> Помогите ребёнку на реабилитацию <

Протоиерей Андрей Ткачев: Камень Церкви | Православие и мир

 001   002
В начало текстаВ конец текста
Храбрость и страх апостола Петра Нам, людям, нельзя быть самоуверенными. Одно из наших основных качеств — немощь. Вместо «человека умелого», «человека разумного» наука могла бы нас назвать «человеком немощным». Даже те, от которых менее всего ожидаешь дрожи в коленях, по временам ослабевают и теряют самообладание. Яркий пример — апостол Пётр. Волевой и смелый, горячий и порывистый, этот апостол вошёл в историю не только исповеданием веры и проповедью Благой вести, но и отречением во дворе архиерея.

Кто-то не боится вступить в рукопашную с двумя или тремя противниками, но каменеет от страха при звуке бормашины. Кому-то не страшны ни болезнь, ни бедность, но изгнание с родины может свести его в гроб. Другими словами, у нас есть всегда хотя бы одна болевая точка, и прикосновение к ней для нас нестерпимо. Победа над собой потому всегда была более славной, чем победа над тысячами внешних врагов.

Пётр — пример человека, который, как Иаков, дерзает бороться с Ангелом, но может испугаться собачьего лая. Так, тёзка его — Пётр Первый — одолел и Софью, и Карла, но до смерти боялся тараканов. Эти «камни», — именно так переводится имя Пётр, — не боялись ударов молота, но их могли пробить насквозь равномерно падающие капли воды.

Вода, кстати, и проявила это свойство души апостола. Увидев Христа, ходящего по морю, Пётр захотел так же по воде прийти к Нему. Услышав из уст Господа «Иди! », он пошёл, но… испугался волн и ветра. Акафист Сладчайшему Иисусу говорит о том, что внутри у Петра была в это время «буря помышлений сумнительных». Душа смутилась от наплыва разных помыслов, испугалась сама себя в этом новом, неожиданном состоянии, и в итоге Пётр стал тонуть.

Нечто подобное было и во дворе архиерея. До этого Кифа бросался с мечом на воинов, пришедших в Гефсиманию. Он даже отсёк ухо одному из пришедших. Но вот во дворе у костра, когда утихло волнение в крови, когда Невинный уже был связан и торжество зла становилось густым, как тучи, Пётр испугался женщины. В известное время он был готов драться с мечом в руках против любого мужчины. Он не врал, говоря, что готов за Христом и в темницу, и на смерть идти. Вот только человек сам себя не знает, и храбрый Пётр оказался трусом перед лицом служанки, приставшей к нему с вопросами.

Хочу ли я бросить тень на святого? Боже сохрани. Радуюсь ли я его немощи? Нет. Я оплакиваю в нём себя и тебя, потому что вижу в нём слепок со всего человечества.

Писание не по ошибке и не случайно открывает падения праведных. Лотово пьянство с последующим кровосмешением, Соломоново женонеистовство, Давидов блуд… Это не для того, чтобы грешники оправдывали себя чужими грехами. Это для того, чтобы на фоне самых лучших людей мира, которые, оказывается, тоже грешники, засиял Единый Безгрешный и мы могли на литургии петь «Един Свят, Един Господь Иисус Христос во славу Бога Отца. Аминь».

Своё согрешение Пётр оплакивал всю жизнь. А вот оплакал ли я свои грехи? Научился ли у Петра покаянию? Ведь и мы, согрешая, отрекаемся от Господа. «Тебе Единому согрешил», — говорит Давид, потому что грех — это не нарушение одного из моральных правил. Грех — это деятельное отречение от Творца, отказ Ему служить.

У Арсения Тарковского есть стихотворение, в котором автор во сне переживает весь ужас отречения и просыпается встревоженным. Вот это стихотворение: Просыпается тело, Напрягается слух.

Что здесь удалось поэту? Удалось чужой грех почувствовать как свой, а может — найти себя самого в чьём то опыте греха и последовавшего затем исправления. Евангелие ведь, кроме как о Господе, говорит не только о Петре, Иоанне, Каиафе, Иуде. Оно должно говорить и обо мне. Среди блудниц и прокажённых, мытарей и книжников где то всегда есть моё место. Если его нет — Евангелие незачем читать ни дома, ни в храме. Тогда это всего лишь история о людях, встретивших Бога когда то давно и где то далеко. Тогда это не про меня, а значит, и не для меня. Но в том то и раскрывается всё волшебство жизни Бога среди людей, что, говоря с самарянкой у колодца, Он и со мной разговаривает. И когда Пётр трижды повторяет «не знаю Человека», это тоже меня касается. Арсений Тарковский это почувствовал.

Не он один.
 001   002
В начало текстаВ конец текста

Вам может быть интересно:

антон павлович чехов литературно-музыкальная композиция | страшный суд | питирима потёмкина | арсения москвина | арсения суханова |

Предыдущий текст

Источник текста


Постоянная ссылка: Протоиерей Андрей Ткачев: Камень Церкви | Православие и мир
> Помогите ребёнку на реабилитацию <
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера