> Помогите ребёнку на реабилитацию <

Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения Церкви Божией. Часть ...

  011   012   013   014   015   016   017   018   019   020   021  022   023   024   025   026   027   028   029   030   031
В начало текстаВ конец текста
Жижиленко прислала известие, что Красницкий обязался декларацией перед ВЦИКом, чтобы произвести революцию в Церкви, что тот обещал ему помогать, и что при таких условиях никакая работа с ними невозможна – они предадут.

Вчера закончились речи. Говорили защитники: Иванов, Ольшанский, Гартман, Мойшензон, Рауш, Генкен, Бобрищев-Пушкин.

Все говорили более или менее хорошо. Интересно, прелестно говорил Генкен (с большим юмором изображал мелкие персонажи этого дела) . Хорошо закончил Бобрищев. Но ужасным диссонансом прозвучала речь Ольшанского, который сильнее обвинителей топил духовенство и Церковь, как не только гнилой организм, но и заражающий общество, и требующий изоляции в исправдомах... Коллеги ему потом наложили, и я думаю, что участие его в коллегиальной защите в дальнейшем для него кончено.

После перерыва говорили снова Красиков и Смирнов. Основательности по-прежнему никакой, а у Смирнова – оглушительные выкрики и ругань защитников. Особенно сильно нападал на Митрополита, меньше на Новицкого, затронул Ковшарова и Елачича и умолчал о других. В конце требовал применения 62-й статьи, но упомянул и о снисхождении, упомянул и о возможном недовольстве массы здесь... Сдвиг.

Сегодня отвечают защитники, а затем и наши “последние слова”. Мой защитник, просмотрев проект моего слова, просил добавить о членстве в Правлении, о Живой Церкви и о семье. Исполнил до некоторой степени, насколько это вязалось с ходом моих мыслей.

Вчера с утра отвечал Гурович на реплики обвинителей, сказал сильно и красиво. Затем было предоставлено “последнее слово” подсудимым. Владыка сказал просто и хорошо. Ю. П. Новицкий предложил себя в жертву, если она нужна, чтобы не гибли другие. Бенешевич хорошо ответил Смирнову. Я очень горячо и с волнением сказал свое, так что когда сел, то сразу ударило в голову, и началась сильная мигрень, продолжавшаяся до позднего вечера, пока в тюрьме не принял пирамидон. Так что с трудом слушал дальнейшие речи, из которых Кедринского и Акимова были удивительно неуместны: говорили о плодотворности своей пастырской работы, забывая, что эта-то работа коммунизму и нежелательна.

Перерыв до 6 часов вечера сегодня. Суд удалился на совещание. Забрали в тюрьму и всех тех, кто был на свободе. Защита готовится к выезду в Москву для перенесения дела в Кассационный трибунал, несмотря на то, какое будет вынесено решение, потому что вообще нет состава преступления.

Народу вчера было много. Во время моей речи в зале были жена, Коля, Боря и Аня. Вчера сообщили мне, что скончался наш протодиакон И. Е. Аркадьев. Царство небесное!

В 3 часа выезжаем в Трибунал. В 6 часов – приговор. Что-то будет?.. Состояние духа спокойное. Сегодня утром приобщался.

Взяли нас из III-го исправдома в 3 часа дня. Ждали мы до 9 часов вечера. Защитники приходили много раз, успокаивали, советовали “не бояться бумаги”, “не бояться сегодняшнего дня”, убеждали, что “окончательный итог будет более или менее благополучен”...

Наконец, в 8 3 4 часа вечера нас пригласили в зал. Там была масса народа, много охраны. Мы на этот раз тоже вышли не обычно, а сначала во главе с митрополитом духовенство, потом – миряне...

Трибунал долго читал обвинительный приговор. Уже по началу, по мотивировке, было видно, что осудят. Вопрос был только в том, кого и как. Наконец, председатель дошел и до этого. Сначала обмотивировал отдельно – Владыку митрополита, Новицкого, Ковшарова, Богоявленского и Чельцова. Потом перечислил сразу всех других – Чукова, Плотникова, Елачича, Огнева, Шеина, Петровского и Бычкова, и в качестве обвинения указал, что мы: 1 (составляем активную группу членов Правления, 2) принимали активное участие в Правлении, 3 (разрабатывали там вопросы о противодействии изъятию церковных ценностей, с целью возбуждения народных масс до ниспровержения Советской власти. И в заключение сообщил определение Трибунала, что митрополит, Новицкий, Ковшаров, Богоявленский, Чельцов, Чуков, Плотников, Елачич, Огнев и Шеин подлежат высшей мере наказания – расстрелу. Другие – кто на 5 лет) Парийский (, кто на 3 года) Бычков, Союзов, Кедринский (, кто на 6 месяцев. И целая большая группа, в том числе Бенешевич, Карабинов и Зинкевич или оправданы, или осуждены условно) как Левицкий (и отпущены на свободу.)

В зале заседания – истерика. Трибунал добавил еще о 48-часовом сроке и прочее тому подобное, и удалился, а нарочно приглашенные разные члены Коммунистических курсов и т. п. стали неистово аплодировать смертному приговору! Боже! Надо потерять все высшие человеческие чувства, чтобы приветствовать осуждение на смерть...
  011   012   013   014   015   016   017   018   019   020   021  022   023   024   025   026   027   028   029   030   031
В начало текстаВ конец текста

Вам может быть интересно:

часовни честь священномученика вениамина митрополита петроградского | церковь вениамина митрополита петроградского янино | церковь вениамина митрополита петроградского няндоме | церковь вспоминает священномученика вениамина митрополита петроградского | память священномученика вениамина митрополита петроградского |

Предыдущий текст

Источник текста


Постоянная ссылка: Митрополит Григорий (Чуков): вехи служения Церкви Божией. Часть 4(2). Петроградский процесс 1922 года : Портал Богослов.Ru
> Помогите ребёнку на реабилитацию <
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера