Источник текста

Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 6 - читать, скачать - митрополит Иларион (Алфеев)


, а сначала вернулся к Иоанну Крестителю на Иордан; это явствует из Евангелия от Иоанна. Из него же мы узнаем о том, что Своих первых учеников Иисус обрел в общине учеников Иоанна Крестителя: На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий. Услышав от него сии слова, оба ученика пошли за Иисусом. Иисус же, обратившись и увидев их идущих, говорит им: что вам надобно? Они сказали Ему: Равви, – что значит: Учитель, – где живешь? Говорит им: пойдите и увидите. Они пошли и увидели, где Он живет; и пробыли у Него день тот. Было около десятого часа ()

оставшийся неназванным? У нас есть все основания полагать, что это был сам Иоанн, автор четвертого Евангелия. Для такого предположения есть несколько причин.

Во-первых, рассказ написан с подробностями, выдающими очевидца событий. Два ученика появляются в самом начале рассказа. Они слышат, что говорит об Иисусе Предтеча. Они идут за Иисусом и задают Ему вопрос, не несущий, казалось бы, никакой богословской нагрузки. Сами по себе ни этот вопрос, ни ответ Иисуса, ни упоминание о том, что какие-то два ученика зашли к Нему в дом, не заслуживали бы включения в Евангелие, если бы весь рассказ не был для автора повествования драгоценным воспоминанием о своей первой встрече с Учителем. Замечание было около десятого часа выдает человека, который помнит весь эпизод до мельчайших подробностей.

Вырисовывается, таким образом, группа из четырех учеников, состоящая из двух пар братьев: Петр и Андрей, Иоанн и Иаков. Если считать, что двумя учениками Иоанна Крестителя, которые последовали за Иисусом, были Андрей и не названный по имени Иоанн, то вполне понятным становится дальнейший рассказ о том, как Андрей первый находит брата своего Симона и говорит ему: мы Апостол Филипп. Фреска. XIV в.

нашли Мессию, что значит: Христос; и привел его к Иисусу ( Ин. 1: 42 ) . Первой встречей с Иисусом тот, кто станет главой апостольской общины после Его смерти и воскресения, обязан своему брату.

Рассказ о призвании апостолов у Иоанна продолжается следующим повествованием: На другой лень Иисус восхотел идти в Галилею, и находит Филиппа и говорит ему: или за Мною. Филипп же был из Вифсаиды, из одного города с Андреем и Петром. Филипп находит Нафанаила и говорит ему: мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки, Иисуса, сына Иосифова, из Назарета. Но Нафанаил сказал ему: из Назарета может ли быть что доброе? Филипп говорит ему: пойди и посмотри. Иисус, увидев идущего к Нему Нафанаила, говорит о нем: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства. Нафанаил говорит Ему: почему Ты знаешь меня? Иисус сказал ему в ответ: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя. Нафанаил отвечал Ему: Равви! Ты Сын Божий, Ты Царь Израилев. Иисус сказал ему в ответ: ты веришь, потому что Я тебе сказал: Я видел тебя под смоковницею; увидишь больше сего.

И говорит ему: истинно, истинно говорю вам: отныне будете видеть небо отверстым и Ангелов Божиих восходящих и нисходящих к Сыну Человеческому ( Ин. 1: 43–51 ) . Каким образом и при каких обстоятельствах Иисус находит Филиппа? Евангелист об этом умалчивает. Логично предположить, что Иисуса познакомили с Филиппом Андрей и Петр, поскольку он был из одного с ними города. Евангелист не объясняет причин, по которым Филипп находит Нафанаила: можно лишь предположить, что они были друзьями или, по крайней мере, хорошо знали друг друга.

Выстраивается целая цепь встреч: сначала Андрей и другой ученик, встречают Иисуса на берегу Иордана; в тот же день Андрей находит Симона и приводит его к Иисусу; на следующий день Иисус находит Филиппа, а тот Нафанаила. В течение двух дней у Иисуса появляется пять учеников.

Реакция Нафанаила на новость об обретении Мессии выдает характерное для иудеев презрение к галилеянам: Из Назарета может ли быть что доброе?

Мы уже говорили о том, что захолустный галилейский городок Назарет никак не воспринимался в качестве места, откуда мог произойти Мессия, сын Давидов. Филипп ничего не говорит Нафанаилу о рождении Иисуса в Вифлееме Иудейском; он лишь отвечает: пойди и посмотри.

Последующий диалог между Нафанаилом и Иисусом может быть истолкован в нескольких разных смыслах. Иисус мог заметить Нафанаила раньше, когда он сидел где-то под смоковницей (в этом случае слова когда ты был под смоковницею относятся к тому, что за ними следует: Я видел тебя) .

Иисус мог видеть Нафанаила до того, как Филипп нашел его сидящим под смоковницей и рассказал ему об Иисусе (в этом случае слова когда ты был под смоковницею относятся к тому, что им предшествовало: прежде нежели позвал тебя Филипп) .

Наконец, Иисус мог вообще не видеть Нафанаила в прямом смысле: Его слова вполне можно истолковать как указание на то, что Иисус знал о мыслях Нафанаила и о том, что последний сомневался в возможности для Мессии произойти из Назарета. В этом случае слова вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства находят свое объяснение: под Израильтянином понимается житель Иудеи, который, как и другие иудеи, не верит в то, что Мессия может прийти из Галилеи.

Комментируя этот рассказ, Иоанн Златоуст объединяет второе и третье из приведенных толкований. По его словам, Иисус «присутствовал при беседе Нафанаила с Филиппом». Нафанаил испытывает Иисуса как человек, а Иисус отвечает ему как Бог: « Я видел тебя под смоковницей, когда никого там не было, а были только Филипп и Нафанаил и между собой об этом говорили». Слова вот подлинно Израильтянин Иисус произнес «еще прежде, чем приблизился Филипп, чтобы такое свидетельство было несомненно: для этого Он назвал и время, и место, и само дерево». Тем самым Иисус, по словам Златоуста, проявил Свою несомненную прозорливость.

Можно думать, что речь здесь идет о достаточно широком круге последователей, уверовавших в Иисуса и ходивших за Ним.

Это предположение подтверждается рассказом четвертого Евангелия о проповеди Иисуса в капернаумской синагоге. Здесь упоминаются многие из учеников Его, которые, слыша Его проповедь, говорили: Какие странные слова! Кто может это слушать! В ответ Иисус, зная Сам в Себе, что ученики Его ропщут, обличил их в неверии, предсказав, что один из них предаст Его.

С этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним. Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? ( Ин. 6: 60–67 ) . Здесь впервые Иоанн упоминает конкретное число: двенадцать.

Итак, согласно Иоанну, у Иисуса было сначала пять учеников, потом их стало, по-видимому, намного больше, а потом значительная часть учеников отошла от Него и больше не ходила с Ним. Откуда взялись двенадцать, число которых наконец названо Иоанном? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обратиться к повествованиям синоптиков.

История призвания первых учеников у синоптиков значительно отличается от истории, которую излагает Иоанн. Матфей и Марк приводят одну и ту же, текстуально идентичную историю: Проходя же близ моря Галилейского, увидел Симона и Андрея, брата его, закидывающих сети в море, ибо они были рыболовы. И сказал им Иисус: идите за Мною, и Я сделаю, что вы будете ловцами человеков. И они тотчас, оставив свои сети, последовали за Ним. И, пройдя оттуда немного, Он увидел Иакова Зеведеева и Иоанна, брата его, также в лодке починивающих сети; и тотчас призвал их. И они, оставив отца своего Зеведея в лодке с работниками, последовали за Ним ( Мк. 1: 16–20; Мф. 4: 18–22 ) . «Я сделаю вас ловцами человеков».

При чтении этого отрывка создается впечатление, что Иисус призывает незнакомых людей, и они, бросая сети, следуют за ним. Между тем попытка гармонизации этой Апостол Петр. Икона. VIв.

истории с рассказами из Евангелия от Иоанна дает совершенно иную картину. Из четырех упоминаемых Матфеем и Марком учеников два названы по имени у Иоанна, а один, вероятно, является самим Иоанном. При этом, как мы помним, Андрей и Иоанн были учениками Иоанна Крестителя и последовали за Иисусом, а потом Андрей нашел Петра и привел его к Учителю. Все это происходило сразу после двух встреч Иисуса с Иоанном Крестителем, произошедших, как мы предположили, по возвращении Иисуса из пустыни.

У синоптиков же между искушением в пустыне и выходом Иисуса на проповедь после того, как Иоанн был заточен в темницу, имеется ничем не заполненный временной промежуток. Этот промежуток лишь отчасти заполняется рассказами Иоанна о встречах Иисуса с Иоанном Крестителем, о том, как два ученика Иоанна следуют за Иисусом и проводят с Ним день, о знакомстве Иисуса с Петром, Филиппом и Нафанаилом, об участии учеников в браке в Кане Галилейской. Мы можем предположить, что Петр и Андрей после того, как встретились с Иисусом и провели с Ним несколько дней, вернулись в Галилею к своим обычным занятиям. То же относится к Иоанну. Говоря о двух учениках Иоанна Крестителя, последовавших за Иисусом, Иоанн Златоуст отмечает: «Вероятно, что они, сначала последовавши за Иисусом, Собор Святого Петра в Ватикане потом оставили Его, и, увидев, что Иоанн посажен в темницу, удалились и опять возвратились к своему занятию; потому Иисус и находит их ловящими рыбу. Он и не воспрепятствовал им сначала удалиться от Него, когда они того желали, и не оставил их совершенно, когда удалились; но, дав свободу отойти от Себя, опять идет возвратить их к Себе». Златоусту вторит блаженный Августин: «Следует думать, что у Иордана они еще не безраздельно привязались к Господу, но только узнали, Кто Он, и в изумлении возвратились к своим».

В этом случае рассказ синоптиков получает иное звучание. Из четырех лиц, призванных Иисусом, по крайней мере три Ему уже знакомы: это братья Петр и Андрей, а также Иоанн, брат Иакова (на самом деле, как мы увидим далее, все четверо знакомы Иисусу) . Следовательно, Он и обращается к ним не как к незнакомым людям, а как к тем, с кем уже раньше встречался, но теперь призывает на новое служение. Их немедленная готовность последовать за Иисусом в таком случае также объясняется не столько тем, что таинственный Незнакомец чем-то очень сильно их удивил, сколько тем, что Он не был для них незнакомцем: они уже ранее встречались с Ним и были внутренне готовы откликнуться на Его зов.

Именно эти четыре ученика, согласно Евангелию от Марка, приходят с Иисусом в Капернаум, где Он изгоняет нечистого духа из одержимого ( Мк. 1: 21–28 ) , а затем они же, названные по имени, приходят вместе с Иисусом в дом Петра, где Он исцеляет тещу Петра ( Мк. 1: 29–31 ) . Утром следующего дня Иисус, встав весьма рано, вышел и удалился в пустынное место, и там молился. Симон и бывшие с ним пошли за Ним и, найдя Его, говорят Ему: все ищут Тебя ( Мк. 1: 35–37 ) . Под Симоном и бывшими с ним понимаются опять же четыре ученика.

В Евангелии от Луки Симон Петр впервые появляется в рассказе о чудесном лове рыбы: Однажды, когда народ теснился к Нему, чтобы слышать слово Божие, а Он стоял у озера Геннисаретского, увидел Он две лодки, стоящие на озере; а рыболовы, выйдя из них, вымывали сети. Войдя в одну лодку, которая была Симонова, Он просил его отплыть несколько от берега и, сев, учил народ из лодки. Когда же перестал учить, сказал Симону: отплыви на глубину и закиньте сети свои для лова. Симон сказал Ему в ответ: Наставник! мы трудились всю ночь и ничего не поймали, но по слову Твоему закину сеть. Сделав это, они поймали великое множество рыбы, и даже сеть у них прорывалась. И дали знак товарищам, находившимся на другой лодке, чтобы пришли помочь им; и пришли, и наполнили обе лодки, так что они начинали тонуть. Увидев это, Симон Петр припал к коленям Иисуса и сказал: выйди от меня, Господи! потому что я человек грешный. Ибо ужас объял его и всех, бывших с ним, от этого лова рыб, ими пойманных; также и Иакова и Иоанна, сыновей Зеведеевых, бывших товарищами Симону. И сказал Симону Иисус: не бойся; отныне будешь ловить человеков. И, вытащив обе лодки на берег, оставили всё и последовали за Ним ( Лк. 5: 1–11 ) . Итак, мы видим еще один рассказ о призвании учеников. Здесь, в отличие от Матфея и Марка, речь идет не о четырех, а о трех учениках: Петре, Иоанне и Иакове – тех самых, которые будут выделены синоптиками как ближайшие ученики Иисуса. В повествованиях всех синоптиков упоминаются сети: у первых двух евангелистов Петр и Андрей закидывают сети, а Иаков и Иоанн вместе со своим отцом починяют сети; у Луки рыболовы вымывают сети. Во всех повествованиях приводятся слова Иисуса о том, что Он сделает Своих учеников «ловцами человеков»: у двух евангелистов эти слова обращены к Петру и Андрею, у Луки – к одному Петру.

Согласовать повествования Матфея и Марка с повествованием Луки можно только в одном случае – если признать, что речь идет о двух разных эпизодах. Так думал блаженный Августин, который считал, что эпизод, описанный Лукой, предшествовал эпизоду, описанному двумя другими синоптиками: Чудесный лов рыбы.

Рубенс. 1618– 1619 гг. ... Первоначально произошло то, о чем сообщает Лука, и Господь призвал их не тогда, и только Петру было предсказано, что он будет ловить людей. И это сказано не в том смысле, что он никогда уже не будет ловить рыбу; ибо мы читаем, что и после воскресения Господа Его ученики занимались ловлей рыбы ( Ин. 21: 3 ) ... Из этого дается возможность понять, что они по привычке возвращались к ловле рыбы, так что то, о чем повествуют Матфей и Марк, произошло уже после, а именно то, что Он призвал их по два и Сам приказал им следовать за Собой: сначала Петру и Андрею, а потом двум сынам Зеведея. Тогда они и последовали за Ним; не после подведения лодок к берегу, а после того, как Он призвал их и приказал следовать за Собою.

Вырисовывается целая серия встреч Иисуса со Своими будущими учениками, начиная с того момента, как два ученика Иоанна Крестителя последовали за Иисусом. Из этих двух учеников один был Андрей: он находит своего брата Петра и приводит его к Иисусу; затем оба брата возвращаются к рыболовному промыслу. Далее следует история чудесного лова рыбы, когда Иисус говорит одному Петру о том, что сделает его ловцом человеков. А затем следующий эпизод: когда Иисус находит Андрея и Петра и говорит им обоим то, что уже однажды сказал Петру. Они оставляют сети и следуют за ним.

В отношении Иоанна и Иакова картина вырисовывается следующая. Иоанн, предполагаемый другой ученик Крестителя, вместе с Андреем следует за Иисусом и проводит у Него весь день. Далее он становится вероятным свидетелем первых чудес Иисуса, а затем, после некоторого перерыва, появляется вместе со своим братом Иаковом в эпизоде с чудесным ловом рыбы. Наконец, Иисус призывает Петра и Андрея, а вслед за ними и Иакова с Иоанном как четырех уже ранее знакомых Ему людей.

Следующий рассказ на ту же тему касается призвания еще одного ученика. У Луки он назван Левием ( Лк. 5: 27 ) , у Марка – Левием Алфеевым: Проходя, увидел Он Левия Алфеева, сидящего у сбора пошлин, и говорит ему: следуй за Мною. Ион, встав, последовал за Ним ( Мк. 2: 14 ) . В параллельном повествовании Евангелия от Матфея ( Мф. 9: 9–13 ) мытарь назван Матфеем.

Был ли Левий-Матфей до призвания знаком с Иисусом или Иисус призывает незнакомого человека, которого видит впервые в жизни? Прямого ответа на это синоптические Евангелия нам не дают. Однако отождествление Матфея-мытаря с Матфеем-евангелистом позволяет предположить, что Матфей мог быть среди слушателей Нагорной проповеди (Мф. 5–7) . В этом случае (как и в случае с Петром, Андреем, Иаковом и Иоанном) получается, что Иисус призывает не незнакомого человека, а того, кого Он уже ранее встречал.

Кто такие мытари, о которых неоднократно упоминается в Евангелиях? Это сборщики податей, состоявшие на службе у римского императора. Фактически они обслуживали интересы оккупационной власти, почему и были презираемы иудеями. В сознании последних они стояли в одном ряду с другими грешниками, открыто нарушавшими традиции еврейского народа, и даже с блудницами. Отсюда употребляемые в Евангелиях словосочетания мытари и грешники (мф. 9: 11; 11: 19; Мк. 2: 16; Лк. 5: 30; 7: 34) , мытари и блудницы ( Мф. 21: 31 ) . Пренебрегая презрительным отношением иудеев к мытарям, Иисус неоднократно общался с ними, а одного из них даже сделал Своим учеником.

Почему мытарь назван двумя разными именами у двух евангелистов? Евреи времен Иисуса могли иметь два имени: одно еврейское, данное родителями при рождении, другое греческое или латинское. Второе имя также могло содержать в себе имя отца ( например, Симон бар Иона в Мф. 16: 17 ) ; указывать на место, откуда происходил человек (Иосиф из Аримафеи, Мария Магдалина, Филон Александрийский) ; или представлять собой прозвище (например, Фома, иначе называемый Близнец в Ин. 11: 16, сыны громовы в Мк. 3: 17) . Однако было бы странно, если бы один и тот же человек носил два еврейских имени.

Матфей назван мытарем в списке двенадцати учеников, приведенном в Евангелии от Матфея; в трех других списках, имеющихся у Марка, Луки и в Деяниях апостольских, Матфей не назван мытарем ( м к. 3: 18; Лк. 6: 15; Деян. 1: 13 ) . Все это, по мнению ряда исследователей, свидетельствует о том, что автор Евангелия от Матфея и мытарь Левий Алфеев – два разных человека. Церковная традиция, однако, принимает Матфея-мытаря, Левия Алфеева и Матфея-евангелиста за одно лицо.

2. Избрание двенадцати Сравнительный анализ повествований четырех евангелистов показывает, что община учеников складывалась вокруг Иисуса постепенно. Общее количество учеников варьировалось: если следовать Иоанну, то сначала их было пять, потом стало значительно больше, потом многие отошли. Синоптики не прослеживают такую динамику: из их повествований можно вывести лишь то, что число учеников постепенно росло.

Именно в синоптических Евангелиях мы находим рассказ о том, как из общего количества учеников Иисус избрал двенадцать. Этот рассказ у всех трех синоптиков идентичен по содержанию, хотя и разнится в деталях. Матфей вообще не говорит о выделении двенадцати из более многочисленной группы: и призвав двенадцать учеников Своих, Он дал им власть над нечистыми духами, чтобы изгонять их и врачевать всякую болезнь и всякую немощь ( Мф. 10: 1 ) . Марк уточняет, что двенадцать выбраны из общего числа учеников: Потом взошел на гору и позвал к Себе, кого Сам хотел; и пришли к Нему. И поставил из них двенадцать, чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь, и чтобы они имели власть исцелять от болезней и изгонять бесов ( Мк. 3: 13–15 ) . Лука уточняет, что сначала Иисус взошел на гору помолиться и пробыл всю ночь в молитве к Богу, а затем, когда настал день, призвал учеников Своих и избрал из них двенадцать, которых и наименовал апостолами ( Лк. 6: 13 ) . Обращает на себя внимание выражение Марка: позвал к Себе, кого Сам хотел.

Этим подчеркивается, что инициатива избрания двенадцати принадлежит Самому Иисусу и персональный состав группы определил Он Сам. В этот список невозможно было записаться по собственной инициативе, о чем Иисус прямо скажет в прощальной беседе с учениками: Не вы Меня избрали, а Я вас избрал ( Ин. 15: 16 ) . Из трех синоптиков Марк оказывается наиболее конкретным в описании целей, для которых Иисус избрал двенадцать: чтобы с Ним были и чтобы посылать их на проповедь.

Апостолы должны были разделять труды Иисуса, Его радости и скорби, быть с Ним во всех обстоятельствах Его жизни, слушать и запоминать Его слова. Но избрание относится не только ко времени Его земной жизни: они – Его посланники и должны будут после Его смерти и воскресения нести в мир Его слово, проповедовать Его учение, быть продолжателями Его дела.

После воскресения Иисус скажет апостолам: Как послал Меня Отец, так и Я посылаю вас ( Ин. 20: 21 ) . О том, что Он является Посланником Отца, Он многократно говорил и ученикам, и более широкому кругу слушателей: согласно Евангелию от Иоанна, это было одним из рефренов Его проповеди (Ин. 5: 36–38; 6: 57: 7: 29; 8: 42; 11: 42; 17: 8, 18–25) . Избирая Себе учеников, Иисус делает их не только Своими апостолами, но и апостолами Бога Отца. Связь, которой Он соединен со Своим Отцом, должна скрепить и апостолов с Ним, а через Него – с Отцом.

Это означает, что Иисус не только избрал конкретных людей на служение, но и Сам изобрел Собор двенадцати апостолов. Икона. XVI в.

уникальное наименование для этого служения. Термин «апостол» (απόστολος) , употребленный в данном эпизоде только у Луки, буквально означает «посланник» (от глагола αποστέλλω – «посылать») . В греческом переводе Библии термин встречается лишь однажды ( 3Цар. 14: 6 ) , тогда как в Новом Завете многократно. Лишь в редких случаях он указывает на некоего абстрактного посланника, например в словах Иисуса: Раб не больше господина своего, и посланник (απόστολος) не больше пославшего его ( Ин. 13: 16 ) . В большинстве же случаев этим термином обозначается один из двенадцати учеников, избранных Иисусом с конкретной целью на определенном этапе Его служения.

По предположению блаженного Иеронима, греческий термин απόστολος (апостол) является переводом еврейского שליח (вестник, посланник) . И греческий термин, и его предполагаемый семитский эквивалент обозначают человека, действующего не от своего лица, а от имени другого – того, кто послал его.

Список двенадцати апостолов у всех трех синоптиков начинается с Симона Петра, а замыкается Иудой Искариотом ( Мф. 10: 2–4; Мк. 3: 16–19; Лк. 6: 14–16 ) . После Петра у Матфея и Луки следует Андрей, брат Петра, затем Иаков Зеведеев и Иоанн, брат его; у Марка Андрей следует за Иаковом и Иоанном. Пятая и шестая позиции во всех трех списках заняты соответственно Филиппом и Варфоломеем, седьмая и восьмая Матфеем и Фомой (в таком порядке у Марка и Луки, у Матфея – в обратном) . На девятой позиции во всех трех списках стоит Иаков Алфеев, а вот имя десятого ученика – разное в трех списках: у Матфея он назван Леввей, прозванный Фаддеем, у Марка – Фаддей, у Луки – Симон Зилот. Одиннадцатое место у Матфея и Марка занимает Симон Кананит, у Луки – Иуда Иаковлев.

Различия в списках объясняются прежде всего тем, что, как мы уже говорили, евреи во времена Иисуса могли иметь два имени или имя и прозвище. Так, например, присутствующий во всех трех списках Варфоломей обычно отождествляется с Нафанаилом, о котором упоминает евангелист Иоанн (в этом случае Нафанаил – имя, а Варфоломей – прозвище, точнее отчество, так как буквально означает «сын Толами») . Симон Зилот и Симон Кананит – одно и то же лицо (стоящее на десятом месте у Луки, на одиннадцатом у Матфея и Марка) : прозвище «Кананит» в переводе с еврейского означает «ревнитель», что идентично греческому «зилот» (Лука просто переводит прозвище с еврейского на греческий) .

Единственная оставшаяся позиция может быть занята только одним апостолом, у которого оказывается три имени: Иуда Иаковлев, он же Фаддей, он же Леввей, прозванный Фаддеем ( Мф. 10: 3 ) . Очевидно, что Фаддей – это прозвище, а «Иаковлев» – тоже прозвище, указывающее на то, что этот апостол – брат Иакова Алфеева. Этот же апостол упоминается в Евангелии от Иоанна под именем Иуды не Искариота ( Ин. 14: 22 ) . Он же считается в церковной традиции автором Послания Иуды в составе Нового Завета, где он сам называет себя братом Иакова (Иуд. 1) . Он же в церковной традиции отождествляется с Иудой, братом Господним ( Мф. 13: 55 ) . Мы не будем входить в подробности научной дискуссии о том, одно лицо или два скрываются под именами Иуды Иаковлева, Леввея, Фаддея, и Иуды, брата Господня, поскольку данная дискуссия выходит за рамки нашей основной темы (нас вполне убеждают аргументы тех, кто считает, что речь идет об одном лице) . Отметим лишь очевидный факт наличия среди двенадцати апостолов двух людей с одинаковым именем Иуда, широко распространенным в иудейской среде. Это не могло не создавать определенные неудобства при продолжительном общении в достаточно тесной компании. Уже при жизни Иисуса одного из них могли чаще именовать по прозвищу, чтобы отличать от другого.

После же того, как Иуда Искариот предал Иисуса и выбыл из числа учеников, его имя быстро стало нарицательным, и евангелисты, говоря о другом Иуде, оставшемся в числе апостолов, либо употребляли различные прозвища вместо его собственного имени (Фаддей, Леввей) , либо делали добавления к этому имени (Иуда Иаковлев, Иуда «не Искариот») , чтобы четко отличить его от предателя.

В синоптических Евангелиях, за исключением рассказов о призвании первых четырех учеников и Матфея, двенадцать апостолов присутствуют чаще всего в качестве единой группы под общим названием «ученики» или «двенадцать». По имени все они названы только однажды, в общем списке. Петр, Иоанн и Иаков удостаиваются отдельных упоминаний. В связи с историей предательства отдельно упоминается также Иуда Искариот.

Почему апостолов было именно двенадцать? Самое тривиальное объяснение заключается в том, что двенадцать – это оптимальное число людей, с которыми может напрямую работать один руководитель. Однако двенадцать – это еще и священное число для израильского народа, напоминающее о сыновьях Иакова и происшедших от них двенадцати коленах Израилевых. Иисус Сам проведет эту параллель, когда скажет апостолам: в пакибытии, когда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своей, сядете и вы на двенадцати престолах судить двенадцать колен Израилевых ( Мф. 19: 28 ) . Группа из двенадцати апостолов мыслится как ядро Церкви, а Церковь – как Новый Израиль, который объединит всех уверовавших в Иисуса. И если во главе израильского народа стоял Иаков со своими двенадцатью сыновьями, то во главе нового народа Божия стоит Иисус и Его двенадцать апостолов. Осознание важности сохранения священного числа «двенадцать» подвигло апостолов после смерти и воскресения Иисуса первым делом избрать на место Иуды-предателя, выбывшего из их числа, другое лицо ( Деян. 1: 15–26 ) . Каким был возраст апостолов? Об этом Евангелия прямо не говорят. Однако мы знаем, например, что у Иакова и Иоанна на момент призвания был жив отец, находившийся во вполне дееспособном состоянии ( Мф. 4: 21 ) , а у Петра была жива теща, также вполне дееспособная ( Мф. 8: 14–15 ) . Согласно сохранившимся сведениям, апостолы пережили Иисуса в среднем лет на тридцать, причем большинство их умерло не своей смертью. Исходя из этого можно предположить, что в момент призвания все апостолы были приблизительно ровесниками Иисуса, а некоторые моложе Его.

В церковном предании довольно рано утвердился взгляд на Иоанна как самого молодого из апостолов, пришедшего к Иисусу еще юношей. Это предание нашло косвенное отражение у Иринея Лионского, по сведениям которого Иоанн был еще жив во времена гонений императора Траяна (98–117) . На раннехристианских фресках и мозаиках Иоанн, как правило, изображается безбородым юношей.

Иоанн Богослов. Мозаика. IX в. 3. Непонимание Итак, с первых дней Своего общественного служения Иисус начал формировать вокруг Себя группу молодых людей, которые должны были все время проводить с Ним. В течение какого-то времени Он присматривается к ним, они присматриваются и прислушиваются к Нему. Кому-то происходящее нравится, кому-то нет, соответственно, одни остаются «в команде», другие отходят. По прошествии некоторого времени Иисус из общего числа Своих последователей избирает двенадцать, а затем, согласно Луке, еще семьдесят, которые должны стать продолжателями Его дела на земле ( Лк. 10: 1 ) . Как складывались взаимоотношения между Иисусом и учениками? Тема этих взаимоотношений – одна из центральных во всех четырех Евангелиях. Значительная часть поучений Иисуса, воспроизведенных в Евангелиях, адресована ученикам. Иисус беседует с ними наедине; отдельно обращается к ним перед тем, как обратиться к народу; по их просьбе разъясняет то, что они не поняли в Его поучениях, адресованных народу. Евангелия приводят диалоги Иисуса с одним или несколькими учениками, фиксируют различные реакции учеников на слова Иисуса и происходящие события: восхищение, изумление, удивление, непонимание, недоумение, неверие, страх, протест. Богатая гамма личных чувств, переживаний и эмоций учеников представлена на страницах Евангелий. При этом некоторые линии взаимоотношений выделены в особую тему: Иисус и Петр, Иисус и Иоанн, Иисус и три ближайших ученика (Петр, Иоанн, Иаков) , Иисус и Иуда Искариот.

Весь этот огромный материал сам по себе заслуживал бы отдельной книги. В настоящем разделе мы отметим лишь один весьма характерный аспект взаимоотношений между Иисусом и Его учениками: непонимание ими слов и действий Иисуса. Эта тема проходит рефреном и в синоптических Евангелиях, и в Евангелии от Иоанна.

У Иисуса был обычай обращаться к ученикам в присутствии толпы (так это было, например, при произнесении Нагорной проповеди) . Ученики в этих случаях не всегда понимали, какая часть поучения адресована им, какая народу. В Евангелии от Луки рассказывается о том, как Иисус, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга, начал говорить сперва ученикам Своим: берегитесь закваски фарисейской, которая есть лицемерие ( Лк. 12: 1 ) . Поучение быстро переходит в серию притч, и, поскольку рядом стоит народ, Петр спрашивает: Господи! к нам ли притчу сию говоришь, или и ко всем? ( Лк. 12: 41 ) . Иисус не отвечает Петру, а, как бы игнорируя его вопрос, продолжает поучение. Лишь в конце поучения выясняется, что оно было обращено к ученикам, поскольку по его завершении евангелист пишет: Сказал же и народу... ( Лк. 12: 54 ) . Иисус нередко обличает учеников в маловерии и неверии. Это происходит, в частности, после того, как они во время бури на море разбудили Его, спавшего в лодке. У каждого из трех синоптиков упрек звучит несколько по- иному, хотя смысл остается тем же: Что вы так боязливы., маловерные? ( Мф. 8: 26 ) ; Что вы так боязливы? как у вас нет веры? ( Мк. 4: 40 ) ; Где вера ваша? ( Лк. 8: 25 ) . Когда ученики спрашивают, почему они не могли исцелить бесноватого отрока, Иисус отвечает: По неверию вашему ( Мф. 17: 20 ) . После того как Иисус накормил пять тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами, ученики переправляются на лодке через озеро, а Иисус остается один. В середине ночи, среди бури, Он приходит к ним по воде, и они, приняв Его за призрак, вскрикивают от испуга. Иисус говорит им: Ободритесь; это Я, не бойтесь ( Мк. 6: 50 ) . Комментируя это событие, Марк отмечает: и они чрезвычайно изумлялись в себе и дивились, ибо не вразумились чудом над хлебами, потому что сердце их было окаменено ( м к. 6: 51–52 ) .

Тема окаменения сердца, неоднократно звучащая в речи Иисуса применительно к народу, не понимающему смысла Его учения, звучит также и в Его обращениях к ученикам: Еще ли не понимаете и не разумеете? Еще ли окаменено у вас сердце? Имея очи, не видите? имея уши, не слышите? и не помните? ( Мк. 8: 17–18 ) . Эти слова отражают эмоциональную реакцию Иисуса на рассуждения учеников о том, что они не взяли с собой хлеб, – рассуждения, вызванные Его словами: Берегитесь закваски фарисейской и закваски Иродовой ( Мк. 8: 15 ) . Весь эпизод показывает уровень восприятия учениками слов Иисуса. Он использует привычные для них образы (в данном случае закваски) для того, чтобы навести их на мысль о духовной реальности, а их сознание не простирается дальше естественных физических потребностей.

Похожий уровень восприятия мы находим у самарянки, которой Иисус говорит об утолении духовной жажды, а она спрашивает Его, как Он сможет набрать воды, если Ему и почерпнуть-то нечем ( Ин. 4: 10–11 ) . В эпизоде с самарянкой учеников удивляет то, что Он беседует с женщиной, однако никто не задает Ему лишние вопросы. Когда же она уходит, они предлагают Ему есть, но Он отказывается, говоря: у Меня есть пища, которой вы не знаете.

Их реакция – недоумение: Разве кто принес Ему есть? ( Ин. 4: 32–33 ) . Они не спрашивают Его напрямую, но в Его присутствии рассуждают между собой, пытаясь понять смысл Его слов и говоря о Нем в третьем лице.

Непонимание учеников вызывают многочисленные намеки и прямые указания Иисуса на то, что Его жизнь окончится смертью и воскресением. В одном из эпизодов Иисус, находясь в Галилее, говорит ученикам (уже не в первый раз) о том, что Сын Человеческий предан будет в руки человеческие и убьют Его, и, по убиении, в третий день воскреснет. Но ученики не разумели сих слов, а спросить Его боялись ( Мк. 9: 31–32 ) . Почему боялись? Мы не находим на это прямого ответа. Косвенный ответ содержится в параллельном повествовании Луки, где реакция учеников отражена Спас в силах.

Икона. Прп. Андрей Рублев. ХVв. более полно: Но они не поняли слова сего, и оно было закрыто от них, так что они не постигли его, а спросить Его о сем слове боялись ( Лк. 9: 45 ) . Боялись спросить, очевидно, именно потому, что не понимали смысла Его слов. А может быть, потому, что предчувствовали беду и не хотели себе в этом признаться.

Евангелия не скрывают от нас, что между учениками периодически возникали конфликты. Они были связаны, в частности, со спорами о первенстве, многократно упоминаемыми евангелистами. Приведем один из эпизодов по версии Марка: Пришел в Капернаум; и когда был в ломе, спросил их: о чем дорогою вы рассуждали между собою? Они молчали; потому что дорогою рассуждали между собою, кто больше. И, сев, призвал двенадцать и сказал им: кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою. И, взяв дитя, поставил его посреди них и, обняв его, сказал им: кто примет одно из таких детей во имя Мое, тот принимает Меня; а кто Меня примет, тот не Меня принимает, но Пославшего Меня. При сем Иоанн сказал: Учитель! мы вплели человека, который именем Твоим изгоняет бесов, а не холит за нами; и запретили ему, потому что не холит за нами. Иисус сказал: не запрещайте ему, ибо никто, сотворивший чудо именем Моим, не может вскоре злословить Меня. Ибо кто не против вас, тот за вас. И кто напоит вас чашею волы во имя Мое, потому что вы Христовы, истинно говорю вам, не потеряет награды своей. А кто соблазнит одного из малых сих, верующих в Меня, тому лучше было бы, если бы повесили ему жерновный камень на шею и бросили его в море ( Мк. 9: 33–42 ) . Марк живо описывает реакцию учеников на вопрос Иисуса: им стыдно за то, что они пытались выяснить, кто из них старший, и они молчат. Матфей приводит иную, несколько более краткую, версию того же эпизода: у Матфея ученики не спорят между собой о первенстве, а спрашивают у Иисуса, кто больше в Царстве Небесном. Отвечая на их вопрос, Иисус ставит посреди них ребенка и говорит: Истинно говорю вам: если не обратитесь и не будете как дети, не войдете в Царство Небесное ( мф. 18: 3 ) . Эти слова следует понимать в том смысле, что ученики призываются полностью изменить свой образ мыслей, пересмотреть свои представления о том, по каким критериям строится иерархия лиц, вошедших в Царствие Небесное. Здесь можно вспомнить, что Иисус говорил ученикам в связи с Иоанном Крестителем: меньший в Царстве Небесном больше его ( Мф. 11: 11 ) . Матфей вообще не приводит вопрос Иоанна и ответ Иисуса. Слова о чаше холодной воды у него вплетены в иную беседу Иисуса – в наставление двенадцати после избрания ( Мф. 10: 42 ) . Лука в целом следует Марку ( Лк. 9: 46–50 ) . Однако он опускает в данном эпизоде последние грозные слова Иисуса о том, кто соблазнит одного из малых сих ( Мф. 18: 6 ) , и о мельничном жернове. Эти слова он цитирует в другом месте ( Лк. 17: 1–2 ) . Приведенный эпизод – со всеми вариациями, которые мы встречаем у синоптиков, – свидетельствует о том, что споры учеников о первенстве касались как иерархии внутри группы из двенадцати апостолов, так и их возможного места в том Царстве, о котором Иисус постоянно им говорил, но о котором, судя по всему, они имели весьма смутное представление. Педагогический метод, используемый Иисусом для того, чтобы избавить их от споров о первенстве, кажется несколько неожиданным и не лишенным юмора: Он ставит перед ними ребенка. Обняв его, Иисус обращается к ученикам, но вовсе не со словами о первенстве: Он не отвечает прямо на вопросы, которые ученики Христос и дети.

В другом случае мы видим, как ученики не хотят допустить к Иисусу детей, но Он говорит им: Пустите детей и не препятствуйте им приходить ко Мне, ибо таковых есть Царство Небесное ( Мф. 19: 14 ) . При этом Он снова напоминает ученикам о том, что в Царстве Небесном значимость человека оценивается по иным критериям, чем на земле.

Та же тема раскрывается в другом эпизоде, который приводится в двух параллельных повествованиях Марка и Матфея. Марк рассказывает о том, как два брата, Иаков и Иоанн, сыновья Зеведеевы, подошли к Иисусу с просьбой: Дай нам сесть у Тебя, одному по правую сторону, а другому по левую в славе Твоей ( Мк. 10: 37 ) . У Матфея к Иисусу с такой же просьбой подходит мать сыновей Зеведеевых от их имени: Скажи, чтобы сии два сына мои сели у Тебя один по правую сторону, а другой по левую в Царстве Твоем ( Мф. 20: 20–21 ) . Последующий диалог Иисуса с двумя братьями показывает, насколько по-разному Учитель и ученики представляли себе грядущую славу и будущее Царство: Иисус сказал им в ответ: не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я буду пить, или креститься крещением, которым Я крещусь? Они говорят Ему: можем. И говорит им: чашу Мою будете пить, и крещением, которым Я крещусь, будете креститься, но дать сесть у Меня по правую сторону и по левую – не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим ( Мф. 20: 22–23 ) . Под крещением и чашей Иисус в данном случае понимает предстоящие Ему страдания и смерть. Об этой чаше Он будет в Гефсиманском саду просить Своего Отца: Авва Отче! всё возможно Тебе; пронеси чашу сию мимо Меня... ( Мк. 14: 36 ) . От учеников полностью скрыт смысл слов Иисуса: они не знают, о каком крещении и о какой чаше Он говорит, а потому выражают немедленную готовность креститься этим крещением и пить эту чашу. К Его многочисленным предсказаниям о предстоящих страданиях они все еще остаются глухи.

Продолжая ту же историю, евангелисты рассказывают, как десять учеников вознегодовали на двух братьев ( Мф. 20: 24; Мк. 10: 41 ) . Негодование является естественной реакцией на поведение двоих, по каким-то причинам решивших зарезервировать за собой два первых места в будущей славе Учителя. Видя, как десять отреагировали на поступок Иакова и Иоанна (или, по версии Матфея, их матери) , Иисус говорит: Вы знаете, что князья народов господствуют нал ними, и вельможи властвуют ими; но между вами да не будет так: а кто хочет между вами быть большим, да будет вам слугою; и кто хочет между вами быть первым, да будет вам рабом; так как Сын Человеческий не для того пришел, чтобы Ему служили, но чтобы послужить и отдать душу Свою для искупления многих ( Мф. 20: 25–28 ) . Споры о первенстве продолжались среди учеников Иисуса вплоть до последних дней Его пребывания на земле. Согласно Луке, даже на Тайной Вечере ученики продолжали спорить, кто из них должен почитаться большим. В ответ Иисус вновь приводит в пример Себ я: Кто из вас больше, будь как меньший, и начальствующий – как служащий. Ибо кто больше: возлежащий, или служащий? Не возлежащий ли? А Я посреди вас, как служащий ( Лк. 22: 26–27 ) . В обоих случаях – и в приведенном рассказе Матфея, и в повествовании Луки о Тайной Вечере – Иисус говорит о Своей миссии как служении. Он не ожидает того, чтобы Ему служили; Он Сам пришел для того, чтобы послужить и отдать жизнь для искупления многих.

Мы практически не встречаем в Евангелиях случаев, когда ученики оказывали бы Учителю видимую поддержку или даже просто выражали одобрение Его действий или радость. Исключение представляет рассказ Луки (который будет рассмотрен ниже) о возвращении семидесяти и о радости, которой они делились с Иисусом ( Лк. 10: 17–24 ) . Еще одно исключение – рассказ о преображении, котда Петр говорит Иисусу: Господи! хорошо нам здесь быть ( Мф. 17: 4; ср. Мк. 9: 5; Лк. 9: 33 ) . В остальных случаях ученики лишь задают вопросы, а иногда и выражают открытое недоумение по поводу того, что говорит или намеревается сделать Учитель. Реакция Учителя на поведение учеников часто бывает эмоциональной: Он может ответить им вопросом на вопрос, а может и обличить в непонимании или неверии. Они любят Его, но боятся лишний раз задать вопрос, чтобы не навлечь на себя Его гнев.

Вся эта ситуация приведет к тому кризису взаимоотношений, который достигнет своего пика в истории Страстей, когда один из двенадцати предаст Учителя, другой отречется от Него, а остальные разбегутся в страхе. И только один ученик будет стоять у Его креста и станет свидетелем Его смерти ( Ин. 19: 26, 35 ) . Даже после воскресения Иисуса среди них будут как уверовавшие, так и сомневающиеся ( Мф. 28: 17; Ин. 20: 25 ) . Евангелисты не скрывают от нас сложностей во взаимоотношениях Иисуса и учеников. Тем не менее при чтении Евангелий мы воспринимаем учеников Иисуса как единую и в целом сплоченную команду. Они многого не понимают из того, что Он говорит и делает, но продолжают оставаться с Ним, ходить за Ним, слушать и запоминать Его поучения и притчи. Какая-то сила удерживает их при Нем, несмотря на постоянную напряженность, происходящую оттого, что они живут на ином интеллектуальном и духовном уровне, чем их Учитель.

4. Иисус и Петр Сила духовного притяжения, исходящая от Иисуса, проявляется в ряде эпизодов, в которых участвует Петр – наиболее часто упоминаемый из апостолов на страницах всех четырех Евангелий. В общей сложности он упоминается в Евангелиях под разными именами (Петр, Симон, Кифа) 110 раз, из них 75 – у синоптиков и 35 – у Иоанна.

Линия взаимоотношений между Иисусом и Петром проходит через все евангельские повествования: от первых рассказов о призвании учеников до истории отречения Петра и прощения его воскресшим Иисусом.

Мы помним, что Петр был призван одним из первых и возглавил список двенадцати. Имя Петр (Кифа) было дано ему Иисусом вместо его первоначального имени – Симон. Об этом Марк упоминает в связи с избранием двенадцати: Поставил Симона, нарекши ему имя Петр ( Мк. 3: 16 ) . Согласно Иоанну, Иисус назвал Симона Петром при первой же встрече с ним ( Ин. 1: 42 ) . Только Иоанн приводит арамейское имя Симона – Кифа (כאפא – кёра) , означающее и «камень», и «скалу». Греческое слово πέτρος, использованное для перевода арамейского Кифа, тоже имеет оба эти значения. В Новом Завете имя Кифа в его арамейском изводе помимо указанного места в Евангелии от Иоанна упоминается только в посланиях Павла (1Кор. 1: 12; 3: 22; 9: 5; 15: 5; Гал. 2: 9) . В библейской традиции перемена имени всегда имеет особый смысл. Когда Бог меняет человеку имя, это является знаком того, что человек становится рабом Бога, вступая с Ним в новые, более тесные отношения. Бог изменяет имя Своим избранникам – тем, кому Он оказал доверие, кому поручил какую-либо миссию, с кем заключил завет. Так, например, после того, как Бог заключил с Аврамом завет о рождении от него множества народов, Аврам становится Авраамом ( Быт. 17: 1–5 ) , а его жена Сара – Саррой ( Быт. 17: 15 ) ; Иаков получает имя Израиль («богоборец», или, по-другому Апостол Петр. Фреска. XlVв.)

толкованию, «боговидец» (после того, как боролся с Богом и Бог благословил его) Быт. 32: 27–28 (. Нарекая Петру новое имя, Иисус выделяет его из среды учеников. Другие ученики не удостоились этой чести за исключением Иоанна и Иакова, которым Иисус дал общее прозвище сынов громовых) Мф. 3: 17 (. Для чего Иисус нарекает новые имена трем ученикам? «Он этим показывает, – отвечает Иоанн Златоуст, – что Он Тот Самый, Кто и Ветхий Завет дал, и тогда имена переменял, назвав Аврама Авраамом, Сару Саррой, Иакова Израилем». Именно те три ученика, которые получили от Иисуса новые имена – Петр, Иаков и Иоанн, были в течение Его земной жизни наиболее приближены к Нему.)

Однако Петр выделен не только из числа двенадцати, но также из группы троих. Во всех трех синоптических Евангелиях содержится рассказ о том, как Петр исповедал Иисуса Христом: И пошел Иисус с учениками Своими в селения Кесарии Филипповой. Дорогою Он спрашивал учеников Своих: за кого почитают Меня люди? Они отвечали: за Иоанна Крестителя; другие же – за Илию; а иные – за одного из пророков. Он говорит им: а вы за кого почитаете Меня? Петр сказал Ему в ответ: Ты Христос ( Мк. 8: 27–29 ) . По версии Луки, Петр ответил: За Христа ( Лк. 9: 20 ) . Матфей приводит наиболее полную версию ответа Петра: Ты – Христос, Сын Бога живаго ( Мф. 16: 16 ) . Почему только Петр отвечает Иисусу? Потому ли, что он реагировал быстрее, чем другие? Или потому, что он отвечал от имени всех? Или же тогда он был единственным учеником, оказавшимся способным твердо признать в Иисусе Христа? Повествования Марка и Луки не дают ответа. У Матфея же мы находим продолжение истории. Согласно Матфею, после того как Петр исповедал Иисуса Христом, Иисус выделяет его из среды учеников и отвечает уже не всем, а ему: Блажен ты, Симон, сын Ионии, потому что не плоть и кровь открыли тебе это, но Отец Мой, Сущий на небесах; и Я говорю тебе: ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ала не одолеют ее; и лам тебе ключи Царства Небесного: и что свяжешь на земле, то будет связано на небесах, и что разрешишь на земле, то будет разрешено на небесах ( Мф. 16: 17–19 ) . Этот рассказ можно интерпретировать в том смысле, что Иисус дает Петру новое имя в ответ на его исповедание. Но если учитывать, что, согласно Марку и Иоанну, перемена имени состоялась ранее, рассказ Матфея можно интерпретировать как напоминание Петру об этой перемене: сначала Иисус называет его прежним именем (Симон, сын Ионин) , а потом новым (Петр) .

Приведенный рассказ – одно из двух мест во всем корпусе Четвероевангелия, где использовано слово «Церковь» ( другое место – Мф. 18: 17 ) . В дальнейшем, начиная с Деяний и апостольских посланий, это слово (греч. έκκλησία) превратится в основное обозначение общины последователей Иисуса как во вселенском масштабе, так и на местном уровне и даже на уровне одной семьи. То, что обетование Иисуса об основании Церкви связано с исповеданием Петра и что Петр объявляется камнем, на котором Церковь будет создана, придает этому апостолу особую значимость, несопоставимую с значением других апостолов.

Данный текст из Евангелия от Матфея сыграл важнейшую роль в становлении христианского учения о Церкви, однако он получил разное толкование на Востоке и Западе. На Западе подчеркивалась роль Петра как главы апостольской общины, передавшего свое первенство епископам Рима. С течением веков эта традиция привела к формированию догмата о папе Римском как преемнике апостола Петра и наместнике Христа на земле, обладающем абсолютной властью в Церкви по всей вселенной. На Востоке получило распространение иное толкование, согласно которому Церковь основана не на Петре, а на вере в Божество Иисуса Христа, исповеданием которой были слова Петра.

Сам апостол Петр настаивает на том, что краеугольным камнем Церкви является Христос: Приступая к Нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя лом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится. Итак, Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень претыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены ( 1Пет. 2: 4–8 ) . Эти слова Петра являются его собственной интерпретацией слов Иисуса, некогда обращенных к нему. Он подчеркивает, что краеугольным камнем, положенным в основание Церкви, является не он, Петр, а Христос. При этом Петр цитирует те же самые слова из Ветхого Завета ( Пс. 117: 22–23 ) , которые цитировал Иисус, завершая притчу о работниках в винограднике ( Мф. 21: 42 ) . В Евангелии от Иоанна приводится эпизод, имеющий определенное сходство с эпизодом, приведенным Петр бросается в воду.

у синоптиков. Здесь тоже Петр исповедует Иисуса Христом, Сыном Божиим. Однако действие происходит не в Кесарии Филипповой, а в Капернауме, и есть все основания считать, что речь идет о двух разных эпизодах. Повествуя о том, как многие из учеников Иисуса отошли от Него после того, как Он изложил им учение о хлебе, сходящем с неба, евангелист продолжает: Тогда Иисус сказал двенадцати: не хотите ли и вы отойти? Симон Петр отвечал Ему: Господи! к кому нам идти? Ты имеешь глаголы вечной жизни: и мы уверовали и познали, что Ты Христос, Сын Бога живаго ( Ин. 6: 67–69 ) . Петр быстрее, чем другие ученики, реагирует на слова и действия Иисуса. Мы только что видели, как он раньше других учеников назвал Иисуса Христом. Петр – единственный из учеников, кто, увидев Иисуса идущим по морю, бросается Ему навстречу, тогда как другие ожидают Иисуса в лодке ( Мф. 14: 28 ) . Подобным же образом, Отречение Петра. К. Блох XIX в.

уже после воскресения Иисуса, увидев Его стоящим на берегу, Петр бросится к Нему вплавь, тогда как другие доберутся до берега на лодке ( Ин. 21: 7–8 ) . Горячность Петра, его готовность немедленно броситься навстречу Учителю контрастирует с поведением про- чих учеников. Создается впечатление, что он раньше других принимает ответственные решения и делает важные открытия.

Евангелист Марк рассказывает о том, как Иисус, идя по дороге в селения Кесарии Филипповой, начал учить их, что Сыну Человеческому много должно пострадать, быть отвержену старейшинами, первосвященниками и книжниками, и быть убиту, и в третий день воскреснуть. И говорил о сем открыто.

Петр же, отозвав Его в сторону, начал прекословить Ему. Иисус, обратившись и взглянув на учеников Своих, воспретил Петру, сказав: отойди от Меня, сатана, потому что ты думаешь не о том, что Божие, но что человеческое. И, подозвав народ с учениками Своими, сказал им: кто хочет идти за Мною, отвергнись себя, и возьми крест свой, и следуй за Мною ( Мк. 8: 31–34 ) . Мы видим, что Петр начинает спорить с Иисусом, отведя Его в сторону, но Иисус отвечает ему так, чтобы слышали другие ученики. Вероятно, Петр своими словами выражал общее недоумение всей группы, потому все и должны были услышать резкий ответ Иисуса.

На Тайной Вечере Иисус обратит к Петру слова: Симон! се, сатана просил, чтобы сеять вас как пшеницу, но Я молился о тебе, чтобы не оскудела вера твоя; и ты Христос, передающий святому Петру ключи от рая.

Ж. О. Энгр. 1820 г. некогда, обратившись, утверди братьев твоих ( Лк. 22: 31–32 ) . Эти слова являются пророческими. В них Иисус, с одной стороны, предсказывает отречение Петра, с другой – говорит о его последующей судьбе, а именно о том, что после смерти Иисуса Петр возглавит общину двенадцати.

К теме взаимоотношений между Иисусом и Петром мы вернемся в 6-й книге серии « Иисус Христос. Жизнь и учение», когда будем говорить об отречении Петра, а затем о различных эпизодах, связанных с историей воскресения Иисуса, в которых будет фигурировать Петр. Здесь же нам лишь остается добавить, что уже при жизни Иисуса Петр воспринимался как старший из апостолов, что явствует из всех четырех Евангелий. Иногда группу из нескольких учеников Иисуса евангелисты называют Петр и бывшие с ним ( Лк. 8: 45; 9: 32 ) или Симон и бывшие с ним ( Мк. 1: 36 ) . 5. Другие ученики из числа двенадцати h9 Иаков и Иоанн Помимо Петра особых упоминаний в синоптических Евангелиях удостаиваются братья Иаков и Иоанн Зеведеевы. О них говорится, что Иисус нарек им имена. Воанергес, то есть «сыны громовы» ( Мк. 3: 17 ) . В данном случае имя, данное обоим ученикам одновременно, должно скорее восприниматься как прозвище, которое два брата получили, предположительно, за свою эмоциональность или за избыточную религиозную ревность.

Василий Великий, в частности, говорит о том, что применительно к церковной жизни громом можно назвать «передачу людям догматов, которая посредством евангельского громогласия производится в душах уже совершенных, после принятия ими крещения». Переименование Иисусом двух учеников, по мнению Василия, свидетельствует о том, что «Евангелие есть гром (βροντή τό Εύαγγέλιον) ». Апостол Иаков. Икона. XVI в.

Как уже говорилось, Петр, Иаков и Иоанн в синоптических Евангелиях представлены в качестве трех наиболее близких учеников Иисуса. Только они присутствуют при одном из главных Его чудес – воскрешении дочери Иаира, причем евангелисты специально отмечают, что Иисус не позволил никому следовать за Собою, кроме Петра, Иакова и Иоанна, брата Иакова ( Мк. 5: 37 ) , и никому из учеников, кроме этих троих, не позволил войти в дом ( Лк. 8: 51 ) . Тех же троих учеников Иисус берет на гору, где преображается перед ними ( Мф. 17: 1; Мк. 9: 2; Лк. 9: 28 ) . Та же группа, к которой добавляется Андрей, спрашивает Иисуса наедине о признаках Его второго пришествия ( Мк. 13: 3 ) . Наконец, те же трое присутствуют при одном из самых драматичных моментов евангельской истории – молитве Иисуса в Гефсиманском саду ( Мф. 26: 37; Мк. 14: 33 ) . Возможно, это привилегированное положение и стало причиной того, что два брата, Иаков и Иоанн, решили (или их мать решила) обратиться к Иисусу с дерзновенной просьбой о местах по правую и левую руку от Иисуса. Этой просьбой они не только противопоставляли себя двенадцати, но и покушались на первое место Петра в апостольской общине. Иисусу пришлось остудить пыл двух братьев, и это был не единственный случай.

Другой случай приводится у Луки, который повествует, как Иоанн и Иаков, возмутившись тем, что Иисуса не захотели принять в самарянском селении, спросили Его: Апостол Иоанн Богослов. Икона. XVI в.

Господи! хочешь ли, мы скажем, чтобы огонь сошел с неба и истребил их, как и Илия сделал? ( Лк. 9: 54 ) . Имеется в виду рассказ о том, как по слову Илии огонь попалил два отряда по пятьдесят воинов, посланных к нему царем ( 4Цар. 1: 10, 12 ) . Но Иисус ответил им: Не знаете, какого вы духа ( Лк. 9: 55 ) . В некоторых списках Евангелия от Луки этот ответ отсутствует; в других он приводится; в третьих к нему имеется добавление: ибо Сын Человеческий пришел не губить души человеческие, а спасать ( Лк. 9: 56 ) . Данный эпизод, возможно, стал одной из причин, по которой два брата получили от Иисуса прозвище «сынов громовых».

Как уже упоминалось в главе 2-й, церковная традиция отождествляет Иоанна Зеведеева, брата Иакова, с тем безымянным учеником, который присутствует в четвертом Евангелии и позиционируется как его автор. Если следовать этой традиции, то Иоанн помимо нескольких рассказов, в которых он фигурирует у синоптиков, присутствует еще в целом ряде эпизодов. Отсутствие этих эпизодов в синоптических Евангелиях, как и отсутствие в четвертом Евангелии тех рассказов, в которых Иоанн Зеведеев фигурирует у синоптиков, объясняется, как мы говорили, тем, что Иоанн пишет свое Евангелие после других: он дополняет отсутствующий у синоптиков материал, в том числе тот, который непосредственно касается его самого.

h9 Фома и Филипп Евангелие от Иоанна содержит целый ряд эпизодов, в которых фигурируют отдельные ученики, названные по имени.

Фома, упоминаемый синоптиками лишь в общем списке двенадцати, в Евангелии от Иоанна появляется в трех эпизодах, где играет вполне самостоятельную роль.

В первом эпизоде повествуется о намерении Иисуса идти в Иудею и о протесте учеников, которые говорят ему: Равви! давно ли Иудеи искали побить Тебя камнями, и Ты опять идешь туда? ( Ин. 11: 8 ) . Иисус между тем подтверждает Свое намерение, и тогда Фома, обращаясь к ученикам, говорит: Пойдем и мы умрем с ним ( Ин. 11: 16 ) . Предчувствие скорого конца к этому времени становится в общине учеников, по-видимому, достаточно ощутимым, но только Фома оказывается способен выразить его с такой ясностью.

Второй эпизод происходит на Тайной Вечере. Здесь Фома реагирует на слова Иисуса: а куда Я иду, вы знаете, и путь знаете.

Иисус отвечает: Я есмь путь и истина и жизнь; никто не приходит к Отцу, как только через Меня ( Ин. 14: 4–6 ) . Наконец, третий эпизод относится ко времени уже после воскресения Иисуса. Евангелие от Иоанна – единственное, содержащее подробный рассказ о том, как Фома усомнился в том, что Иисус воскрес, и как явившийся ученикам Иисус обратился к нему. Рассказ завершается словами, содержащими единственное в своем роде исповеданием веры в Иисуса как Бога, прозвучавшее из уст апостола: Господь мой и Бог мой! ( Ин. 20: 28 ) . Конечно, трех эпизодов недостаточно для того, чтобы составить представление о характере Фомы и его духовных исканиях. Тем не менее они демонстрируют несколько отличительных черт апостола. Мы видим, что Фома искренне любит Иисуса, выражает готовность разделить судьбу Уверение святого Фомы.

Учителя и умереть вместе с Ним. Это сближает Фому с Петром, который говорил: Хотя бы надлежало мне и умереть с Тобою, не отрекусь от Тебя ( Мф. 26: 35: ср. Мк. 14: 31 ) или, по версии Луки: Господи! с Тобою я готов и в темницу и на смерть идти ( Лк. 22: 33 ) . Слыша о пути, по которому Иисусу предстоит пойти, Фома пытается выяснить, что это за путь. Наконец, после воскресения Иисуса он оказывается в числе сомневающихся, но когда Иисус удостоверяет его в истинности воскресения, именно он, единственный из всех учеников, называет Иисуса не просто Христом или Сыном Божиим, но Господом и Богом.

Четыре раза в Евангелии от Иоанна упоминается Филипп. Первый раз – в рассказе о призвании апостолов и о разговоре Иисуса с Нафанаилом (этот рассказ мы рассмотрели выше) .

Второй раз Филипп появляется в рассказе о насыщении Иисусом пяти тысяч человек пятью хлебами и двумя рыбами. Этот эпизод присутствует у всех четырех евангелистов, но только Иоанн приводит диалог между Иисусом и Филиппом: Иисус, возведя очи и увидев, что множество народа идет к Нему, говорит Филиппу: где нам купить хлебов, чтобы их накормить? Говорил же это, испытывая его; ибо Сам знал, что хотел сделать. Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба, чтобы каждому из них досталось хотя понемногу ( Ин. 6: 5–7 ) . В третий раз Филипп, который был из Вифсаиды Галилейской ( Ин. 12: 21 ) , упоминается в связи с желанием еллинов увидеться с Иисусом. Филипп не обращается напрямую к Учителю: он сначала говорит об этом Андрею, а потом уже вместе с Андреем доносит просьбу до Иисуса ( Ин. 12: 20–22 ) . Евангелист не разъясняет, почему Филипп не сразу сказал Иисусу о поступившей просьбе, а сначала счел необходимым заручиться поддержкой Андрея. Эта подробность является лишь дополнительным свидетельством того, что в общине учеников Иисуса три апостола, происходившие из одного города ( Ин. 1: 44 ) , продолжали сохранять тесные взаимоотношения между собой. Не будем забывать о том, что маленькие галилейские города, о которых упоминается в Евангелиях, состояли из нескольких сотен жителей, каждый из которых лично знал всех прочих (особенно это касалось представителей одной профессии и ровесников) . Вифсаида не была исключением.

В четвертый раз Филипп появляется в рассказе о Тайной Вечере. Здесь он вслед за Фомой прерывает речь Учителя просьбой: Господи! покажи нам Отца, и довольно для нас.

Иисус отвечает: Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь, покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце и Отец во Мне? ( Ин. 14: 8–10 ) . Третьим, кто прервет речь Учителя на Тайной Вечере, будет Иуда «не Искариот» (и это единственное отдельное упоминание данного апостола во всем корпусе Евангелий, не считая его упоминания в общем списке двенадцати) . Он задаст Иисусу вопрос: Господи! что это, что Ты хочешь явить Себя нам, а не миру? ( Ин. 14: 22 ) . В трех из четырех приведенных в Евангелии от Иоанна эпизодах, где присутствует Филипп, Иисус вступает в диалог с ним: в первом и третьем случае по Своей инициативе, в четвертом – по инициативе Филиппа. Вряд ли можно на основании этих эпизодов говорить о каких-то особых отношениях, связывавших Иисуса с Филиппом, или о том, что Иисус как-либо выделял его из группы учеников.

Скорее, эти эпизоды иллюстрируют тот факт, что Иисус не только общался со Своими учениками как единой группой, но и нередко вступал в диалоги с одним из представителей этой группы. И если по повествованиям синоптиков таким представителем почти во всех случаях оказывается Петр, то четвертое Евангелие рисует нам более разнообразную картину. И если синоптики (в особенности Матфей и Марк) делают акцент на том, что ученики не понимают Иисуса, боятся спросить Его, получают от Него обличения и упреки, то у Иоанна взаимоотношения учеников с Учителем выглядят более гармоничными: они не боятся Его, не боятся задать Ему вопросы, при необходимости даже прерывая для этого Его речь.

6. Наставление двенадцати В нашу задачу не входит жизнеописание каждого из двенадцати апостолов. Некоторые из них еще не раз встретятся нам на протяжении евангельского рассказа, о ком-то евангелисты больше не упомянут.

Поскольку нашей целью является максимально полная, насколько это возможно, реконструкция облика Иисуса, то история избрания двенадцати апостолов ставит перед нами главный вопрос: зачем они понадобились Иисусу, чего Он от них ожидал, для чего избрал их, с какой целью дал им власть изгонять бесов и врачевать болезни? Чтобы ответить на этот вопрос, мы должны обратиться к беседе Иисуса с учениками, приведенной в Евангелии от Матфея сразу после рассказа об избрании двенадцати.

По мнению многих исследователей, наставление двенадцати, содержащееся в Евангелии от Матфея, представляет собой собрание изречений Иисуса, произнесенных в разное время. Этого нельзя исключить, тем более что у Марка мы находим лишь небольшой его фрагмент ( Мк. 6: 7–13 ) . Тот же фрагмент мы находим у Луки ( Лк. 9: 1–6 ) , однако другая часть наставления, которую у Матфея Иисус адресует двенадцати, у Луки адресована семидесяти ( Лк. 10: 1–16 ) , а еще одна часть ( Лк. 21: 12–19 ) включена в беседу Иисуса с учениками в Иерусалимском храме.

Эти параллели, однако, совсем не обязательно должны указывать на компилятивный характер беседы Иисуса с учениками, приведенной у Матфея. Можно предположить, что Иисус давал похожие наставления разным группам учеников и что Лука, который сам был апостолом от семидесяти, записал то, что слышал от Учителя, когда Он беседовал с семьюдесятью, тогда как Матфей записал поучение двенадцати.

Вне зависимости от того, произносилось ли наставление двенадцати целиком или по частям, нас оно интересует в своей целокупности, так как именно в таком виде оно дает понимание задач, которые Иисус ставил перед апостолами. Как и Нагорная проповедь, это поучение обладает внутренней цельностью, в нем есть сквозные темы и характерные для речи Иисуса повторы.

h9 «На путь к язычникам не холите» Наставление двенадцати начинается, как и другие поучения Иисуса (например, Нагорная проповедь) , без вступления или предисловия: На путь к язычникам не холите, и в город Самарянский не входите; а идите наипаче к погибшим овцам дома Израилева ( Мф. 10: 5–6 ) . Словосочетание дом Израилев, многократно встречающееся в книгах Ветхого Завета, обозначает здесь весь еврейский народ, за исключением самарян. Выражение на путь к язычникам не ходите можно понимать в том смысле, что ученики не должны посещать языческие селения, расположенные вдоль морского побережья. Иисус подчеркивает, что главной задачей апостолов является проповедь среди правоверных евреев. При этом Иисус не ограничивает проповедь апостолов исключительно ими: Он лишь говорит, чтобы ученики шли наипаче (μάλλον) к погибшим овцам дома Израилева, то есть основное внимание уделяли им.

Из территории, на которую должна распространиться первоначальная миссия апостолов, исключается не только языческий мир, но даже Самария. Отметим, что это единственное место в Евангелии от Матфея, где упоминается Самария: на основании Евангелий от Матфея и Марка можно было бы сделать вывод, что Иисус и Его ученики никогда не бывали в Самарии. Между тем в Евангелии от Луки говорится о том, что незадолго до Своей смерти Иисус на пути из Галилеи в Иерусалим намеревался посетить Самарию, и послал вестников пред лицом Своим; и они пошли и вошли в селение Самарянское, чтобы, приготовить для Него; но там не приняли Его, потому что Он имел вид путешествующего в Иерусалим ( Лк. 9: 52–53 ) . Также говорится о том, что на пути в Иерусалим Иисус проходил между Самариею и Галилеею ( Лк. 17: 11 ) . И лишь из Евангелия от Иоанна мы узнаем о том, как на пути из Иудеи в Галилею Иисусу надлежало... проходить через Самарию ( Ин. 4: 4 ) , как Он беседовал с женщиной у колодца и затем пробыл в ее городе два дня, благодаря чему многие самаряне уверовали в Него Христос и женщина-хананеянка. П. Ластман. XVII в. ( Ин. 4: 39–41 ) . Из совокупности евангельских свидетельств следует, что Иисус бывал в Самарии лишь на пути из Галилеи в Иудею или обратно, но, в отличие от этих двух областей, Самария никогда не была объектом ни Его проповеди, ни миссии Его учеников.

Тот факт, что Иисус делает акцент именно на проповеди среди евреев, подтверждается рассказом из того же Евангелия от Матфея о женщине-хананеянке, которая молила Иисуса об исцелении дочери, а Он поначалу не отвечал ей ни слова ( Мф. 15: 23 ) . Поскольку же ученики просили Его отпустить ее, Он сказал: Я послан только к погибшим овцам дома Израилева, прибавив при этом: нехорошо взять хлеб у детей и бросить псам.

Лишь после того, как женщина смиренно говорит Ему: Господи! но и псы едят крохи, которые подают со стола господ их, – Он исцеляет дочь ее со словами: о, женщина! велика вера твоя; да будет тебе по желанию твоему ( Мф. 15: 24, 26–28 ) . Этот же случай рассказан у Марка, однако в его повествовании фраза Я послан только к погибшим овцам дома Израилева отсутствует, а женщина обозначена как язычница, родом сирофиникиянка ( Мк. 7: 2б ) . Слова, сказанные Иисусом в присутствии женщины-хананеянки, почти полностью совпадают с первыми словами из Его поучения двенадцати. В этом совпадении нельзя не видеть указания на то, что по крайней мере на каком-то этапе миссия Иисуса воспринималась и Им Самим, и Его учениками как адресованная преимущественно «дому Израилеву». Представление о вселенском масштабе этой миссии придет к Его ученикам намного позже – уже после того, как Он воскреснет, и после того, как они не без влияния Павла осознают полный неуспех своей проповеди среди евреев на фоне триумфального успеха проповеди среди язычников.

В каком смысле Иисус называет тех, к кому будут обращаться апостолы, погибшими овцами? Думается, здесь отражен тот подход, который будет характерен для Иисуса в течение всего времени Его общественного служения. Наибольшее внимание Он уделяет отверженным и маргинализованным: мытарям и грешникам, прокаженным и расслабленным, бедным и обездоленным. Среди тех, с кем Он будет общаться и кого будет допускать к Себе, мы встречаем и женщину, взятую в прелюбодеянии ( Ин. 8: 10–11 ) , и женщину-грешницу ( Лк. 7: 37–39 ) . Фарисеям же и законникам, считавшим себя носителями праведности, Он говорил: Мытари и блудницы вперед вас идут в Царство Божие ( Мф. 21: 31 ) . Нельзя здесь не вспомнить и слова Иисуса о том, что Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее ( Мф. 18: 11 ) , и следующую сразу за ними притчу о заблудившейся овце, ради которой пастырь оставляет девяносто девять не заблудившихся и выходит искать ее ( Мф. 18: 12–13 ) . h9 «Даром получили, даром давайте» Продолжая наставление ученикам, Иисус повторяет призыв к покаянию, унаследованный им от Иоанна Крестителя. Теперь этот призыв должен зазвучать и из уст Его учеников: Ходя же, проповедуйте, что приблизилось Царство Небесное; больных исцеляйте, прокаженных очищайте, мертвых воскрешайте, бесов изгоняйте; даром получили, даром давайте. Не берите с собою ни золота, ни серебра, ни меди в поясы свои, ни сумы на дорогу, ни двух одежд, ни обуви, ни посоха, ибо трудящийся достоин пропитания ( Мф. 10: 7–10 ) . Вслед за Иисусом Его ученики будут сопровождать возвещение Царства Божия чудесами. Силу совершать чудеса ученики получают от Него даром.

Слова Иисуса перекликаются с тем, что Он ответил ученикам Иоанна Крестителя: Слепые прозревают и хромые ходят, прокаженные очищаются и глухие слышат, мертвые воскресают и нищие благовествуют ( Мф. 11: 5 ) . Евангелия описывают многочисленные случаи исцелений и изгнания бесов, а также три случая воскрешения мертвых, совершённые Иисусом. Однако в Евангелиях не говорится о том, чтобы Его ученики воскрешали мертвых. Упоминается лишь, что они изгоняли бесов именем Иисуса ( Лк. 10: 17 ) , да и то это удавалось им не всегда ( Мф. 17: 19 ) . Лишь после Его воскресения ученики получат от Него способность не только совершать исцеления, но и воскрешать мертвых, о чем рассказывается в Деяниях апостольских ( Деян. 9: 36–41; 20: 9–12 ) . Выражение даром получили, даром давайте следует понимать в том смысле, что деятельность апостолов должна быть безвозмездной: ни проповедовать, ни совершать чудеса они не должны за деньги. В то же время Иисус далее говорит, что трудящийся достоин пропитания.

Это означает, что в награду за свой труд ученики Иисуса могут получать еду и ночлег. Могут ли они принимать денежные пожертвования? Очевидно, да. Это следует из того, что в общине учеников Иисуса был один (Иуда Искариот) , который имел при себе денежный ящик. и носил, что туда опускали ( Ин. 12: 6 ) . Запрещалось, таким образом, проповедовать или совершать исцеления за деньги, но принимать пожертвования не запрещалось.

Именно на таких принципах христианская Церковь была организована после воскресения Иисуса. Апостолы жестко пресекали любые попытки торговать дарами Божиими, о чем свидетельствует история Симона-волхва ( Деян. 8: 18–20 ) . При этом они помнили о том, что Господь повелел проповедующим Евангелие жить от благовествования ( 1Кор. 9: 14 ) , и активно занимались сбором средств, установив такой порядок, что все, которые владели землями или домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов ( Деян. 4: 34–35 ) . Заповедь о нестяжании приводится у Луки в том же виде, что и у Матфея ( Лк. 9: 3–4 ) , а вот у Марка Иисус заповедует ученикам ничего не брать в дорогу, кроме одного посоха: ни сумы., ни хлеба, ни меди Апостолы Павел и Петр противостоят Симону Волхву перед Нероном. Ф. Липпи. XVв.

в поясе, но обуваться в простую обувь и не носить двух одежд ( Мк. 6: 8–9 ) . Разночтение кажется незначительным, однако на практике следование версии Матфея означало бы, что Иисус требовал от Своих учеников ходить босиком и запрещал им употреблять даже посох. Думается, Марк здесь ближе к реальности: в его версии Иисус запрещает ученикам иметь при себе полный «дорожный набор», включающий сумку с деньгами, однако не призывает к чрезмерному аскетизму.

Версия Марка, кроме того, может содержать в себе скрытую аллюзию на ветхозаветную заповедь о том, как надо съедать пасхального агнца: Ешьте же его так: пусть будут чресла ваши препоясаны, обувь ваша на ногах ваших и посохи ваши в руках ваших, и ешьте его с поспешностью ( Исх. 12: 11 ) . Пасхальная трапеза в еврейской традиции была воспоминанием об исходе народа израильского из Египта: поспешность, с которой надо было есть агнца, держа при этом посох в руке, настраивала участников трапезы на мысль о временном характере земных благ и символизировала готовность последовать зову Господа в любой момент. Таким же настроением должна быть проникнута миссия апостолов: по призыву Иисуса они отправляются на проповедь, готовые исполнить то, что Он заповедал им.

h9 «Мир лому сему» Наставления продолжаются, и Иисус дает ученикам ряд практических советов. Эти простые советы указывают прежде всего на добровольный характер принятия проповеди апостолов о Царстве Небесном и на то, что каждый человек, слыша эту проповедь, сам делает выбор либо в пользу Царства Божия, либо в пользу мира сего: В какой бы город или селение ни вошли вы, наведывайтесь, кто в нем достоин, и там оставайтесь, пока не выйдете; а входя в дом, приветствуйте его, говоря: мир дому сему; и если дом будет достоин, то мир ваш придет на него; если же не будет достоин, то мир ваш к вам возвратится. А если кто не примет вас и не послушает слов ваших, то, выходя из дома или из города того, отрясите прах от ног ваших; истинно говорю вам: отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в лень суда, нежели городу тому ( Мф. 10: 11–15 ) . Выражение мир дому сему было, вероятно, обычным приветствием во времена Иисуса наподобие приветствия мир тебе, неоднократно встречающегося на страницах Ветхого Завета (Суд. 6: 23; 1Цар. 20: 21; 1Пар. 12: 18; Пс. 121: 8; Дан. 10: 19) . Это приветствие обращено к целой семье, и можно предположить, что проповедь апостолов была адресована семьям (как правило, семья из нескольких человек жила под одной крышей) . Блаженный Иероним пишет: Прикровенно, но выразительно Он указал (occulte expressit) на приветствие еврейского и сирийского языков; действительно, то, что по-гречески выражается словом χαίρε (радуйся) , а на латинском языке словом ave (здравствуй) , на еврейском и сирийском языках выражается словами salom lach (שלום לך) , salom emmach (שלום עמך) , т. е. «мир с тобою». А повеление Его имеет такое значение: «Входя в дом, вы от сердца желайте мира домохозяину и, насколько это зависит от вас, укрощайте ссоры, возникающие вследствие несогласия. И если не возникнет вражды, то вы будете иметь награду за принесенный мир; раздоры будут иметь только те, которые пожелают их». Слово שלום – salom (мир) до сих пор используется в качестве основного приветствия на еврейском языке. В Ветхом Завете это одно из ключевых понятий: Чтобы полностью оценить реальность, которая выражается словом «мир», надо почувствовать всю почвенность, которая сохраняется у семитов в этом слове... и которая чувствуется во всей Библии... Еврейское слово «шалом» – производное от корня, который в зависимости от своего применения обозначает цельность, полноту ( Иов. 9: 4 ) ... или же восстановление вещей в их прежнем состоянии, в их неповрежденности... В силу этого библейский мир – не только «договор», позволяющий жить спокойно, и не только «мирное время», противопоставленное временам войны ( Еккл. 3: 8 ) ; он обозначает благополучие в повседневном существовании, состояние человека, живущего в гармонии с природой, с самим собой и с Богом.

Мир, согласно Библии, является благословением Божиим: Господь даст силу народу Своему, Господь благословит народ Свой миром ( Пс. 28: 11 ) . Сам Бог является источником мира и даже отождествляется с миром ( Суд. 6: 24 ) . Слова, которые Иисус вкладывает в уста апостолов, тоже несут в себе элемент благословения: входя в дом, они не просто приветствуют его обитателей, но и благословляют всю семью от имени Бога. Если апостолов в этом доме не принимают, благословение возвращается к ним; если же проповедь апостолов услышана, благословение останется на всей семье.

Выражение «отрясти прах», встречающееся однажды в Ветхом Завете ( Ис. 52: 2 ) , используется Иисусом для указания на обычай видимым образом выражать несогласие с поведением или реакцией людей, живущих в конкретном месте. Упоминание о Содоме и Гоморре является аллюзией на библейское повествование о гибели этих двух городов. Уход учеников из города, в котором их не приняли, подобен выходу Лота из Содома: Бегство Лота с дочерьми из Содома.

Фреска. Микеланджело. 1537– 1541 гг Лот должен был поспешно уйти оттуда не оглядываясь ( Быт. 19: 17–28 ) . Словосочетание «день суда», встречающееся в Евангелиях несколько раз ( Мф. 11: 22, 24; 12: 36; Мк. 6: 11 ) , отражает христианское представление о Страшном Суде, которым закончится история мира. Об этом дне говорит апостол Петр: а нынешние небеса и земля, содержимые тем же Словом, сберегаются огню на день суда и погибели нечестивых человеков ( 2Пет. 3: 7 ) . Учение о Страшном Суде подробно изложено Иисусом в нескольких наставлениях. Здесь мы должны указать на то, что Он мыслит проповедь Своих учеников Страшный Суд.

как имеющую непосредственное отношение к судьбе их слушателей в вечности. Решающим фактором в определении посмертной судьбы тех, кому было проповедано Евангелие, является наличие или отсутствие у них веры в Иисуса Христа: Верующий в Него не судится, а неверующий уже осужден, потому что не уверовал во имя Единородного Сына Божия ( Ин. 3, 18 ) . h9 «Будьте мудры, как змии, и просты, как голуби» Дальнейшие наставления имеют более общий характер и относятся не столько к первому миссионерскому путешествию апостолов, из которого они в скором времени возвратятся, сколько в целом к тому типу свидетельства, которого Иисус ожидает от Своих последователей. Он не обещает им никакого успеха, наоборот, предсказывает перманентный конфликт между ними и окружающим миром: Вот, Я посылаю вас, как овец среди волков: итак, будьте мудры, как змии, и просты, как голуби. Остерегайтесь же людей: ибо они будут отдавать вас в судилища и в синагогах своих будут бить вас, и поведут вас к правителям и царям за Меня, для свидетельства перед ними и язычниками. Когда же будут предавать вас, не заботьтесь, как или что сказать; ибо в тот час дано будет вам, что сказать, ибо не вы будете говорить, но Дух Отца вашего будет говорить в вас. Предаст же брат брата на смерть, и отец – сына; и восстанут дети на родителей, и умертвят их; и будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется ( Мф. 10: 16–22 ) . Характерно, что если в начале поучения речь шла исключительно о миссии апостолов в еврейской среде, то здесь Иисус значительно расширяет перспективу: речь теперь идет о свидетельстве перед правителями, царями и язычниками. Это значит, что, согласно Матфею, уже в самом начале Своего служения Иисус предвидел, что Его миссия и миссия Его учеников выйдет за пределы дома Израилева и распространится среди языческих народов.

В то же время Он подчеркивает изначально конфликтный характер этой миссии, которая будет совершаться вопреки устоявшимся и в еврейском, и в языческом мире законам, будет вызывать раздражение, неприятие, злобу, будет причиной семейных раздоров. Он поступает совсем не так, как поступил бы обычный иудейский раввин Его времени, который наверняка бы наобещал своим ученикам различные блага, предсказал успех и научил, как его добиться. Ничего подобного Иисус не говорит. Он не обещает ученикам ни успеха, ни счастья в личной жизни, ни материального благосостояния, ни душевного комфорта. Он не обещает им признания ни со стороны их соплеменников, ни со стороны язычников, ни даже со стороны близких родственников.

Мы можем только догадываться, какую реакцию вызывали в учениках такие предсказания: Нужно крайне удивляться, каким образом апостолы, эти боязливые люди, никогда не бывавшие дальше озера, в котором ловили рыбу, слыша такие речи, тотчас же не сбежали, – пишет Иоанн Златоуст. – Как они не подумали и не сказали сами в себе: куда же нам бежать? Против нас судилища, против нас цари и правители, иудейские синагоги, народы эллинские, начальники и подчиненные, – потому что Христос не только предсказал им о бедствиях, ожидающих их в одной Палестине, но предсказал и войну против них всей вселенной, говоря: «поведут вас к правителям и царям», показывая тем самым, что Он впоследствии пошлет их проповедниками и к язычникам...

При этом Петр ссылается на послания Павла, в которых есть нечто неудобовразумительное, что невежды и неутвержденные, к собственной своей погибели, превращают, как и прочие Писания ( 2Пет. 3: 9, 16 ) . Упоминание Петра о посланиях Павла в связи с темой второго пришествия не оставляет сомнений в том, что речь идет прежде всего о двух посланиях Павла к Фессалоникийцам, а именно – о тех местах посланий, где говорилось о близости пришествия Господня.

Многие наставления Иисуса в Евангелиях могут быть истолкованы как относящиеся к различным временным периодам. С одной стороны, Иисус говорит о том, что ожидает учеников в скором времени. С другой – в событиях ближайшего будущего усматривается и дальнейшая судьба Церкви. В этом смысле слова, адресованные двенадцати, становятся наставлением Иисуса всем Его ученикам на все последующие времена, а ссылка на второе пришествие лишь подтверждает вневременной характер этого наставления, его сохраняющуюся на века актуальность.

h9 «Ученик не выше учителя» Иисус далее говорит о том, что подражание Учителю не сулит ученикам никаких земных благ и никакого признания: Ученик не выше учителя, и слуга не выше господина своего: довольно для ученика, чтобы он был, как учитель его, и для слуги, чтобы он был, как господин его. Если хозяина дома назвали веельзевулом, не тем ли более домашних его? ( Мф. 10: 24–25 ) . Эта часть поучения представляет собой серию афоризмов, на первый взгляд не связанных между собой. Буквальную параллель к ней мы находим в Евангелии от Иоанна, где аналогичные слова Иисус произносит на Тайной Вечере после умовения ног ученикам. Апостолы называли Иисуса Учителем, и Он принимал это как должное: Вы называете Меня Учителем и Господом, и правильно делаете, ибо Я точно то.

Но Он настаивает на том, что ученичество заключается прежде всего в подражании Ему: Я дал вам пример, чтобы и вы делали то же, что Я сделал вам.

И затем говорит: Истинно, истинно говорю вам: раб не больше господина своего, и посланник не больше пославшего его ( Ин. 13: 13, 15–16 ) . Чуть позже в том же поучении Он вновь возвращается к образу раба и господина: Помните слово, которое Я сказал вам: раб не больше господина своего. Если Меня гнали, будут гнать и вас; если Мое слово соблюдали, будут соблюдать и ваше ( Ин. 15: 20 ) . Перед нашими глазами пример многократного повторения Иисусом одного и того же изречения, имеющего характер пословицы. Однако при каждом повторении оно обретает новые смысловые оттенки. Если в одном случае Иисус приводит пословицу, чтобы подчеркнуть, что ученики должны подражать Ему, то в другом речь идет о предполагаемой реакции людей на их миссию. Такой же оттенок пословица имеет у Матфея: ученик не выше учителя, и если учителя не слушали, то и ученика не послушают; если в учителе подозревали действие бесовских сил, то и ученик будет вызывать такие же подозрения.

Чтобы понять, какое отношение тема веельзевула имеет к теме учителя и учеников, следует вспомнить, что фарисеи, согласно синоптическим Евангелиям, неоднократно обвиняли Иисуса в том, что Он изгоняет бесов не иначе, как силою веельзевула, князя бесовского.

На это Иисус отвечал: Всякое царство, разделившееся само в себе, опустеет; и всякий город или дом, разделившийся сам в себе, не устоит. И если сатана сатану изгоняет, то он разделился сам с собою: как же устоит царство его? И если Я силою веельзевула изгоняю бесов, то сыновья ваши чьею силою изгоняют? Посему они будут вам судьями ( Мф. 12: 24–28; Мк. 3: 22–25 ) . Под сыновьями здесь понимаются апостолы: им Иисус дал власть исцелять недуги и изгонять бесов, которой обладал Сам; к поколению их родителей принадлежали те, кто, оспаривая Божественное достоинство Иисуса, обвиняли Его в использовании бесовских сил.

h9 «Не бойтесь» Следующая серия поучений, скрепленная троекратным «не бойтесь», начинается с мысли, которую Иисус повторял неоднократно: Итак, не бойтесь их, ибо нет ничего сокровенного, что не открылось бы, и тайного, что не было бы узнано. Что говорю вам в темноте, говорите при свете; и что на ухо слышите, проповедуйте на кровлях ( Мф. 10: 26–27 ) . Аналогичный текст мы встречаем у Луки в поучении семидесяти ( Лк. 12: 2 ) . Мы также находим его у Марка и Луки в качестве слов, следующих за использованным в Нагорной проповеди ( Мф. 5: 15 ) образом светильника на подсвечнике ( Мк. 4: 22; Лк. 8: 17 ) . Данное изречение следует понимать в том смысле, что Иисус открывает им тайны, которые они должны будут открыть людям.

Не случайно у Марка это изречение предшествует формуле Кто имеет уши слышать, да слышит ( Мк. 4: 23 ) , а у Луки следует за аналогичной формулой ( Лк. 8: 15 ) . Данную формулу, встречающуюся у синоптиков в общей сложности 10 раз, Иисус использовал, когда хотел подчеркнуть, что сказанное Им имеет сокровенный смысл, в частности при произнесении притч. Значение некоторых притч Он раскрывал ученикам наедине и многие Свои поучения адресовал только ученикам. Их задача заключалась в том, чтобы сделать явным то, чему Он учил их тайно.

