> Помогите ребёнку на реабилитацию <

Становление христианского богословия: Путь к Никее — иерей Иоанн Бер

  032   033   034   035   036   037   038   039   040   041  042   043   044   045   046   047   048   049   050   051   052
В начало текстаВ конец текста
И хотя Иустин говорит в традиционной манере об Иисусе Христе как о Слове, открывающем Бога, он разделяет общую философскую предпосылку той эпохи, в соответствии с которой Бог, будучи всецело трансцендентным по отношению к тварной реальности, нуждается в посреднике – в Слове, которое действует за Него и выступает в виде промежугочного звена между Ним и творением. Так, комментируя богоявление, описанное в гл. 3 Книги Исхода, Иустин утверждает: …Бог, Который говорил Моисею, что Он Бог Авраама и Бог Исаака и Бог Иакова, будет не Творец вселенной, но Тот, Который, как было показано, явился Аврааму и Иакову, Который служит воле Творца всего… Поэтому, хотя бы было там двое, как вы говорите, и ангел, и Бог, однако никто, и даже и малоосмысленный, не осмелится утверждать, что Творец всего и Отец оставил все, сущее выше неба, и явился на малой частице земли Диал. 60. 2 (.)

Схожим образом в отношении слов Писания, что «Господь говорил с Моисеем» и «Бог укрыл Ноя в ковчеге», Иустин утверждает: Вы не должны думать, что Сам нерожденный Бог сходил или восходил с какогонибудь места. Ибо неизреченный Отец и Господь всего не приходит в какоелибо место, не ходит, не спит и не встает, но пребывает в Своей стране, какая бы она ни была, ясно видит и слышит, не глазами или ушами, но неизглаголанною силою, так что Он все видит и все знает и никто из нас не скрыт от Него; Он недвижим и не объемлем какимлибо местом, ни даже целым миром, потому что Он существовал прежде, нежели сотворен мир ( Диал. 127. 1-2 ) .

Итак, не Сам Бог являлся и говорил с людьми, но Слово Божие совершало все это: «есть и упоминается, кроме Творца всего, другой Бог и Господь (έστί καί λέγεται θεός καί κύριος έτερος ύπό τόν ποιητήν των όλων) , Который называется и ангелом, потому что он возвещает людям то, что угодно Творцу всего, выше Которого нет другого Бога» (Диал. 56. 4) . Тот, Кто являлся Аврааму, Иакову и Моисею и Кто также зовется Богом, отличен от Творца всего сущего «по числу, а не по воле», потому что Он совершал только то, чего желал Творец мира (Диал. 56. 11) . Здесь Иустин, очевидно, пытается найти способ, чтобы объяснить, каким образом Иисус Христос является Богом, несмотря на Свое отличие от Бога и Творца всяческих, Своего Отца. Однако предлагаемый им способ, исходящий из абсолютной трансцендентности неописуемого Отца, которая исключает для Него всякую возможность быть видимым на земле, в действительности подрывает само откровение Бога во Христе. Божественность Иисуса Христа, «другого Бога», уже не та же, что божественность Отца: она имеет подчиненный характер, это некая меньшая божественность, в связи с чем проводник такой теофании более не в состоянии с полным правом заявлять, подобно Христу, что «видевший Меня видел Отца» ( Ин. 14: 9 ) . Данная позиция позже будет подвергнута критике Иринеем, хотя последний и не упоминал никого конкретно по имени. Для Иринея указанный подход означает разрушение домостроительства Божия во Христе: если Сам Бог не сделался видимым в Своем Сыне, в Иисусе Христе, то между Богом и человеком не было установлено никакого реального общения. Спустя пару столетий спор как раз по этому поводу разгорится между православными и арианами. Ариане будут пытаться оградить трансцендентность Бога за счет введения посреднической деятельности Сына как низшего божества, в то время как Афанасий предложит формулу единосущия Сына с Отиом («истинный Бог от истинного Бога») , что и станет гарантией того, что Бог действительно вошел в контакт с миром настолько тесно, насколько это было возможно [161]. Вторая модификация, вводимая Иустином, является продолжением первой. Ее можно заметить, если принять за основу только что прозвучавшую критику Иринея в отношении тенденции к суборционализму. Согласно Иринею, сказанное пророками о видении Бога на земле говорилось пророчески и не означает, «как полагают некоторые, что раз Отец всего сущего невидим, значит Тот, Кого видели пророки, был другим Богом[. Однако это и заявляют те, кто крайне невежествен в отношении пророчеств» [162]. И для Иринея, и для Иуетина именно Слово открывает Бога. Однако в понимании первого пророки ожидали Христа в качестве единственного локуса откровения, в то время как для второго откровение Бога в воплощенном Слове является последним, пусть даже и самым важным, в ряду других самостоятельных откровений. Комментируя все тот же текст Исх. 3, но на этот раз при помощи Мф.
  032   033   034   035   036   037   038   039   040   041  042   043   044   045   046   047   048   049   050   051   052
В начало текстаВ конец текста

Предыдущий текст

Источник текста

Вам может быть интересно:

полный набор софринская годовая икона фрагментам | церковь филиппа апостола филипповой горе | новые перспективы православно-католического диалога | высокопреосвященнейшего тихона архиепископа филадельфийского восточной пенсильвании | филадельфийской восточно-пеннсильванской кафедры |
Постоянная ссылка: Становление христианского богословия: Путь к Никее — иерей Иоанн Бер
> Помогите ребёнку на реабилитацию <
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера