскресения.

На практике же в Православной Церкви сегодня довольно часто попускается послабление правил, особенно тем, кто живет в семьях, где другие члены неправославные, или даже не христиане. Есть три полезных принципа, которые нужно иметь в виду. Во-первых, мы не должны поститься так, чтобы подорвать свое здоровье или сделать себя неспособными к работе. Во-вторых, мы не должны поститься “как лицемеры” ( Мф. 6, 16 ) – так, чтобы возбуждать любопытство и привлекать к себе внимание. Когда мы едим в гостях, то часто съесть без возражений то, что поставлено перед нами – более смиренно и Христоподобно, чем потребовать замену, которая соответствовала бы правилам. Если наш пост смущает других и доставляет им лишние хлопоты, то, значит, где-то произошла большая ошибка.

В-третьих, в то же время наш пост должен быть больше, чем просто случайным и формальным. Он должен быть достаточно строгим для того, чтобы мы видели и ощущали, в чем мы себе отказываем. Великий пост потеряет свою ценность, если он перестанет быть подвигом, борьбой с нашим падшим себялюбием. “Се бо прииде Крестом радость всему миру”, провозглашаем мы каждое воскресение в песнопениях на Утрени. Мы не можем войти в радость великопостной весны, кроме как через несение креста.

Однако даже если пост, соблюдаемый должным образом, на самом деле включает в себя и жертву и самоотречение, то он все же не должен состоять исключительно из отрицательных понятий. Его цель – совершенно определенно положительная: не истязать плоть, но одухотворить ее; не привести себя к утомлению и отвращению к себе, а истребить свое греховное чувство самонадеянности и осознать свою зависимость от Бога. Пост, безусловно, является аскетическим подвигом, но его действие заключается в том, чтобы даровать чувство освященности и свободы, бодрствования и надежды. “Так говорит Господь Саваоф: пост… соделается для дома Иудина радостью и веселым торжеством” ( Зах. 8, 19 ) .

С любовью ступаю по земле Чувство общности, которое Великий пост стремится установить, не ограничивается нашими отношениями с Богом и нашими отношениями с окружающими людьми. Оно простирается гораздо шире. Великий пост – это время, когда мы восстанавливаем отношения с вещественным миром: во-первых, с нашим физическим телом, и затем с миром природы – с животными и растениями, с землей, воздухом, огнем и водой, с которыми мы вступаем в контакт физически. Великий пост возобновляет наше членство не только в человеческом обществе, но равным образом и в космической koinonia. “Тот, кто не любит деревья, не любит Христа”, как говорил о. Амфилохиос, старец Патмоса. Это также одно из значений Великого поста. “Все, что живет – свято”, сказал великий английский поэт восемнадцатого века, Вильям Блейк. Поясняя его слова, мы можем добавить, что все, что создал Бог – в каком-то смысле живет. Великий пост очищает двери нашего восприятия, чтобы мы вновь увидели эту истинную и всеобъемлющую святость. Великий пост учит нас, выражаясь фразой, которую употребляли американские индейцы “с любовью ступать по земле”. Сталкиваясь, как мы сегодня, с экологическим кризисом, который возрастает с неимоверной быстротой, мы можем восстановить сакраментальный взгляд на Вселенную через соблюдение Великого поста.

Каким же образом? Слишком легко неверно истолковывать Великий пост в манихеиском смысле. Люди часто думают, что из-за того, что им рекомендуют ограничиваться в пище, в ней должно быть что-то постыдное. Кроме того, когда супружеские пары понуждаются воздерживаться от физических отношений в течение Великого поста, может возникнуть опасность, что они будут считать секс осквернением. Такие заключения ошибочны и очень вредны. “И увидел Бог все, что Он создал, и вот, хорошо весьма” ( Быт. 1, 31 ) , Наши тела, будучи сотворены Богом, – изначально хороши; еда и питье – дар Бога, так же и секс; все сотворенные вещи являются знаком Его присутствия, способом общения с Ним.

Почему же нам тогда велят ограничивать себя в пище и воздерживаться? Ответ состоит в том, что, хотя мир как творение Божие – “весьма хорош”, он одновременно падший мир. Наше отношение к божественному творению было искажено грехом – как первородным, который мы все наследуем, так и грехами, которые каждый из нас творит лично. Ограничение в пище и воздержание исправляют искажение в наших отношениях с вещественным миром, очищая нас от последствий греховности и восстанавливая наше первичное видение тварного мира.

Пост учит нас главным образом надлежаще относиться к нашему телу, со всеми его потребностями и желаниями. С помощью поста мы приучаем тело участвовать в духовной жизни, чтобы оно стало, выражаясь словами св. Максима Исповедника, “вестником души”. Наша цель – это не угнетение тела, а его преобразование. В правильном понимании аскетизм – это борьба не против, а за наше тело. Через аскетическую сдержанность мы подтверждаем материальность нашего тела, но в то же время мы пытаемся одухотворить эту материальность. Аскетизм не означает, что мы отвергаем законное удовольствие, получаемое от еды, а также в рамках семьи – на гораздо более глубоком уровне – от физических отношений. Ограничение в пище и воздержание содействуют в освобождении нас от жадности и вожделения, чтобы эти две вещи стали не средством личного удовольствия, а выражением межличностного общения.

Возрождая должное отношение к своим телам посредством Великого поста, мы также возрождаем должное отношение к творению в целом. Нам дается возможность ценить каждую вещь саму по себе, а не только за то, чем она может быть нам полезна, и в то же время нам дается возможность увидеть божественное присутствие внутри каждой вещи. Христианин, как было однажды сказано, это тот, кто, куда бы он ни смотрел, везде видит Христа и радуется о Нем: “Подними камень; и ты найдешь Меня; разруби дерево надвое, и там Я есть”. Это и есть настоящая цель поста: он делает творение личностным и одухотворенным, чтобы мы вновь обрели чувство благоговения перед святостью земли. Он помогает нам увидеть все в Боге и Бога во всем.

Таким путем, посредством поста и добровольной сдержанности, мы приближаемся по духу к Благословенной Деве Марии в момент Благовещения, и мы утверждаем нашу свободу и личность в Боге. Пока в нас преобладают жадность и вожделение, то в наших отношениях с материальным миром мы остаемся глубоко несвободными и безличностными. Как только мы прекращаем смотреть на материальные вещи как на объекты и относиться к ним как к средству личностного общения, как только мы перестаем их безудержно хватать и начинаем приносить их Богу в благодарении, тогда мы снова становимся свободными и обретаем свою личность. И одновременно мы совершаем очень важный переход, о котором так часто говорят экологи, от образа жизни, основывающегося на том, что я хочу, к образу жизни, основывающемуся на том, что мне необходимо.

Такого рода воздушных змеев нам предлагается запускать каждый Великий пост. Великая четыредесятница утверждает мировоззрение, которое полностью противоречит нормам нашего потребительского обшества. Великий пост каждый год наступает заново, посему мы можем сделать его временем внутренней весны, то есть, поводом для обновленной жертвы и самоприношения; для обновления в обучении крещальным обетам и для обновленного миссионерского свидетельства, для обновления общения между собой и ближними, и между собой и окружающим миром.

Великий пост совсем не отвергает мир, в действительности он напряженно утверждает его. Это падший мир, полный уродства и загрязнения, которые порождаются человеческим грехом и эгоизмом. Но это также Божий мир, полный красоты и чудес, отмеченных рукой Творца, и мы можем вновь обрести его через должное соблюдение Великого поста.

Перевод Алевтины Волгиной Епископ Диоклетийский Каллист (в миру – Тимоти Уэр) родился в 1934 г, в верующей англиканской семье. В 17 лет впервые познакомился с Православной Церковью. Много лет спустя в статье о своем пути в Церковь владыка Каллист напишет: “Я почувствовал, что церковь вовсе не пуста, напротив, со всех сторон меня окружало бесчисленное множество молящихся. Я интуитивно осознавал, что мы, видимое собрание, – часть намного большего целого, и когда мы молимся, мы участвуем в действе, намного превосходящем наши молитвы – во всеобщем, всеохватном празднестве, в котором соединяются время и вечность, мир дольний и мир горний… На той всенощной служили на церковнославянском языке, так что умом я не понял ни слова. И тем не менее, выйдя из храма, я сказал себе с полной убежденностью: “Вот откуда я родом; я вернулся домой””. В 1958 г. Тимоти Уэр принял православие.

В середине 1960-х годов он становится секретарем архиепископа Фиатирского Афинагора II. В 1965 г, в монастыре святого Иоанна Богослова на острове Патмос (Греция) принимает монашеский постриг с именем Каллист. В 1966 г. состоялась его священническая хиротония. В том же году он возвращается в Англию и начинает преподавать богословие в Оксфордском университете. В 1970 г. получает звание профессора. В 1982 г. хиротонисан во епископа Диоклетийского и назначен викарным епископом Константинопольского Патриархата в Великобритании.

Епископ Диоклетийский Каллист (Уэр) широко известен как богослов и церковный писатель, автор ряда научных и популярных книг о православии, выходящих массовыми тиражами на многих языках, в том числе на украинском и русском. Теги: Великий пост Лучшие материалы Правмира можно читать в нашем telegram-канале Подписаться на рассылку Помочь Правмиру Поскольку вы здесь… … у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал " Православие и мир " , но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir. ru, Neinvalid. ru, Matrony. ru, Pravmir. com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.
Предыдущая страница

Источник текста


Ссылки на другие источники в источнике:

Великий пост и потребительское общество | Православие и мир |
Великий пост и потребительское общество ... пост и потребительское общество Содержание ВОЗДУШНЫЕ ЗМЕИ ЖЕРТВА ОБУЧЕНИЕ ОБЩЕНИЕ С ЛЮБОВЬЮ СТУПАЮ ПО ЗЕМЛЕ Информация о первоисточнике ВОЗДУШНЫЕ ЗМЕИ Для христианского общества, как на Востоке, так и на Западе, период Великого поста - семь недель перед Пасхой - традиционно считается высшей точкой церковного года. Это kairos - время решений и новых возможностей, специально отделенный отрезок времени. Но специально отделенный для чего? Как мы должны в современном потребительском обществе понимать цель Великого поста, или Великой четыредесятницы, как мы называем этот пост в православии? И какое отношение имеет Великий пост к экологическому кризису, с которым мы сегодня сталкиваемся? Безусловно, эти дни - очень разные по смыслу. Посыпание головы пеплом, его следы на лбу и все, что это действие символизирует - память смертную и раскаяние, - бесспорно, является одним из основных значений Великого поста. Но не на этом заостряет внимание Православная Церковь с наступлением поста. Напротив, нас учат ассоциировать Великий пост со свежим воздухом, с ветром, гуляющим по холмам, с приходом весны. Великий пост - это время воздушных змеев, время приключений, поисков, новых ... Посмотреть другие результаты по теме ...

Постоянная ссылка: Великий пост и потребительское общество | Православие и мир
Православный справочник "ПОИСКОВ.РФ"