Продолжая речь, Иисус призывает учеников полагаться на волю Божию и не страшиться ни людей, ни испытаний: И не бойтесь убивающих тело, души же не могущих убить; а бойтесь более Того, Кто может и душу и тело погубить в геенне. Не две ли малые птицы продаются за ассарий? И ни одна из них не упадет на землю без воли Отца вашего; у вас же и волосы на голове все сочтены; не бойтесь же: вы лучше многих малых птиц ( Мф. 10: 28–31 ) . Термин «геенна», встречающийся в синоптических Евангелиях 10 раз (из них 8 – у Матфея и 2 – у Марка) , указывает на расположенную в южной части Иерусалима Енномову долину, где во времена царей Ахаза и Манассии совершались человеческие жертвоприношения. Впоследствии эта долина превратилась в место, где постоянно поддерживали огонь и сжигали трупы людей и животных: отсюда выражение геенна огненная ( Мф. 5: 22; 18: 9 ) . Ко временам Иисуса термин стал употребляться для обозначения места посмертного воздаяния, где червь не умирает и огонь не угасает ( Мк. 9: 44 ) . Под Тем, Кто может и душу и тело погубить в геенне ( Мф. 10: 28 ) , понимается Бог: в Его власти осудить человека на вечные мучения. Именно Его должны бояться ученики, а не земных правителей и царей, способных уничтожить лишь тело человека, но не его бессмертную душу.

В отношении птиц, которые продаются за ассарий, мы имеем следующее разночтение в Евангелии от Луки: Не пять ли малых птиц продаются за два ассария? И ни одна из них не забыта у Бога. А у вас и волосы на голове все сочтены. Итак не бойтесь: вы дороже многих малых птиц ( Лк. 12: 6–7 ) . Здесь эти слова являются частью поучения, которое Иисус адресует ученикам, когда собрались тысячи народа, так что теснили друг друга ( Лк. 12: 1 ) . Мысль о том, что без воли Божией ни один волос человека не упадет на землю, присутствует в Ветхом Завете ( 1Цар. 14: 45; 2Цар. 14: 11; 3Цар. 1: 52 ) . Эти же образы использует Иисус, чтобы ободрить учеников: если Бог знает количество волос на голове человека и заботится о малых птицах, тем более Он позаботится о тех, кто свою жизнь отдает на служение Ему.

h9 Публичное исповедание веры Далее в словах Иисуса звучит мысль, которую Он повторял неоднократно в разных контекстах: Итак, всякого, кто исповедает Меня прел людьми, того исповедаю и Я прел Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня прел людьми, отрекусь от того и Я прел Отцем Моим Небесным ( Мф. 10: 32–33 ) . Похожие мысли мы встречаем в Евангелии от Марка: Ибо какая польза человеку, если он приобретет весь мир, а душе своей повредит? Или какой выкуп даст человек за душу свою? Ибо кто постыдится Меня и Моих слов в роде сем прелюбодейном и грешном, того постыдится и Сын Человеческий, когда приидет в славе Отца Своего со святыми Ангелами ( Мк. 8: 36–38 ) . У Луки мы находим и матфеевский ( Лк. 12: 8–9 ) , и марковский варианты ( Лк. 9: 25–26 ) . При этом в матфеевском варианте Отец Небесный заменен Ангелами Божиими.

Ответ на этот вопрос затрагивает самое существо христианской веры и касается природы Церкви как общины последователей Иисуса. Церковь была создана Им отнюдь не как тайное общество и вовсе не для домашнего употребления. Современное представление о религии как частном деле отдельных индивидуумов глубоко противоречит самой природе христианства. Все служение Иисуса происходило в публичном пространстве. Своих учеников Он призывал публично, а не тайно. Жизнь Его и созданной Им общины протекала на глазах у множества людей, и поучения Его произносились нередко перед тысячами слушателей. Даже то, что Он говорил ученикам наедине, на ухо, они должны были проповедовать на кровлях ( Мф. 10: 27 ) . Публичное исповедание веры требуется не от всех без исключения учеников и не при всех обстоятельствах. Как мы говорили, среди учеников Иисуса были и тайные – из страха перед иудеями. Феномен тайного христианства известен со времен Иисуса вплоть до наших дней: он особенно характерен для эпох гонений на Церковь. Но апостол не может быть тайным. Апостол всегда действует в публичном пространстве и должен быть готов засвидетельствовать веру; если необходимо – даже ценой собственной жизни.

h9 «Не мир пришел Я принести, но меч» Следующая часть наставления касается того, как вера в Иисуса может сказаться на взаимоотношениях человека с его близкими: Не думайте, что Я пришел принести мир на землю; не мир пришел Я принести, но меч, ибо Я пришел разделить человека с отцом его, и дочь с матерью ее, и невестку со свекровью ее. И враги человеку – домашние его ( Мф. 10: 34–36 ) . В Евангелии от Луки мы находим похожие слова: Думаете ли вы, что Я пришел дать мир земле? Нет, говорю вам, но разделение; ибо отныне пятеро в одном доме станут разделяться, трое против двух, и двое против трех: отец будет против сына, и сын против отца; мать против дочери, и дочь против матери; свекровь против невестки своей, и невестка против свекрови своей ( Лк. 12: 51–53 ) . Современный исследователь, автор одной из «революционных биографий» Иисуса, считает, что Иисус здесь восстает против «патриархального шовинизма», характерного для Средиземноморья Его времени. Стандартная семья включала пять членов: отца и мать, их сына с женой и незамужнюю дочь; все они жили под одной крышей. Линия разделения, отмечает исследователь, проходит между поколениями: Иисус обрушивается на семейный уклад, предполагающий власть старшего поколения над младшим, родителей над детьми. Его идеал – то Царство Божие, в котором нет места злоупотреблению властью.

В этом толковании заслуживает внимания лишь один момент: если читать текст буквально, то линия разделения в самом деле проходит между поколениями. Иисус не говорит, что Он пришел разделить мужа с женой, брата с сестрой; Он не говорит, что муж, любящий жену больше, чем Его, или жена, любящая мужа больше, чем Его, недостойны Его. Но действительно ли слова Иисуса означают, что водораздел будет проходить только и исключительно между поколениями?

Прежде всего мы должны отметить, что эти слова являются парафразой слов пророка Михея: Ибо сын позорит отца, дочь восстает против матери, невестка – против свекрови своей; враги человеку – домашние его ( Мих. 7: 6 ) . Именно в этом тексте сын противопоставлен отцу, дочь – матери, невестка – свекрови. Отсутствием в цитате упоминаний о других родственных связях можно объяснить отсутствие таковых и в речи Иисуса. Кроме того, мы можем вновь вспомнить слова Иисуса, обращенные к ученикам: Всякий, кто оставит домы, или братьев, или сестер, или отца, или мать, или жену, или детей, или земли, ради имени Моего, получит во сто крат и наследует жизнь вечную ( Мф. 19: 29 ) . Здесь, помимо представителей старшего и младшего поколений, присутствуют представители одного поколения (братья, сестры, жена) .

Общий контекст наставления, адресованного ученикам, которых Иисус посылает на миссионерское служение, однозначно говорит в пользу того, что центральным пунктом этого наставления является вера в Него, готовность преодолевать препятствия ради проповеди Его учения.

К числу этих препятствий относится возможное неприятие проповеди апостолов их ближайшими родственниками. Как мы видели, родственники Иисуса, во всяком случае поначалу, крайне негативно восприняли Его проповедь и избранный Им образ жизни. Поскольку ученик не выше учителя ( Мф. 10: 24 ) , то и апостолы могут ожидать аналогичную реакцию на свою проповедь от родственников и домашних.

Слова о том, что Иисус принес на землю не мир, но меч, на первый взгляд резко контрастируют с тем, что Он выше говорил ученикам о мире, который они должны приносить с собой в дом. Учитывая то огромное значение, которое понятие мира имело в семитской традиции, данное изречение Иисуса могло восприниматься его слушателями как провокационное. Могло создаться впечатление, что Он покушается на одну из основополагающих ценностей человеческого бытия, имеющих источник в Самом Боге. Семья тоже воспринималась как абсолютная ценность, и вторжение в семейный быт, результатом которого становится конфликт между поколениями, не могло оцениваться положительно.

Между тем речь здесь идет о другом, и слово «мир» употребляется не в бытовом смысле. Речь вообще не идет о семейном быте, семейной жизни, взаимоотношениях между родственниками. Мечом, рассекающим в том числе и семейные связи, является вера в Иисуса, готовность следовать за Ним. Иисус говорит о тех случаях, когда эта вера оказывается не объединяющим, а разделяющим фактором, то есть когда одни члены семьи принимают Его учение, а другие ему агрессивно сопротивляются.

Образ меча будет использован в Послании к Евреям применительно к слову Божию: Ибо слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные ( Евр. 4: 12 ) . Здесь меч слова Божия представлен как вносящий разделение в естество одного человека. В проповеди Иисуса меч веры разделяет членов одной семьи.

h9 «Кто любит отца или мать более, нежели Меня... » Дальнейшие слова Иисуса отражают мысль, к которой Он, по-видимому, возвращался неоднократно: Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не до стоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня ( Мф. 10: 37 ) . В Евангелии от Луки аналогичные слова, в еще более резкой форме, будут адресованы множеству народа: Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником ( Лк. 14: 26 ) . Разница между двумя изречениями заключается, во-первых, в том, что у Матфея вновь идет речь о двух поколениях (отец, мать, сын, дочь) , тогда как у Луки в списке оказываются и представители одного поколения (жена, братья, сестры) ; во-вторых, если у Матфея Иисус не дозволяет любить родственников больше, чем Его Самого, то у Луки Он призывает ненавидеть их. Каким образом эти наставления соотносится с пятой заповедью Моисеевой: Чти отца твоего и мать твою ( Исх. 20: 12; Втор. 5: 16 ) ? Как они сочетаются с заповедью, которую Иисус называет одной из двух наибольших в законе: Возлюби ближнего твоего, как самого себя ( Мф. 22: 39; ср. Лев. 19: 18 ) ? Не покушается ли Иисус и здесь на незыблемые общечеловеческие ценности, такие как любовь детей к родителям и родителей к детям? И насколько призыв к ненависти (в версии Луки) соотносится с общим характером проповеди Иисуса, в центре которой ставится любовь?

Иисус ставил духовные связи между людьми, основанные на единстве веры, выше естественных родственных связей. Это понимание в полной мере отражено в рассматриваемых словах из наставления ученикам, а также в параллельном месте из Евангелия от Луки. Слова нельзя вырывать из контекста. Речь идет о том, что в ситуации выбора между верностью Иисусу и верностью родственным связям ученик Иисуса должен предпочесть первое. Современный исследователь дает следующее толкование: «В большинстве случаев одно совместимо с другим. Ненавидеть своих родителей за то, что они родители, было бы чудовищно... Но последователи Христа должны быть готовы, если необходимо, относиться к тому, что для них дорого, словно к объекту ненависти... Иисус, как это часто бывает, излагает принцип и делает это в очень радикальной форме, оставляя слушателям домысливать, как можно смягчить его».

В своем комментарии на рассматриваемое место из Евангелия от Матфея Иоанн Златоуст приводит и параллельное место из Евангелия от Луки. Общий смысл обоих изречений он передает следующим образом: «Повелевает не просто возненавидеть, потому что это совершенно противозаконно; но если кто из них захочет, чтобы ты любил его более, нежели Меня, в таком случае возненавидь его за это». Блаженный Августин описывает воображаемый диалог, в котором верующий во Христа обращается к родителям со словами: «Я люблю вас во Христе, но не вместо Христа. Будьте со мною в Нем, но Я не буду с вами без Него». Оба текста, каждый по-своему, отражают ситуацию, предсказанную Иисусом и не раз возникавшую в опыте Его последователей на протяжении веков, когда человек должен был сделать выбор между Ним и своими родственниками.

Фреска. В. М. Васнецов. 1885– 1896 гг. Речь идет также о правильной с точки зрения Иисуса расстановке приоритетов: готовность следовать за Ним должна быть сильнее любых земных привязанностей, включая родственные чувства. Об этом рассказывается в эпизоде, в котором один из тех, кого Иисус призывает следовать за Ним, говорит Ему: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего ( Мф. 8: 21 ) . По версии Луки, Иисус отвечает: Предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты иди, благовествуй Царствие Божие ( Лк. 9: 60 ) . Лука также приводит ответ Иисуса человеку, просившему позволения проститься с домашними: Никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия ( Лк. 9: 62 ) . Характерно, что в обоих ответах в центре внимания оказывается Царство Божие. Именно оно – та реальность, которой нельзя предпочесть никакие земные привязанности.

h9 «И кто не берет креста своего... » В следующей части наставления ученикам впервые в Евангелии упоминается крест: И кто не берет креста своего и следует за Мною, тот не достоин Меня. Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее ( Мф. 10: 38–39 ) . Упоминание о кресте некоторые исследователи воспринимают как редакционную добавку к словам Иисуса, сделанную евангелистами в свете истории распятия, а также под влиянием богословия креста апостола Павла. Однако ничто не препятствует воспринимать слова Иисуса как пророчество о Своем крестном пути: «Времена были такие, что вряд ли Иисус не предвидел насильственный конец Своего служения... Задолго до Его времени распятие стало символом насильственной смерти». То, что осужденные на смерть сами несли свой крест, также было общеизвестным фактом.

Слова Иисуса о душе, которую человек может либо сберечь, либо потерять, представляют собой одно из характерных для Него изречений: его мы встречаем с небольшими вариациями еще четыре раза в синоптических Евангелиях (Мф. 16: 25; Мк. 8: 35; Лк. 9: 24; 17: 33) . По общепринятому толкованию, слово «душа» здесь употреблено в значении «жизнь». В Евангелии от Иоанна изречение Иисуса приведено в следующей форме: Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную (Ин. 12. 25) . Версия Иоанна, как представляется, дает ключ к пониманию смысла слов Иисуса: не следует держаться за земную жизнь любой ценой; тот, кто пожертвует временной жизнью ради Него, сохранит ее для вечной жизни. h9 Награда Завершая пространное наставление ученикам, Иисус говорит о награде, ожидающей тех, кто откликается на проповедь апостолов: Кто принимает вас, принимает Меня, а кто принимает Меня, принимает Пославшего Меня; кто принимает пророка, во имя пророка, получит награду пророка; и кто принимает праведника, во имя праведника, получит награду праведника. И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной волы, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей ( Мф. 10: 40–42 ) . Первая фраза приведенного текста встречается в видоизмененном виде в Евангелиях от Луки и Иоанна ( Лк. 10: 16; Ин. 13: 20 ) ; средняя часть – только у Матфея; заключительную фразу мы находим также у Марка ( Мк. 9: 41 ) . Обратим внимание на то, что Иисус не обещал никаких наград Своим ученикам за те миссионерские труды, на которые Он их посылает: вместо наград Он обещал им скорби, страдания, гонения и смерть. Здесь же слово «награда» встречается трижды применительно к тем, кто принимает пророков и апостолов.

Отметим, что в Нагорной проповеди термин «награда» употребляется Иисусом главным образом применительно к воздаянию, которое человек получает непосредственно от Отца Небесного ( Мф. 5: 12, 46: 6: 1, 4–6, 16–18 ) . Это воздаяние Он обещает не только апостолам, но и всем последующим поколением тех, кто уверует в Него благодаря их проповеди.

7. Ученики не из числа двенадцати Помимо двенадцати у Иисуса были другие ученики: в их числе семьдесят апостолов, упоминаемых у Луки; женщины, о которых говорят все четыре евангелиста; ряд других персонажей, названных по имени или оставшихся анонимными. h9 Семьдесят Лука – единственный из евангелистов, упоминающий о том, что помимо двенадцати Иисус избрал впоследствии еще семьдесят учеников: После сего избрал Господь и других семьдесят учеников, и послал их по два прел лицом Своим во всякий город и место, куда Сам хотел идти, и сказал им: жатвы много, а делателей мало; итак, молите Господина жатвы, чтобы выслал делателей на жатву Свою ( Лк. 10: 1–2 ) . В большом количестве рукописей говорится о семидесяти двух учениках вместо семидесяти. На этом основании в современных критических изданиях Нового Завета число «семьдесят два» фигурирует в тексте (а не в подстрочных примечаниях, как это бывает с менее авторитетными чтениями) , однако слово «два» берется в квадратные скобки. Такое решение было принято Объединенными библейскими обществами под влиянием крупнейшего специалиста по новозаветной текстологии К. Аланда, который считал «семьдесят два» оригинальным чтением, а «семьдесят» – продуктом гармонической коррекции переписчиков, пожелавших привести число, не имеющее символического или священного смысла, к имеющему таковой смысл. Если число «двенадцать» соответствовало двенадцати коленам Израилевым, то число «семьдесят» соответствует семидесяти старейшинам, которых Моисей избрал из сынов Израилевых ( Исх. 24: 1; Чис. 11: 16, 24 ) , или семидесяти потомкам Иакова ( Исх. 1: 5; Втор. 10: 22 ) . Церковная традиция, однако, сохранила имена семидесяти, а не семидесяти двух апостолов. В их число вошли евангелисты Марк и Лука, а также некоторые лица, упоминаемые в посланиях апостола Павла или являющиеся адресатами этих посланий.

