Воспоминания пленного француза…

  001   002   003   004   005   006   007  008   009   010
В начало текстаВ конец текста
Мы не знали, куда нас поведут, а поскольку находились на границе с Сибирью, опасались, что нас отправят именно туда.

Правда заключается в том, что в самом плачевном и безнадежном положении еще можно переживать чувство радости. Именно это чувство мы испытали, покидая Саратов, когда увидели, что сани заскользили по той же дороге, по которой мы сюда прибыли. Мы почувствовали большое облегчение, когда развеялись наши страхи относительно Сибири. Но куда нас везли? Это было неизвестно. Почему в тридцатиградусный мороз мы вновь отправились в путь? Кому-то показалось, что нас еще слишком много? Нам снова хотели дать почувствовать суровость этого климата, чтобы не выжил никто — даже те немногие, кто уцелел после гибели 2250 человек (так в оригинале. — Прим. ред.) . Без сомнения, были основания подозревать подобное, ибо это был единственный способ полностью уничтожить нас, не нарушая откровенно законы земные и общечеловеческие. Несмотря на то, что подобная суровость противоречила всякому милосердию, которое должно проявлять по отношению к несчастным заключенным, несмотря на нашу нищету и отсутствие самого необходимого для поддержания жизни, им, однако, не удалось свести нас всех в могилу.

Вопреки холоду и плохому обращению, мы против всяких ожиданий [выжили], как будто чудом, чтобы сохранить память о зверствах, которым подвергались несчастные французы в тысячах лье от своей родины, — без провианта, без помощи, почти голые в условиях гибельного климата, в ту зиму, суровую даже по меркам местных жителей. Старики, которым было под сто лет и больше, говорили мне, что не помнят подобной зимы: 25, 30, 40, 45 градусов было даже в снежные дни! Господин Николаев, которого я узнал позднее, забавлялся тогда в своем замке физическими экспериментами; он рассказал мне, что однажды у него застыла даже ртуть. Я, полагаю, помню великий холод того дня.

Болезнь, от которой я еще полностью не излечился, сделала это новое наше путешествие весьма тягостным. В глазах все расплывалось, я будто смотрел сквозь туман; перед моим взором постоянно то ли плясали, то ли летали крошечные черные точки наподобие насекомых, мушек или майских жуков, и они, мне казалось, заполнили всю атмосферу. Это продолжалось довольно долго и было вызвано слабостью организма после всех причиненных страданий и тем, что я слишком долго смотрел на снег.

Эти точки так мне надоедали, что я пытался прогнать их рукой, как комаров или мушек. Иллюзия доходила до того, что я боялся их проглотить. Однако я сопротивлялся и победил; я выздоровел и понял, что доживу до конечной цели нашего путешествия, мой организм не позволит мне умереть.

После нескольких дней пути мы переправились на левый берег Волги и прибыли в Симбирск. Мы решили, что наконец-то здесь и останемся, но после нескольких дней отдыха нас посадили в сани и мы снова отправились в путь. Я был так изнурен, что мало следил за происходящим вокруг. Не имея сил пошевелиться, я стал равнодушен даже к собственной жизни и ничего более не могу рассказать о тех двух городах [Саратове и Симбирске], потому и уделяю им тут столь мало внимания. Они показались мне весьма большими и красивыми, насколько можно было судить, учитывая, что все было покрыто снегом и посреди монотонного пейзажа виднелись только зеленые купола церквей и монастырей.

Нас везли очень быстро. Проехав довольно много городов и деревень, названия которых мне неизвестны, мы узнали, что пунктом нашего окончательного назначения был Тамбов.

Кажется, мы узнали об этом, проезжая через Нижний Новгород. Мы приблизились к Москве: температура в этом районе выше, чем в Саратове и Симбирске, и это заставляло нас надеяться, что (раз уж мы продержались до сих пор) в более мягком климате мы сумеем преодолеть все выпавшие нам тяготы. Мы знали также, что идет 1813 год, но не имели представления, какой сегодня день или месяц.

Наконец, как я предполагаю, к концу февраля… мы прибыли в Тамбов, землю обетованную, цель наших желаний. Городничий занимался нами два дня, после чего решил отправить нас в Лебедянь, небольшой городок в 60 или 80 верстах от Тамбова».

Лебедянь: конец ужасного перехода Лебедянь расположена на берегах Дона, на значительной возвышенности с обрывистыми склонами, окружающая равнина богата разными культурами. Расквартировались мы с трудом, ибо никто не хотел пускать нас на постой, — по два, три, четыре человека у мелких торговцев или зажиточных мужиков. Я поселился вместе с капитаном Паганом, капитаном Мартеном и лейтенантом 24-го легкого полка Мореном.
  001   002   003   004   005   006   007  008   009   010
В начало текстаВ конец текста

Сто пятьдесят три рыбы


       В этой книге исследуется научным методом число сто пятьдесят три, которое было применено Иисусом Христом к ловле ста пятидесяти трёх больших рыб Апостолами. Каждое Слово Иисуса Христа не может быть бессмысленным и ни о чём, а, равно как и улов по Его Слову.

Просим Вас оказать помощь в прохождении лечения и реабилитации ребенку-инвалиду с детства.


       Девочка родилась в срок, головку не держала, есть сама не могла. Не поползла, не села, не пошла, не говорит. Отставание в развитии колоссальное. Требуется систематическая реабилитация у разных врачей (эпилептолог, ортопед, невролог, дефектолог, логопед, ЛФК и др). Кроме того, необходимы средства на комплексные реабилитации, которые стоят весьма не дёшево.

Целенаправленно помочь ребёнку можно здесь

Вам может быть интересно:

окт |

Источник текста


Постоянная ссылка: Воспоминания пленного француза…
Поддержи нас
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера