Источник текста

Актуально | Подворье Патриарха Московского и всея Руси Храм Похвалы Пресвятой Богородицы в Зябликове | Страница 6


Прп. Парфения, еп. Лампсакийского (IV) . Прп. Луки Елладского (ок. 946) . Мчч. 1003 Никомидийских (303) . Сщмч. Александра Талызина пресвитера (1938) ; сщмч. Алексия Троицкого пресвитера (1942) .

Дорогие мои, други наши, сегод­ня день памяти Всех святых, от века Богу благоугодивших. И этот день для всех нас памятен и праздничен, ведь наши небесные покро­вители все-все сегодня в торжественной славе у Престола Божия возносят молит­вы — о народах, с кем жили; о царствах, где они совершали свои земные подвиги и которые ради них освятились небесной милостью; о людях, кои вверены их по­печению при Таинстве Святого Креще­ния. Каждому верующему сердцу особен­но дорог этот день, ибо он стал для каждого днем тезоименитства.

Но в нынешнем году день памяти Всех святых является особенным. Под их мо­литвенным покровительством и особым попечением ныне у нас на Руси в кафед­ральном патриаршем соборе в Москве совершается возведение на патриарший престол нового Ангела Русской Право­славной Церкви, ее первоиерарха, отца-Патриарха. И впервые земная Церковь Российская вознесла молитву о Великом Господине и отце нашем Святейшем Пат­риархе Московском и всея Руси Алек­сии II. И молитву нашу сегодня подхва­тили сонмы святых, и Церковь Небесная и земная возжгли новое имя на свещнице Российской Церкви, имя пятнадцатого Российского Патриарха Алексия II.

Видимое избрание его проходило на Архиерейском Соборе всей полнотой Рос­сийской Церкви при участии святителей, клириков, мирян. Невидимое же соверша­лось давно, когда Промыслом Божиим в недрах Церкви созревал духовно преемник Патриарха Пимена, который поддержи­вал патриарший жезл в руке ослабленного болезнью старца, готовый принять его из охладевшей руки.

И вот Церковь сегодня празднует день интронизации нового Патриарха. Церковь празднует, но тень сомнения нет-нет да и омрачает ныне души и умы некоторых: почему так мало вдовствовал патриарший престол? почему жребий пал на это лицо, а не на иное? Почему?..

И то, что в Церкви звучит шепотком и смущенно, вне ее обсуждается всеми доступными средствами информации. И ве­рующий человек зачастую забывая, что его путь познания жизни совсем иной, чем неверующего, присоединяет свой голос к пытливому, но не облагодатствованному уму, который способен познать только кое-что, да и то отчасти.

А миром правит Господь. И воля Божия царит над вселенной, и Бог ни с кем не советуется и никому отчета не дает. И Господь постоянно напоминает правите­лям и народам, напоминает нам: «это Я, Я — и нет Бога, кроме Меня: Я умерщв­ляю и оживляю; Я поражаю и Я исце­ляю, и никто не избавит от руки Моей» ( Втор. 32, 39 ) . «О, бездна богатства и премудрости и ведения Божия! Как непостижимы судьбы Его и неисследимы пути Его» ( Рим. 11, 33 ) .

Не забудем о Промысле Божием и се­годня, в наши дни, дорогие мои, не отой­дем от единственно правильной настроен­ности восприятия жизни, и тогда вселится в сердца наши покой, и внутренний наш человек всегда и во всем станет покорен воле Божией. Помните, что «сердце чело­века обдумывает свой путь, но Господь управляет шествием его» ( Притч. 16, 9 ) .

Я же сегодня, болезнуя о тех, чье серд­це поражено смущением, приоткрою для вас, дорогие мои, некую тайну, данную свя­тым людям давно, которую знаете и вы, но о которой ныне забыли. Исходить в ос­мыслении происходящих в мире событий надо только из постижения Божественного Промысла и сакраментальных дат, извест­ных одному Богу, но со временем приотк­рывающему Свои тайны и людям.

В жизни нет ничего случайного. Сму­щаясь ныне скоротечностью избрания но­вого Патриарха, люди вспоминают прошлое, начиная от кончины ныне святого Патри­арха Тихона и его последователей. Чинно, спокойно, во времени. Но кто из смутившихся вспомнил и весь строй той жизни, того времени, когда это происходило. А вот мы, люди более старшего поколения, должны об этом напомнить и засвидетель­ствовать, что с тех пор изменился и строй жизни и ее ритм. Мы, очень многие, по­мним, как существовали лет шестьдесят тому назад границы во времени: было утро, пол­день, день, вечер. Всему было свое время, будто кто-то медленно, тихо, благоговейно вращал стрелку времени по циферблату часов. Где это все ныне? Теперь этого нет! Встаем чуть свет, отходим в полночь ко сну — и всегда должниками в том, что мы не исполнили и малой части того, что нам надлежало исполнить.

Кто в этом виноват, кому предъявить счет? Себе? Но мы трудимся, не покладая рук. Часам? Но и их стрелки никто видимо не подводит. Но почему они бегут?

А не надо ли нам сегодня, дорогие мои, вспомнить об обещанной к концу времен скоротечности времени, когда ради избран­ных будут сокращены дни земного стран­ствования живущих. И год тогда будет, как месяц, месяц — как неделя, неделя — как день, день — как час и час — как минута. Слова об этом были сказаны давно как пророчество о последних временах ( см. : Мф. 24, 22 ) . Не убедились ли мы в ис­тинности каждого слова Священного Пи­сания сегодня, когда эти слова стали уже жизнью.

После кончины Патриарха Алексия I до избрания Патриарха Пимена прошел год. Вот и сорокоуст кончины Святейше­го Патриарха Пимена в новом времени стал годом.

Не ищите виновников того, что происхо­дит ныне все не так, как мнится вам, но бойтесь стать судьями над Промыслом Божиим. Смиритесь в том, что не знаем мы сокровенных таин, даже и тех, что уже оче­видны, не знаем сокрытых важнейших при­чин, которые ныне побудили ускорить дело. Один Бог знает, и тако Бог благословил.

И как все сакраментально в жизни Церкви, так и в жизни ее Первосвятителей — Патриархов — от рождения до кон­чины, ибо они — избранники Божии.

А вот теперь, дорогие мои, я хочу от­крыть вам мою внутреннюю тайну, кото­рая многое осветит в сознании вашем. Да изгладятся смущения, и волнения явятся пустыми, и вы осознаете, что не вопрошать и не роптать надо, а молиться усердно и живо, и сердечно за нового Патриарха, потому что жезл патриарший, сорок дней стоявший одиноким, стал в новом времени тяжел непомерно. И только общий труд, согласная любовь и верность святителей, клира и паствы помогут новому Патриар­ху нести его.

В день избрания на Архиерейском Со­боре нового Первосвятителя Церкви в ке­лье моей явился святитель Патриарх Все­российский Тихон. Он стоял безмолвно, но рядом с ним никем не поддерживаемый упирался в потолок дорожный чугунный посох Патриарха, и чувствовалось, что сдвинуть его с места человеческими сила­ми просто невозможно. Патриарший по­сох! Он был неподъемным, и он был раз­винчивающимся. Вот что вручается в этот день интронизации пятнадцатому Святей­шему Патриарху Российскому!

И дай ему Бог сил и мудрости, да со­путствуют ему молитвы и помощь Всех святых, кои ныне явились восприемника­ми его венчания на торжестве Российской Церкви. И патриарший крест, теперь пред­шествующий новому Патриарху, с сего дня не символ только, но живое олицетворе­ние того внутреннего креста, воспринятого избранником.

И вместе с жезлом патриаршим новому Патриарху вручается и завет его предше­ственников и заветы, хранящиеся Церко­вью уже на протяжении тысячелетия.

И так случилось, дорогие мои, что я могу выс­казать эти заветы не из книг, но слышан­ные мной лично из уст Патриарха Пимена. Они прозвучали в частной беседе моей с Патриархом, но сказаны были так значи­тельно, так категорично и со властью.

Вот что было сказано милостью Божией Святейшим Патриархом Российским Пименом. Первое. Русская Православная Церковь неукоснительно должна сохранять старый стиль — Юлианский календарь, по кото­рому преемственно молилась тысячелетие Русская Церковь. Второе. Россия как зеницу ока призва­на хранить Святое Православие во всей чистоте, завещанное нам святыми нашими предками. Третье. Свято хранить церковно-сла­вянский язык — святой язык молитвенно­го обращения к Богу. Четвертое.

Церковь зиждется на семи столпах — семи Вселенских Соборах. Гря­дущий VIII Собор страшит многих, да не смущаемся этим, а только спокойно веру­ем в Бога. Ибо если будет в нем что-либо несогласное с семью предшествующими Вселенскими Соборами, мы вправе его постановления не принять.

И поэтому, други наши, да не смущает вас ничто: ни скоротечность времени, ни смятения, смущения и неразбериха совре­менного нам Вавилона в жизни стран и народов, уже захлестнувшие мир. Ибо все это обобщается одним понятием — мы живем во времена апокалипсические. Труд­но будет всем: и мирянам, истинно веру­ющим, и священнослужителям, верой и правдой служащим Богу. Но несравненно труднее тому, кто стоит ныне у кормила церковного корабля и несет на себе всю ответственность пред Богом за настоящее и будущее Церкви и народа Божия.

Вот о чем надо нам думать сейчас, дру­га наши, чтобы своими молитвами, не толь ко положенными по форме, но сердечны­ми, молить Господа, чтобы в настоящие сложные и многосложные дни хранил Сам Господь нашу веру, нашу Матерь-Церковь, наше Отечество и Первосвятителя с сон­мом архиереев и клиром в спасительном послушании Богу и Церкви.

И любовь Христова, нашим послушанием Богу рожденная, наполнит наши души и сердца крепостью и разумением, чтобы до проследнего удара сердца, до последнего дыхания исповедовать, что мы русские, крещенные, верно идущие по пути, указанному Господом и нашей чадолюбивой Матерью-Церковью. И пусть теперь набатом звучат для вас слова: «Бодрствуйте, стойте в вере, будьте мужественны, тверды» ( 1 Кор. 16, 13 ) .

Молитвенно пожелаем же сегодня, дорогие наши, кормчему церковного Российского корабля, вновь избранному и интронизированному Патриарху Алексию многих и долгих лет жизни. И помня, что первая плеяда десяти патриархов Патриархов Российских началась со святого Патриарха Иова, вторая после двухсотлетнего перерыва началась тоже святым Патриархом Тихоном, пожелаем и Святейшему Патриарху Алексию твердо и верно идти намеченной его предшествненниками стезей к святости.

28 мая (10 июня) 1990 года —————————————————————————————————- «Отмененный» чемпионат 27. 05. 2015 Священник Димитрий Шишкин Удивительно, какие неожиданные ассоциации вызывают иногда самые заурядные и обыкновенные вещи. Ехал я в автобусе и смотрел ( ведь надо же куда-то смотреть ) на болтающийся рядом с водительским местом вымпел – кажется, ещё советских времен. На нём были изображены две противостоящие друг другу в напряженных позах человеческие фигурки, а выше надпись: «Чемпионат по греко-римской борьбе».

И вот я смотрю, смотрю на этот трепыхающийся мотыльком вымпел, и пришла мне в голову странная мысль, что он символизирует собой драматическую многовековую борьбу греческой и римской традиции христианства. И, может быть, полезно нам поразмыслить со страхом Божиим и благоговением об этом загадочном и затянувшемся «чемпионате». И это сравнение не покажется таким уж странным, если мы вспомним, например, слова апостола Павла о том, что «надлежит быть и разномыслиям между вами, дабы открылись между вами искусные» ( 1 Кор. 11: 19 ) .

Невозможно отрицать, что западный мир обогатил нашу жизнь, особенно в области технологий, житейского удобства, комфорта, но также надо признать, что именно с Запада к нам пришло немало заразы душевной, нравственной… в смысле широком, так сказать, эпидемическом: вольнодумство, вольтерьянство, коммунизм… ну и дальше – всех «измов» не перечислишь – вплоть до нынешнего секулярного либерализма. Грустно только, что именно мы, славяне, как-то уж больно рьяно бросаемся воплощать в жизнь эти идеи, да ещё и с вселенским размахом. Так, чтобы каждую идею довести до крайнего и абсолютного своего раскрытия и предела, посмотреть, что она есть в совершенном и последовательном своем развитии. Безобразен человек русский без Бога, страшен, потому что культуры не хватает светской, этики… И слава Богу, что не хватает! Спрятаться не за что, прикрыть наготу, срам нечем – пусть весь мир смотрит и ужасается, что такое жизнь без Бога по сути своей, без ретуши. Бесы… бесы… – правильно Федор Михайлович чувствовал всё, предвидел. Да ведь прохмыкали, прокуксились скептически… вот вам и пожалуйста.

Так вот, я всё хотел понять, почему именно с Запада лезут к нам все эти гнилые мыслишки да идейки. Может, и не прав в чём – простите, ну уж что думаю, то скажу.

Все вы знаете, конечно, что до середины XI века Запад и Восток составляли единую Церковь. Церковь святая и кафолическая, с единым учением, хоть географически она и была разделена на Западную и Восточную, но в духовном отношении это не имело значения. Было даже время, когда папа Лев Великий – Римский епископ – отстаивал чистоту веры, а весь Восток склонялся к монофизитской ереси. Но бывало и наоборот. Словом, чистоту веры блюли одинаково и Восточные, и Западные отцы… одно слово – единая Церковь. Но потом на Западе (вот это важный момент!) в Символ веры – о котором договорено было, и именно соборно, сообща, что его менять нельзя ни на йоту, – на Западе в те слова, где говорится, что Дух Святой от Отца исходит, внесли поправочку маленькую… всего-то одно слово – «и от Сына», «Филиокве» знаменитое. Ну, казалось бы, какая разница! Так им помыслилось правильнее, и даже до сих пор богословы толкуют, спорят, о чем речь шла и кто прав. Но результат этой поправочки в истине стал катастрофическим – понимаете, как поправочка в расчётах… да вот хотя бы… Эйфелевой башни знаменитой – первое, что в голову пришло.

Только представьте, что какой-нибудь подмастерье Эйфелев взял бы да что-нибудь поменял в расчетах, в чертежах инженера-мастера… показалось ему, что так будет правильнее. И никто ошибочки его не заметил бы поначалу, стали бы детали, элементы производить в сталелитейных цехах, собирать их день за днем, как конструктор… а потом вдруг однажды ка-а-ак гигнулась бы эта башня… Шум, гам, скандал… катастрофа, погибшие, вероятно, были бы… газетчики зашумели бы, в парламенте дискуссии бы пошли: виновные наказаны, выводы сделаны… и подмастерьев больше к чертежам не допускают… Да и не только ведь с Эйфелевой башней так могло случиться, а и в реальности случается – только оглянитесь вокруг: дома рушатся, мосты проваливаются, спутники с неба падают, поезда с рельсов сходят, а всё зачастую из-за ошибок в расчетах, из-за неточностей происходит. Я именно это слово сейчас подчеркнуть хочу: из-за неточностей катастрофы страшные случаются… Так почему же вы думаете, что в вере не должно быть точности? Неужто вы полагаете, что отцы святые случайно постановили в Символе веры не менять не единой буквы? Так здесь и катастрофа предполагалась в случае искажения настолько масштабнее, насколько душа больше тела и даже, по слову Спасителя, более всего мира, в смысле – ценнее. Но вот дерзнули внести это свое Филиокве: мол, не только от Отца Дух Святой исходит, но и от Сына.

Словом, главное – чистота учения о Боге-Троице – нарушено было на Западе и именно в ущерб учения о Святом Духе – я это подчеркиваю и хочу, чтобы мы это твердо запомнили, потому что Церковь истинная не иначе созиждется, как благодатью Духа Святого. И никакие ухищрения человеческого гения действие Духа Святого заменить не могут. И именно Духом Святым открываются в Церкви тайны домостроительства, и никакими человеческими средствами эти понятия не приобретаются.

А на Западе… Вся история Западной церкви, да и культуры тоже – потому что культура западная неразрывно связана с историей церкви – так вот, вся история Западной церкви и культуры со времен позднего средневековья, так скажем, – это история угасания, деградации без действия животворящего Духа Святого. Вот в чем главный момент, без чего мы не поймем ничего. Дух Святой Западная церковь постепенно утрачивала, и всё остальное – только следствие этого истощания.

Потом говорят еще, что важнейшая причина разрыва Церквей – это гордыня непомерная Западной церкви, папизм, притязающий на вселенскую власть… Правильно… И именно гордыня есть первая и главная причина безблагодатности, богооставленности, потому что гордость и благодать несовместимы. Сами ведь знаете, что Бог гордым противится, а смиренным дает благодать. А теперь послушайте, на чем эта гордыня непомерная зиждется, на каком основании.

Известно, что церковь Западная, Римская, была основана апостолом Петром, и именно этого апостола Господь назвал основанием Церкви. Так и сказал Спаситель: «Ты – Петр, и на сем камне Я создам Церковь Мою, и врата ада не одолеют ее» ( Мф. 16: 18 ) . Вот латиняне и усвоили себе мысль, что основание единой Церкви положено в Риме и Римский епископ, как правопреемник апостола Петра, должен управлять Вселенской Церковью. Но уже это мнение свидетельствует о слепоте, внешнем и буквальном понимании того, о чем говорил Господь.

Припомним, при каких обстоятельствах Господь назвал апостола Петром, а «Петр» ведь означает «камень, скала», и природное имя апостола было, как известно, иное – Симон. Так вот, Петр единственный из апостолов исповедал Христа Сыном Божиим, и Господь, говоря об истинности этого утверждения, о правоте и истине веры апостола, назвал его Петром, то есть Камнем, подразумевая, конечно, камень подлинной, истинной веры. И именно на этом камне Господь обещал создать Церковь. Как видите, уже в толковании этого события можно заметить разночтения, разноречивость тенденций: буквального, внешнего толкования Западной церковью и сокровенного, духовного – Церковью Восточной. Но чтобы подтвердить, что не о человеке Петре как таковом и уж тем более не о его последователях говорил Господь, обещая создать Церковь, приведем другой эпизод – изумительный и, как мне кажется, глубоко провиденциальный, имеющий прямое отношение к развитию вообще западной цивилизации. Этот эпизод относится ко времени уже после того, как Господь назвал Симона Петром, а именно когда Он открыл ученикам, что Ему, Господу, надлежит пострадать, быть распятым за весь мир и умереть на Кресте, чтобы потом в третий день воскреснуть. Так не кто иной, как Петр, стал отговаривать Учителя от страданий, говоря, мол, Учитель, зачем?.. да не будет этого с Тобой!.. ведь всё только начало как-то мало-мальски устраиваться… Ты учишь, мы учимся… народ за нами ходит… слава, почет, уважение… да и просто стабильность, устроенность понятная, житейская, доступная пониманию… и вдруг – какие-то страдания, смерть, катастрофа… зачем, зачем это всё, Учитель? да не будет этого с Тобой! Мы Тебя так любим, не лишай нас Своего общения, не покидай, будь с нами здесь, на земле, подольше… Так примерно говорил Петр, и Господь, по слову Евангелия, обернулся к нему и сказал: «Отойди от Меня, сатана»! Вы слышите, что Господь сказал тому, кого недавно называл основанием Церкви?! «Отойди от Меня, сатана, – сказал, – потому что думаешь не о том, что Божие, но что человеческое» ( Мф. 16: 23 ) . И я хочу, чтобы мы запомнили эти слова, потому что именно в этот момент в апостоле проявилось то, чем будет жить Западная церковь, обозначился тот путь, по которому она в великом своем соблазне пошла. И дальше Господь говорит как будто прямо о Западной церкви, о цивилизации западной, о главном в ней. Послушайте, это важно: «Кто хочет душу свою сберечь, – говорит Господь, – тот потеряет ее» ( Мф. 16: 25 ) . То есть тот, кто захочет прилепиться к земле, к земной жизни с ее удобствами, наслаждениями, достатком, комфортом, властью, богатством… – тот душу свою погубит. Конечно, это о всяком вообще человеке сказано, но и ведь именно с Петром эти слова оказались не случайно связаны, как будто обозначил Господь тот соблазн, который от Петра переймет Западная церковь. Вот только Петр в себе этот соблазн преодолел – через покаяние глубочайшее после падения, через подвиг подлинной веры, а затем и через смерть мученическую… а церковь Западная по этому пути за своим первоверховным учителем идти не захотела. И именно с самого начала пожелала по-своему веровать, по-человечески понять всё и по полочкам разложить… в этом уже и было заложено основание будущей катастрофы.

В этом-то и беда, что латиняне не приняли Бога, Каков Он есть, а (страшно сказать) создали собственную идею о Боге и этой идее стали поклоняться и служить. Вместо того чтобы потрудиться приблизиться к осознанию в себе образа и подобия Божиего – они «сотворили бога» по образу и подобию своему, по образу и подобию падшего человека. Вот где человеческое становится препятствием спасению. Гуманизм светский – это уже было только осмысленное развитие данной идеи.

Вот и «сберегает» Запад душу свою в этом мире, заботится о ней… конституционно, законодательно… выпестывает свою свободу… свободу от страданий за истину, от скорбей ради правды… от Царствия Божиего. Это не случайное совпадение только. Мне так кажется, что это именно пророчество Господа… о судьбах мира, если угодно, о судьбах Западной церкви и Восточной, об истине, хранимой последней. А в чем эта истина? Да в том, что кто душу свою погубит ради Евангелия, тот ее спасет в подлинном, то есть в высшем, смысле. И вот опять же как верно это в отношении каждого человека, так верно и в отношении Церкви нашей Восточной, многострадальной, присно распинаемой ради Христа. Потому ведь Церковь наша и называется воинствующей, что в душах всех вообще и каждого в частности человека святость должна отстаиваться, утверждаться через отречение и попрание бесконечных темных и лукавых прилогов, через борьбу жесточайшую с грехом. И всё время эта борьба идет, непрестанно, а если не идет – значит, ты уже сдался и отошел от Церкви в область тьмы, пусть даже и усыпляющей сладостно и сытно до срока.

Ну, да это разговор отдельный. Я сейчас про Западную церковь хочу продолжить. Вот если нам допустить, даже допустить только, что лишила себя Западная церковь благодати Духа Святаго искажением чистоты учения, то что же остается? А остается организация человеческая, в основании которой лежит… вера? Вера, пожалуй, но вера без любви, потому что истинная любовь – это дар Божий, плод Духа Святого. Значит, вера лежит в основании – холодная, жестокая, потому что вера без любви непременно становится жестокой – и еще исполненной гордыни непомерной: умной, энергичной, корыстной, созидающей… но созидающей не на камне, а на песке человеческих страстей! О, как всё тут хитро замешано, как лукаво… Не на любви уже церковь эта держится и зиждется, а на страхе, власти, корысти и гордости. А любовь подменяется сентиментальностью, экзальтацией, как мёд иногда подменяют дешевой патокой.

Такой вот набор получается. Да и плоды соответствуют. Ну как, скажите мне, как это стало возможно, что Четвертый крестовый поход – крестовый!

вы только послушайте: призванный освободить Святую Землю от агарян – «ошибся адресом» да и духом, потому что взял и распял на кресте «сестру свою» – Церковь Восточную. Подло, предательски, страшно. Вы только подумайте, да какого падения внутреннего – не нравственного даже, а именно духовного – нужно было дойти, чтобы разгромить Константинополь, разграбить варварски… хуже варваров. Это же прямо помрачение. О каком просвещении тут можно говорить?! Разметали Византию братья христиане, растащили, разграбили. Вот вам первый плод безблагодатности – безумие. Потому что именно безумие, не осознающее себя, да ещё и кичащееся, есть первое и главное проявление богооставленности, бездуховности. Вы, может быть, обвините меня в резкости суждений… да только ненависти вовсе нет во мне, а только боль. Боль от осознания реальности.

Мы Возрождение теперь всё превозносим, Ренессанс. А откуда он появился, а главное – почему? Вот вопрос. И я здесь, может быть, опять не угожу кому-то, но скажу, как думаю. А я думаю, что Ренессанс начался именно от неудовлетворенности – да-да! – от отсутствия подлинно духовной жизни, от незнания реальности действительного Богообщения… от пустоты, если угодно… вроде как попробовали на небеса воззриться, да ничего там не увидели и стали земную жизнь устраивать, «реальную». Вот, вот оно самое и есть начало! «Душу свою сберечь» – помните? Вот что в основании лежит Возрождения – желание здесь, на земле, полноты вкусить от всех наслаждений возможных: физических… эстетических… нравственных даже… И всё это хотя вначале и не без веры как будто, но больше уже так… из деликатности, чтобы уж не отрекаться прямо. Но главное, главное именно плоть и душа, душевная жизнь. А вы послушайте, что апостол Павел об этой душевности говорит. « Душевный, – говорит, – человек не принимает того, что от Духа Божия» ( 1 Кор. 2: 14 ) . Вот в чём главная опора культуры Возрождения – в душевности. И то, что веру в Бога потом прямо уже осмеяли и отвергли, – это уже в самом основании было заложено, в желании душу свою «сберечь» от конфликта с мiром, который «во зле лежит», в примирении, срастании с ним. Вот основание современной светской цивилизации и корни её великого разочарования в Западной церкви. И призыв к высшей, духовной свободе – свободе в Боге – выродился со временем в призывы к либерализму как мере всех вещей, как к новой, безблагодатной, но универсальной вере. Не дала церковь Западная людям то, что должна была дать: прозрения духовного, огня не дала, – и остался один испуг и растлевающая вседозволенность.

Я не хочу сейчас рассуждать, осталось ли в церкви Западной хоть сколько-нибудь благодати или она совсем отсутствует… спасутся ли иноверцы или гореть им в геенне – модные нынче рассуждения, досужие. То Бог ведает. А вот о бесспорных и явных вещах сказать нужно. А бесспорна и очевидна сама тенденция, нацеленность западного человека на решение вопросов сугубо земных: безопасности, комфорта, удобства, достатка и удовольствий. Духовное если и интересует кого, то только в том смысле, чтобы обмануть, успокоить саднящую совесть, мятежность унять, неудовлетворенность, тоску приглушить. А избавиться от них – это, увы, никак, потому что происходят они от духовного голода.

От изгнания из жизни Бога. Но признать это для секулярного ума дело почти невозможное. Именно самое простое и отвергается с ужасом, брезгливостью и упрямством потому, что здесь поступиться надо гордыней своей… поверить! (Ах, какой кошмар – в Бога поверить! Да как же это можно!.. и зачем?!) Смириться под крепкую руку Божию… а для гордыни это дело немыслимое, и вот она изгаляется, обманывает несчастную душу, изобретает теории, методики и практики самые бессмысленные и извращенные, только чтобы обойтись без Бога, только чтобы счастья достичь без Него, доказать… И всё не хочет признать, что это невозможно, и в упрямстве своем доходит до безумия.

Ну, это то направление, светское, которое задала эпоха Возрождения… гуманизм… вера в человека как в меру всех вещей. А что же церковь (Западная, разумеется) ?

А она и дальше жила своей ущербной, душевно-плотской жизнью. И вера без любви, без радости всё более принимала болезненные, искаженные формы, всё более пропитывалась тревогами, ужасами грядущих мук, и страх этот помогал строить церковно-государственную жизнь. Ну и гордыня в прелестном сознании своей избранности продолжала повелевать и начальствовать. Вот тут уж и костры пошли… И что такое Европа современная как не испуг отшатнувшейся от инквизиции самовластной души? Всё законодательство, все «свободы» её пропитаны этим страхом, не изжитым ещё и в любом упоминании о Боге усматривающим угрозу темниц, костров и пыток. И за всё это вина лежит на католичестве, как ни крути… Но и роскошь ослабила Церковь, поистине римская, развращающая душу, потому что роскошь не может не развращать… и интриги как неизбежные игры безблагодатного разума… и индульгенции – торговля совестью… и всё это, конечно, не могло не вызвать протест, недовольство. Только протест уже не в душевном только, не в культурно-эстетическом смысле, а в духовном, высшем значении, если так можно выразиться.

И начались мятежные поиски истины, «освобожденные» не только от греховной накипи, приобретенной католичеством за века, но и от догматических и канонических «оков». Но тут уже прямо было что-то революционное. Не реформация в собственном смысле, а именно протест, отрицание. И начали плясать от печки, то есть от самих же себя, от тех же мнений человеческих, но только свободных от прежней, старой системы. Стали «новую церковь» создавать, как будто забыв или не желая помнить, что Церковь подлинная, Единая, Святая, Соборная и Апостольская уже существует, и сотворена она Христом ещё на заре новой эры. И всё, что было нужно, – это смириться, принять, приобщиться этой Единой Церкви. Но всё отмели реформаторы, от всего, как им кажется, лишнего отреклись, а главную болезнь, главный порок и язву унаследовали и даже не осознали. Я гордыню имею в виду. И потянулись опять… да не сотни даже, а тысячи отговорок и оправданий, почему нельзя просто взять и принять Православие. Вот ведь удивительно: простейшее дело – смирение, но для гордости оно мучительно, непреодолимо, как гора медная.