Поучение, которое Иисус обратил к семидесяти, в значительной степени совпадает с тем, что, согласно Матфею и Луке ( Мф. 10: 9–16; Лк. 9: 1–6 ) , Он говорил двенадцати: Идите. Я посылаю вас, как агнцев среди волков. Не берите ни мешка, ни сумы, ни обуви, и никого на дороге не приветствуйте. В какой дом войдете, сперва говорите: мир дому сему; и если будет там сын мира, то почиет на нем мир ваш, а если нет, то к вам возвратится. В доме же том оставайтесь, ешьте и пейте, что у них есть, ибо трудящийся достоин награды за труды свои; не переходите из дома в дом. И если придете в какой город и примут вас ешьте, что вам предложат, и исцеляйте находящихся в нем больных, и говорите им: приблизилось к вам Царствие Божие. Если же придете в какой город и не примут вас, то, выйдя на улицу, скажите: и прах, прилипший к нам от вашего города, отрясаем вам; однако же знайте, что приблизилось к вам Царствие Божие. Сказываю вам, что Солому в день оный будет отраднее, нежели городу тому ( Лк. 10: 3–12 ) . Собор семидесяти апостолов. Фрагмент иконы Отличиями этого поучения от тех, что были обращены к двенадцати, являются указания не приветствовать никого на пути, не переходить из дома в дом и есть все, что предложат. Обычай приветствовать встречных путешественников до сего дня широко распространен на Ближнем Востоке. Отказ от этого обычая следует понимать в общем контексте призыва к целеустремленному миссионерскому странствованию. Не приветствовать никого на пути – значит не отвлекаться на посторонние предметы, не вступать в разговоры со случайными прохожими: все общение с людьми должно быть подчинено цели, ради которой Иисус посылает учеников в мир. Уместно вспомнить то, что пророк Елисей сказал своему слуге Гиезию, когда узнал о смерти сына вдовы в Сонаме: Опояшь чресла твои и возьми жезл мой в руку твою, и пойди; если встретишь кого, не приветствуй его, и если кто будет тебя приветствовать, не отвечай ему ( 4Цар. 4: 29 ) . Лука включает в наставление семидесяти упреки в адрес городов, не уверовавших в Иисуса: Хоразина, Вифсаиды и Капернаума ( Лк. 10: 13–15 ) . Поучение завершается словами: Слушающий вас Меня слушает, и отвергающийся вас Меня отвергается; а отвергающийся Меня отвергается Пославшего Меня ( Лк. 10: 16 ) . Похожие слова в разных вариациях присутствуют у других евангелистов ( Мф. 10: 40; Ин. 13: 20 ) . Не говоря ничего о том, как проходила миссия семидесяти апостолов, Лука рассказывает, как они вернулись к Иисусу с отчетом о своих трудах: Семьдесят учеников возвратились с радостью и говорили: Господи! и бесы повинуются нам о имени Твоем. Он же сказал им: Я видел сатану, спадшего с неба, как молнию; се, даю вам власть наступать на змей и скорпионов и на всю силу вражью, и ничто не повредит вам; однако ж тому не радуйтесь, что духи вам повинуются, но радуйтесь тому, что имена ваши написаны на небесах. В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение. И, обратившись к ученикам, сказал: всё предано Мне Отцем Моим; и кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть. И, обратившись к ученикам, сказал им особо: блаженны очи, видящие то, что вы видите! ибо сказываю вам, что многие пророки и цари желали видеть, что вы видите, и не видели, и слышать, что вы слышите, и не слышали ( Лк. 10: 17–24 ) . Падение мятежных ангелов. А. Джордано. 1666 г. Слова о падении сатаны с неба следует рассматривать в общем контексте противостояния между Иисусом и диаволом, которое отражено на страницах четырех Евангелий. Глагол «видел» употреблен в прошедшем времени и может указывать на какое-либо событие прошлого, например на преодоление Иисусом искушений от диавола в пустыне. Такое толкование этих слов мы приводили выше. Однако речь может идти также о пророческом видении, относящемся к окончательной победе над диаволом, которая произойдет благодаря смерти и воскресению Иисуса. Учитывая миссионерский контекст поучения, можно полагать, что Иисус видит Своих учеников причастными к этой победе, поскольку они будут продолжать Его дело на земле.

О том, что взор Иисуса устремлен в будущее, свидетельствуют и слова: Се, даю вам власть наступать на шей и скорпионов и на всю силу вражью.

Они созвучны предсказанию Иисуса о знамениях, которые будут сопровождать уверовавших в Него: Именем Моим будут изгонять бесов; будут говорить новыми языками; будут брать змей; и если что смертоносное выпьют, не повредит им ( Мк. 16: 17–18 ) . Очевидно, беседуя с семьюдесятью, Иисус говорит не только об их миссии в ближайшем будущем, но и о миссии грядущих поколений Его учеников в течение последующих веков. Выражения в то время или в тот час, употребленные, соответственно, у Матфея и Луки ( Мф. 11: 25: Лк. 10: 21 ) , могут указывать на смену обстановки или адресата: при помощи этих слов евангелисты вводят события, имеющие отношение к предшествовавшему действию, являющиеся его смысловым продолжением, но не обязательно его частью. Слова, обращенные Иисусом к Отцу, двумя евангелистами приводятся в разных контекстах, но в обоих случаях они отделены от того, что им предшествовало, выражениями в то время или в тот час. Согласно Луке, после молитвы Отцу Иисус вновь обращается к ученикам. Слова, которые Он адресует им (блаженны очи, видящие то, что вы видите!..) , у Матфея являются частью поучения в притчах ( Мф. 13: 16–17 ) . Там они призваны объяснить, почему Иисус говорит народу притчами, а ученикам разъясняет значение притч наедине. Что же касается упреков городам, где Иисус не был принят, то в Евангелии от Матфея они включены в поучение, которое Иисус произносит перед народом после наставления двенадцати ( Мф. 11: 1, 7–24 ) . Это поучение у Матфея заканчивается словами, которые у Луки включены в наставление семидесяти ( Мф. 11: 25–28 ) . Гармонизация материала Матфея и Луки представляет значительные трудности для исследователей, исходящих из того, что Иисус никогда не повторялся. В этом случае наличие одного и того же высказывания в двух разных сюжетах у двух евангелистов толкуется в терминах литературной зависимости: Лука должен был заимствовать его у Матфея (или наоборот) .

Однако истории с двенадцатью и семьюдесятью апостолами являются наглядным подтверждением того, что Иисус мог повторять одни и те же слова в разных обстоятельствах. Такое повторение более чем естественно в ситуации, когда Учитель сначала дает наставление одной группе учеников, потом другой. Если у обеих групп одна и та же миссия, почему они не могут получить похожие или идентичные инструкции? Дополнительным аргументом в пользу такого понимания является наличие в одном и том же Евангелии от Луки двух разных, но сходных по содержанию наставлений: обращенного к двенадцати ( Лк. 9: 3–6 ) и обращенного к семидесяти ( Лк. 10: 4–11 ) . О чем идет речь в словах: Славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл то младенцам? И кто эти младенцы? По мнению Иоанна Златоуста, мудрыми и разумными Иисус называет книжников и фарисеев, но, «называя их мудрыми, говорит не о мудрости истинной и достохвальной, а о той, которую они приписывали своим силам». Под младенцами же понимаются простые и бесхитростные рыбаки, которых Иисус сделал Своими апостолами.

Следующее изречение, почти дословно совпадающее у Матфея и Луки, имеет много параллелей в других местах, в том числе в Евангелии от Иоанна: Все предано Мне Отцем Моим...

Дана Мне всякая власть на небе и на земле ( Мф. 28: 18 ) Отец любит Сына и все дал в руку Его ( Ин. 3: 35 ) и кто есть Сын, не знает никто, кроме Отца, и кто есть Отец, не знает никто, кроме Сына, и кому Сын хочет открыть ( Лк. 10: 22; ср. : Мф. 11: 27 ) (Как Отец знает Меня, так и Я знаю Отца) Ин. 10: 15 (. Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил) Ин. 1: 18 (. Видевший Меня видел Отца) Ин. 14: 9 (Речь здесь идет не об обычном человеческом познании и видении, а о познании и видении особого рода. Сын знает Отца как Бога и Отец знает Сына как Бога: вера в Иисуса как Бога открывает для человека возможность познать и увидеть Отца. Это и есть то познание, которое Бог утаил от мудрых и разумных, но открыл младенцам – Своим некнижным ученикам.)

h9 Тайные ученики У Иисуса были тайные ученики. Один из них появляется во всех четырех Евангелиях в рассказе о погребении Иисуса. Матфей называет его богатым человеком из Аримафеи, именем Иосиф, который также учился у Иисуса ( Мф. 27: 57 ) . У Марка Иосиф – знаменитый член совета, который и сам ожидал Царствия Божия ( Мк. 15: 43 ) , у Луки – член совета, человек добрый и правдивый, не участвовавший в совете Иосиф Аримафейский у Пилата. Фреска. XVI в.

У Иоанна в сцене погребения рядом с Иосифом оказывается еще один персонаж – Никодим, приходивший прежде к Иисусу ночью ( Ин. 19: 39 ) . Ночная беседа Иисуса с Никодимом подробно изложена в 3-й главе Евангелия Пьета с Никодимом. Скульптура.

от Иоанна, начинающейся словами: Между фарисеями был некто, именем Никодим, один из начальников Иудейских ( Ин. 3: 1 ) . Из этого упоминания и из дальнейшей беседы не явствует, что Никодим был учеником Иисуса: скорее, он выступает здесь как один из фарисеев, интересовавшихся учением Иисуса. Однако, в отличие от прочих фарисеев, которые спорили с Иисусом в дневное время и публично, Никодим приходит к Нему ночью, что свидетельствует о его желании пообщаться с Учителем наедине, не в присутствии других фарисеев.

После описанной беседы Никодим еще дважды появляется на страницах четвертого Евангелия: он безуспешно пытается убедить фарисеев не выносить суждение об Иисусе в Его отсутствие ( Ин. 7: 50–53 ) , а затем участвует в погребении Иисуса. Эти два упоминания свидетельствуют о том, что если Никодим и не был учеником Иисуса изначально, то он, по крайней мере, до конца сохранил сочувствие Ему, а, возможно, впоследствии стал Его учеником. При этом, как и Иосиф Аримафейский, он предпочитал держать свое знакомство с Иисусом в тайне. В церковной традиции оба тайных ученика – Иосиф и Никодим – почитаются в лике святых: им усвоено наименование праведных. h9 Закхей Еще одним учеником Иисуса, чье имя также вошло в церковный календарь с титулом «праведный», является Закхей. О нем мы узнаём только из Евангелия от Луки: Потом Иисус вошел в Иерихон и проходил через него. И вот, некто, именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он, но не мог за народом, потому что мал был ростом, и, забежав впе ред взлез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нее. Иисус, ког да пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в ломе. И он поспешно сошел и принял Его с радостью. И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку; Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Иисус сказал ему: ныне пришло спасение лому сему, потому что и он сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее ( Лк. 19: 1–10 ) . Эта история во всем корпусе Четвероевангелия стоит особняком. Она не относится к числу рассказов о чудесах, которыми наполнены страницы Евангелий; в ней не происходит ни исцеления, ни изгнания беса, ни какоголибо иного заслуживающего внимания знамения. Вероятно, таких историй было много в земной жизни Иисуса, ведь Его постоянно окружала толпа. Но евангелисты, за редким исключением, не сохранили свидетельств о встречах, не сопровождавшихся Закхей на смоковнице.

В этой истории есть элемент комизма. Человек маленького роста влезает на дерево, чтобы увидеть проходящего мимо Иисуса. Он понимает, что, если он этого не сделает, за чужими спинами он ничего не увидит. А между тем Закхей был не просто рядовым сборщиком податей, подобно Левию-Матфею. Он был начальником мытарей, а значит, имел в своем подчинении людей, должен был требовать к себе уважения. В то же время, как мытарь, он был пособником оккупантов, а следовательно, был презираем своим собственным народом.

Взрослому состоятельному человеку такого положения подобно мальчишке залезть на дерево на глазах у толпы – значит привлечь к себе любопытство окружающих, стать объектом насмешек и пересудов. Но Закхей не обращает никакого внимания на эти неизбежные последствия своего поступка. Все его внимание сконцентрировано на проходящем мимо Иисусе. Он влезает на дерево, потому что для него важно увидеть Иисуса своими глазами, а не только услышать о Нем с чьих-то слов.

И его усердие вознаграждается сполна: он не только видит, как Иисус проходит мимо, но и привлекает к себе Его внимание. Иисус знает, почему он залез на дерево, какой потенциал веры скрывается за этим необычным поступком. И Он называет его по имени, чего ни сам Закхей, ни окружающие никак не могли ожидать, и говорит о Своем намерении прийти к нему в дом.

Приход Иисуса в дом мытаря вызывает ропот, потому что Он зашел к грешному человеку. Хотя в данном случае евангелист описывает это как реакцию «всех», читатель понимает, что прежде всего за этим ропотом стоят фарисеи, постоянно обвинявшие Иисуса в том, что Он ест и пьет с мытарями и грешниками ( мф. 9: 11 ) . Но ни Иисус, ни Закхей не обращают внимания на ропот. Осчастливленный приходом к нему Иисуса, Закхей дает обещание изменить жизнь: отдать нищим половину имения, обиженным воздать вчетверо.

Будучи богатым, Закхей умел считать деньги. И даже в описанном случае, на волне эмоционального подъема, он не обещает раздать нищим все свое имение, как это предложит сделать Иисус богатому юноше ( Мф. 19: 21; Мк. 10: 21; Лк. 18: 22 ) . Что же касается обещания воздать вчетверо, то здесь калькуляция основана на предписании закона Моисеева, предписывающего расплачиваться четырьмя овцами за одну украденную ( Исх. 22: 1 ) . Но и этого оказывается достаточно для спасения, которое Иисус возвещает Закхею и его «дому» (семье) . Эмоциональный порыв начальника мытарей находит отклик в сердце Иисуса, и Он не требует от него ничего сверх того, что тот способен отдать.

Евангелие от Луки ничего не говорит о дальнейшей судьбе Закхея, и в Деяниях его имя не упоминается. Согласно церковному преданию, Закхей после воскресения Иисуса был поставлен в епископа Кесарии Палестинской. По свидетельству сочинения, приписываемого священномученику Клименту Римскому, он был спутником апостола Петра, проповедовал в Риме и принял мученическую смерть при императоре Нероне.

Рассказ о Закхее читается в Православной Церкви в воскресенье за четыре недели до Великого поста. Им открывается серия евангельских чтений, посвященных покаянию: в последующие три воскресенья читаются притчи из Евангелия от Луки о мытаре и фарисее ( Лк. 18: 9–14 ) и о блудном сыне ( Лк. 15: 11–32 ) , а также поучение о Страшном Суде из Евангелия от Матфея ( Мф. 25: 31–46 ) . Таким образом, история Закхея становится первым звеном в цепи из четырех чтений, призванных подготовить верующего к вступлению в Великий пост как время сугубого покаяния, пересмотра жизненных ориентиров, молитвы и активного доброделания.

По церковному учению, пост заключается не только в воздержании от пищи. В одном из песнопений, звучащих в начале Великого поста, говорится: Постящеся, братие, телесне постимся и духовые, разрешим всякий союз неправды, расторгнем стропотная нуждных изменений, всякое списание неправедное раздерем. Дадим алчущим хлеб и нищия бескровныя введем в домы, да примем от Христа Бога велию милость.

Постясь, братья, телесно, будем поститься и духовно: разрушим всякие оковы несправедливости, расторгнем узы насильственных сделок, разорвем всякую несправедливую расписку, дадим голодным хлеб и введем в дома нищих и бездомных, чтобы получить от Христа великую милость.

Может быть, не случайно пост упоминается в качестве одной из добродетелей фарисея в притче о мытаре и фарисее. Связь между историей Закхея и этой притчей прослеживается не только в церковном календаре, но и в самом Евангелии от Луки. Добродетели, которые перечисляет фарисей в молитве к Богу, включают в себя пост (полное воздержание от пищи от рассвета до заката) дважды в неделю и десятину от всего, что он приобретает. Закхей не дает обещание соблюдать пост, но обещает отказаться в пользу нищих от половины всего, что имеет (а не только половины того, что приобретет в будущем) , и рассчитаться со всеми обиженными. В очах Иисуса эти заявленные намерения оказываются более драгоценны, чем вся показная праведность фарисеев, не вызывающая у Него ничего, кроме жесткой критики ( Мф. 5: 20; 6: 2, 5, 16 и др. ) .

Тициан. Ок. 1565 г. h9 Женщины Неоднократно в повествованиях всех четырех евангелитов возникают образы женщин, следовавших за Иисусом. Матфей говорит о том, что при Его кресте стояли многие женщины, которые следовали за Иисусом из Галилеи, служа Ему ( Мф. 27: 55 ) . В параллельном месте у Марка о женщинах говорится подробнее: Были тут и женщины, которые смотрели издали: между ними была и Мария Магдалина, и Мария, мать Иакова меньшего и Иосии, и Саломия, которые и тогда, как Он был в Галилее, следовали за Ним и служили Ему, и другие многие, вместе с Ним пришедшие в Иерусалим ( Мк. 15: 40–41 ) . В обоих случаях употреблен глагол «служить» (διακονέω) , указывающий на то, что основным делом женщин была разнообразная помощь Иисусу и Его ученикам в бытовых вопросах.

В Евангелии от Луки упоминается еще одна существенная роль, которую играли женщины в окружении Иисуса. Опять же употреблен глагол «служить»: После сего Он проходил по городам и селениям, проповедуя и благовествуя Царствие Божие, и с Ним двенадцать, и некоторые женщины, которых Он исцелил от злых духов и болезней: Мария, называемая Магдалиною, из которой вышли семь бесов, и Иоанна, жена Хузы, домоправителя Иродова, и Сусанна, и многие другие, которые служили Ему имением своим ( Лк. 8: 1–3 ) . Выражение служили имением указывает на то, что некоторые из женщин, следовавших за Иисусом, вкладывали свои материальные ресурсы в Его дело. По крайней мере одна из перечисленных трех женщин, жена домоправителя, должна была быть достаточно состоятельной. Не случайно она оказывается единственной из упомянутых в Евангелиях женщин, чей социальный статус евангелист посчитал нужным отметить.

В двух случаях, когда в Евангелии от Иоанна упоминается сестра Лазаря Марфа, глагол «служить» применительно к ней указывает на прислуживание у стола, включая приготовление пищи ( Ин. 10: 40; 12: 2 ) . Эту же роль Марфа исполняла в эпизоде, рассказанном у Луки: В продолжение пути их пришел Он в одно селение; здесь женщина, именем Марфа, приняла Его в дом свой; у неё была сестра, именем Мария, которая села у ног Иисуса и слушала слово Его. Марфа же заботилась о большом угощении и, подойдя, сказала: Г ос поди! или Тебе нужды нет, что сестра моя одну меня оставила служить? скажи ей, чтобы помогла мне. Иисус же сказал ей в ответ: Марфа! ты заботишься и суетишься о многом, а одно только нужно; Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё ( Лк. 10: 38–42 ) . Этот рассказ получил в Православной Церкви исключительную значимость благодаря тому, что именно он читается за литургией во все Богородичные праздники. В святоотеческой традиции две сестры чаще всего толкуются как образы двух типов христианской жизни – деятельного и созерцательного: Христос в доме Марфы и Марии.

Я. Вермер. 1654– 1655 гг. ... Понимай под Марфой деятельную добродетель, а под Марией созерцание. Деятельной добродетели присущи хлопоты и беспокойства, а созерцание, став господином над страстями (ибо Мария значит «госпожа») , упражняется в одном рассмотрении божественных изречений и судеб... Кто сядет при ногах Иисусовых, то есть кто утвердится в деятельной добродетели и через подражание хождению и жизни Иисуса укрепится в ней, тот после этого доходит до слышания божественных речений или до созерцания... Итак, если ты можешь, восходи к чину Марии, которая становится госпожой над страстями, первой достигая созерцания. Если ж это невозможно для тебя, будь Марфой, расположенной к деятельной стороне и через то приемлющей Христа.

Однако в самих словах Иисуса, обращенных к Марфе, ничего не говорится о созерцании. Скорее, речь в них идет Христос в доме Марфы и Марии.

о вслушивании в Его слова, которые являются источником жизни и спасения. Об этом Иисус говорил и в других местах: Слушающий слово Мое и верующий в Пославшего Меня имеет жизнь вечную, и на суд не приходит, но перешел от смерти в жизнь ( Ин. 5: 24 ) . Упрекая Марфу за многозаботливость, Иисус не осуждает ее, но напоминает о том, что должно стоять на первом месте: Его личное присутствие в жизни человека, желание человека услышать Его.

Сам Иисус не избрал созерцательный путь, и Его нравственные наставления в основном посвящены деятельной любви к ближнему. Говоря о Страшном Суде, Он приводит различные примеры добродетелей: Ибо алкал Я, и вы дали Мне есть; жаждал, и вы напоили Меня; был странником, и вы приняли Меня; был наг, и вы одели Меня; был болен, и вы посетили Меня; в темнице был, и вы пришли ко Мне ( Мф. 25: 35–36 ) . И ни словом не упоминает о созерцании.

Марфа и Мария выделяются среди прочих женщин – последовательниц Иисуса. Евангелист Иоанн отмечает: Иисус же любил Марфу и сестру ее и Лазаря ( Ин. 11: 5 ) . Христос в доме Марфы и Марии.

За несколько дней до смерти Иисус был приглашен в Вифанию, где приготовили Ему вечерю, и Марфа служила, и Лазарь был одним из возлежавших с Ним. Мария же, взяв фунт нардового чистого драгоценного мира, помазала ноги Иисуса и отерла волосами своими ноги Его ( Ин. 12: 2–3 ) . О других женщинах мы узнаём гораздо меньше. В течение всего евангельского повествования (это касается всех четырех Евангелий) женщины как бы держатся в тени; они выступают на передний план только в заключительных главах Евангелий – в рассказах о смерти Иисуса на кресте и событиях, последовавших за этим. Обратим внимание на слова Луки о том, что среди них были те, которых Иисус исцелил от злых духов и болезней.

Слово «многие» по отношению к женщинам в окружении Иисуса употребляют все три евангелиста-синоптика ( Мф. 27: 55; Мк. 15: 41; Лк. 8: 3 ) . Однако лишь немногие из женщин входили в тот ближний круг, который Лука обозначил словом «некоторые». Именно этот круг женщин – учениц Иисуса занимает существенное место в повествованиях о событиях, связанных с Его смертью и воскресением.

В Деяниях, перечислив имена одиннадцати апостолов, Лука говорит: Все они единодушно пребывали в молитве и молении, с некоторыми женами и Мариею, Материю Иисуса, и с братьями Его ( Деян. 1: 14 ) . Смерть и воскресение Иисуса объединили тех, кто был связан с Ним при жизни в единую общину числом около ста двадцати человек ( Деян. 1: 16 ) . В нее вошли апостолы, родственники Иисуса по плоти, включая Его Матерь, и те самые «некоторые жены», служившие Ему еще в Галилее. В дальнейшем повествовании Деяний апостольских эти женщины более не упоминаются, и первая же речь Петра, хотя и произносилась в присутствии женщин, начинается словами мужи братия ( Деян. 1: 16 ) , обращенными к апостолам-мужчинам.

Так, например, Р. Бокэм считает, что Иоанна была женщиной-апостолом. В силу созвучия имен ученый отождествляет ее с Юнией, упоминаемой апостолом Павлом: Приветствуйте Андроника и Юнию, сродников моих и узников со мною, прославившихся между апостолами и прежде меня еще уверовавших во Христа ( Рим. 16: 7 ) . Реконструкция облика Иоанны-Юнии, предпринятая ученым, не лишена остроумия, но все же относится скорее к области научной фантастики, чем к числу исследований, основанных на источниках. Та информация, которую мы имеем в Евангелиях, не позволяет нам сделать вывод о том, что апостольская миссия, возложенная Иисусом на двенадцать мужчин, распространялась также на кого-либо из женщин.

В то же время мы знаем из последующей истории Церкви, что некоторые женщины были удостоены титула равноапостольных и именно в этом качестве вошли в церковный календарь. Первой из них была та самая Мария Магдалина, из которой Иисус изгнал семь бесов ( Мк. 16: 9 ) . В числе других равноапостольных женщин – святая Святая царица Елена. Фреска. XIV в.

царица Елена (327) , мать императора Константина; святая Нина, просветительница Грузии (335) ; святая Ольга (969) , бабушка князя Владимира, крестителя Руси. Ни одна из женщин не унаследовала то сакраментальное служение, которое от апостолов передалось последующим поколениям епископов, а от них священникам: эта линия преемства касалась исключительно мужчин. Однако в проповедническом и просветительском служении принимали участие и женщины.

Роль женщин в окружении Иисуса, что бы ни говорили современные исследователи, в целом соответствовала той роли, которую женщины играли в израильском обществе времен Иисуса. Женщины были на заднем плане: они служили мужчинам, пока последние занимались важными делами. Апостольская община была сообществом, состоявшим исключительно из мужчин.

Однако если говорить о Церкви в целом, то уже на самом раннем этапе ее бытия к ней стали присоединяться и мужчины, и женщины ( Деян. 5: 14; 8: 12; 17: 4, 12, 34 ) . И уже в первом поколении христиан прозвучало слово апостола Павла, обращенное ко всей общине учеников Иисуса: Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе ( Гал. 3: 27–28 ) . h9 Неудавшиеся ученики Евангелия содержат указания не только на учеников, которые приходили к Иисусу, но и на тех, что от Него отходили. Как мы помним, Иоанн упоминает о многих из учеников Его, которые после беседы Иисуса с иудеями о небесном хлебе отошли от Него и уже не ходили с Ним ( Ин. 6: 66 ) . Матфей и Лука рассказывают о лицах, которые имели намерение примкнуть к общине учеников Иисуса, но мы не знаем, осуществилось ли их намерение. Лука описывает три таких случая: Случилось, что когда они были в пути, некто сказал Ему: Господи! я пойлу за Тобою, куда бы Ты ни пошел. Иисус сказал ему: лисицы имеют норы, и птицы небесные – гнезда; а Сын Человеческий не имеет, где приклонить голову. А другому сказал: следуй за Мною. Тот сказал: Господи! позволь мне прежде пойти и похоронить отца моего. Но Иисус сказал ему: предоставь мертвым погребать своих мертвецов, а ты или, благовествуй Царствие Божие. Еще другой сказал: я пойлу за Тобою, Господи! но прежде позволь мне проститься с домашними моими. Но Иисус сказал ему: никто, возложивший руку свою на плуг и озирающийся назад, не благонадежен для Царствия Божия ( Лк. 9: 57–62 ) . Два первых случая упомянуты также у Матфея ( Мф. 8: 18–22 ) . Первого просителя Матфей обозначает термином «книжник», а второго – словами «другой из учеников Его».

Это, скорее всего, означает, что второй проситель примкнул к общине учеников, а может быть, что и первый тоже. Впрочем, никаких иных упоминаний о том, чтобы среди учеников Иисуса были книжники, мы в Евангелиях не находим, если не считать таковым слова о том, что всякий книжник, наученный Царству Небесному, подобен хозяину, который выносит из сокровищницы, своей новое и старое ( Мф. 13: 52 ) . Слова предоставь мертвым погребать своих мертвецов многими воспринимались и воспринимаются как противоречащие нормам общечеловеческой нравственности. Они, во всяком случае, противоречили ветхозаветным нравственным нормам, согласно которым сын был обязан похоронить отца ( Тов. 4: 3; 6: 15 ) . Однако, во-первых, эти слова не обязательно понимать в том смысле, что отец просителя уже умер и его мертвое тело ожидало погребения: их можно понять как просьбу разрешить вернуться в дом, дождаться смерти отца и после того, как он будет похоронен, вернуться к Иисусу и стать Его учеником. Во-вторых, Иисус придает Своему высказыванию форму пословицы, в которой слово «мертвецы», скорее всего, имеет переносный смысл: предоставь духовно мертвым погребать физически мертвых. Так понимают это место многие комментаторы.

В то же время высказывание вполне соответствует тому радикализму, который выражен в других призывах Иисуса, например в словах: Если кто приходит ко Мне и не возненавидит отца своего и матери, и жены и детей, и братьев и сестер, а притом и самой жизни своей, тот не может быть Моим учеником ( Лк. 14: 26 ) . Радикализм Иисуса отпугивал от Него и Его общины людей, приходивших к Нему, как казалось, с чистыми и серьезными намерениями. Об этом свидетельствует рассказ о богатом юноше, приводимый всеми тремя синоптиками: И вот, некто, подойдя, сказал Ему: Учитель благий! что сделать мне доброго, чтобы иметь жизнь вечную? Он же сказал ему: что ты называешь Меня благим? Никто не благ, как только один Бог. Если же хочешь войти в жизнь вечную, соблюди заповеди. Говорит Ему: какие? Иисус же сказал: не убивай; не прелюбодействуй; не крали; не лжесвидетельствуй; почитай отца и мать; и: люби ближнего твоего, как самого себя. Юноша говорит Ему: всё это сохранил я от юности моей; чего еще недостает мне? Иисус сказал ему: если хочешь быть совершенным, пойди, пролай имение твое и раздай нищим; и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною. Услышав слово сие, юноша отошел с печалью, потому что у него было большое имение ( Мф. 19: 16–22 ) . Ни у Марка, ни у Луки герой этой истории не назван юношей: Марк называет его нейтральным словом некто, у Луки он – некто из начальствующих.

Однако Марк добавляет три подробности, позволяющие более живо представить сцену: Иисус, взглянув на него, полюбил его и сказал ему: одного тебе недостает: пойди, все, что имеешь, продай и раздай нищим, и будешь иметь сокровище Христос и богатый юноша.

на небесах; и приходи, последуй за Мною, взяв крест. Он же, смутившись от сего слова, отошел с печалью, потому что у него было большое имение.

Почему от Закхея Иисус не потребовал полностью раздать имение и последовать за Собой, взяв крест, а богатому юноше предъявил столь жесткие требования, что они заставили его отойти с печалью? Ответ, как нам кажется, следует искать в словах если хочешь быть совершенным, имеющих ключевое значение для понимания всего эпизода. В ответ на вопрос, что нужно делать доброго, чтобы наследовать жизнь вечную, Иисус лишь перечисляет основные ветхозаветные заповеди. Только после того, как юноша сказал, что исполняет их, Иисус произносит те слова, которые того опечалили и отпугнули.

Мы видим четкое разграничение между относящимся к обычному человеку, желающему наследовать жизнь вечную, и относящимся к тому, кто хочет достичь совершенства, то есть принять учение Иисуса в его самых радикальных аспектах. Иисус указывает путь духовного совершенства, предполагающий полное отречение от всех земных стяжаний и даже от родственных связей. В то же время Он не навязывает этот путь всем, оставляя возможность спасения и для тех, кто не готов к полному разрыву с миром, в том числе для богатых.

О том, что и для них остается некая «лазейка» для вхождения в Царство Небесное, можно судить по поучению, которое Иисус адресовал ученикам сразу после ухода богатого юноши: И, посмотрев вокруг, Иисус говорит ученикам Своим: как трудно имеющим богатство войти в Царствие Божие! Ученики ужаснулись от слов Его. Но Иисус опять говорит им в ответ: лети! как трудно надеющимся на богатство войти в Царствие Божие! Удобнее верблюду пройти сквозь игольные уши, нежели богатому войти в Царствие Божие. Они же чрезвычайно изумлялись и говорили между собою: кто же может спастись? Иисус, воззрев на них, говорит: человекам это невозможно, но не Богу, ибо все возможно Богу (Мк. 10: 23–27; ср. Мф. 19: 16–26; Лк. 18: 24–27) . Здесь Иисус не говорит о том, что богатому невозможно войти в Царствие Божие, но говорит, что это трудно. Само же спасение представлено как дар Божий, а не как плод человеческих усилий. В другом месте Иисус говорит о тесных вратах и узком пути, ведущих в жизнь вечную ( Мф. 7: 13–14 ) , что соответствует представлению о трудности, но не невозможности достижения Царства Небесного.

Еще одно объяснение было предложено в новое время: якобы игольными ушами называлось узкое отверстие в стене Иерусалима, через которое можно было протащить верблюда лишь с большим трудом. Однако о существовании такого отверстия или ворот с таким наименованием ничего не известно.

История с богатым юношей замыкает серию рассказов евангелистов о неудавшихся учениках Иисуса. Последние могут быть сведены к трем категориям: те, кто сами вызвались идти за Ним, но, узнав о предъявляемых Им требованиях, отказались; те, кого Он пригласил следовать за Ним, но они убоялись Его требований; те, кто стали Его учениками, но потом отпали. В число последних входит Иуда Искариот.

Суммируя сказанное в настоящей главе, мы можем констатировать, что круг учеников и последователей Иисуса был достаточно широким. В него входили двенадцать апостолов, специально избранных и поставленных на служение, а также упоминаемые Лукой семьдесят других апостолов. Были у Иисуса и тайные ученики, из которых двое известны по имени. Помимо учеников-мужчин среди последователей Иисуса были женщины – как названные по имени, так и оставшиеся безымянными.

Апостолы были необходимы Иисусу для того, чтобы разделять Его труды, слушать и запоминать Его поучения, а со временем продолжить Его дело. Именно они составили ядро Церкви, которую Иисус создал на все времена.

Создание Церкви было крупнейшим в истории человечества миссионерским проектом. Вряд ли двенадцать учеников понимали это в то время, когда Иисус избирал их, когда наставлял перед выходом на проповедь, когда беседовал с ними вместе или с тем или иным из них в отдельности. Их сознание было приковано к тому клочку земли, на котором разворачивалась евангельская история. Мысль о том, что главным объектом их проповеди является дом Израилев, они слышали многократно от Самого Учителя.


Предыдущая страница

Источник текста


Ссылки на другие источники в источнике:

Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 9 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 5 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 7 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 8 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 1 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 4 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 6 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 3 - читать, скачать - митрополит ... | Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 2 - читать, скачать - митрополит ... |
Православная библиотека Святых отцов и церковных ... ... и осуществления смысла всего сущего... . е. временных мучениях, испытаниях и странствиях разлучившейся с телом души. Между тем одинаково важная для Православия и Католичества практика молитв... Встреча... чтобы, пока мы, забывши все, будем спать, Он помнил страждущие тела – как больного, так и проститутки, ребенка и старика, заключенного... лик». М. -Л. : Худ. лит., 1965. «Царю Небесный, Утешителю, Душе) Дух (истины, Иже везде сый и вся исполняяй) вездесущий и все наполняющий... azbyka. ru otechnik Antonij_Surozhskij vstrecha Судьба и грехи России, Часть 21 Судьба и грехи России Мать-Земля (К религиозной космологии русского народа) В настоящей статье, представляющей отрывок из об щей работы по исследованию русской народной религиозности, автор предпринимает изучение народной космологии по так называемым «духовным стихам». ... Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 2... виду в повествовании о том, как кровь и вода истекли из тела Иисуса, умершего на кресте: и видевший засвидетельствовал, и истинно свидетельство... на тело и дух: Ветхий Завет составляет тело, а Новый – душу, дух и ум. И еще: телом всего Священного Писания, Ветхого и Нового... ... Посмотреть другие результаты по теме ...

Постоянная ссылка: Иисус Христос. Жизнь и учение. Начало Евангелия. Книга 1, Глава 6 - читать, скачать - митрополит Иларион (Алфеев)
Православный справочник "ПОИСКОВ.РФ"