Они говорят: «Начнём сначала, вернёмся к Писанию, а Предание – это человеческое, наносное». Но, позвольте, разве само Евангелие – это не записанное предание? И потом ведь очень по-разному можно понимать одни и те же слова Господа, и всё наше Предание не что иное, как опыт благодатного, деятельного прочтения Нового Завета, опыт благодатной жизни, жизни по Евангелию, изложенный теми, кто не разговаривал только, а реально приобщился благодати Христовой. Бесценный опыт тех, кто прославлен в лике святых самой же Церковью. И этот богатейший, бесценный опыт отвергается – и во имя чего? Во имя нового предания, но предания внецерковного, творимого осуетившимся, безблагодатным разумом. И тут уж, как следствие свободы суждений и мнений, неизбежна многоголосица дроблений, разделений и обособлений. А где же то единство веры, о котором говорится в Писании? Где единое стадо? То есть оно-то есть, но реформаторов в нём нет.

И смотрите, с чего началась история католичества – с раскола, с того, что часть, пусть даже и значительная, откололась от целого – и притом от живого целого, а часть, отколотая или оторванная от живого, ведь обречена на разрушение или разложение, и процесс этот уже ничем не остановить, хотя бы он и имел значительную протяженность во времени, хотя бы и длился века.

Мёртвое живого не родит, и вот – в чувственную, «земную» душевность вылился как гуманизм светский, так и протестантство со своей идеей «комфортного» спасения. Именно здесь и смычка их произошла и согласие, в общем полное, хотя бы одни и верили в человека, а другие в Бога. Всё дробится, рушится, рассыпается, теряя энергию, жизненную силу, которую человек может черпать лишь в чистой вере, в такой вере, которая прорывалась бы через рамки и установки рутинного, обывательского сознания. Вы ведь знаете, что одних только протестантских деноминаций в мире уже несколько тысяч. И каждая о своем толкует. Какое уж тут единство веры?! Насмешка одна.

А гуманизм? Разве не из него проросли все новейшие, «вольные» безбожные идеи, начиная с просветителей – Вольтера, Руссо – и заканчивая свалившимся на наши с вами головы радикальным либерализмом с обещанием непременного счастья и плотского благоденствия. А ведь это не что иное, как… не следствие даже гуманизма, а именно полное и совершенное обнажение его сути, и уж теперь всё в истинном своем свете предстает, в откровенности полной.

Здесь понять надо: я вовсе не против любви к человеку. Но истинная любовь обымает всего человека, с его высочайшими запросами и устремлениями, а не только потворствует его низменным инстинктам, как это сейчас зачастую бывает.

Идея любви к человеку – это ведь основная идея христианства, но эта любовь не мыслится без соблюдения главной и первой заповеди – о любви к Богу, а когда первая заповедь оставляется, то и исполнение второй становится невозможно. И тогда идея любви к человеку Богоподобному вырождается в любовь к человеку обезбоженному, к человеку гибнущему, страстному, плотскому. И любовь становится такой же – плотской, гибнущей. Да это собственно и не любовь уже вовсе, а что-то иное, только по инерции называемое любовью. И эта инерция, лишенная источника жизни, источника вдохновения, веками вела западный мир в тупик.

Возродили на свою голову, а что? Идолопоклонство древнее, только не то – примитивное, с чурбаками деревянными, глиняными истуканами или статуями мраморными, а глубинное, с поклонением порокам, страстям и похотям. Вот они, демоны, выпущенные на свободу гуманизмом под видом многообразия личностных проявлений. Ещё и развитие инициировали всех сторон человеческой личности, без трезвенности, без внимания строгого, без разделения на добро и зло… так – всё в кучу и – всё хорошо. Доброзло такое… светотьма и правдоложь – всё, мол, хорошо! И эта философия оборачивается таким содомом, что сами содомляне от стыда покраснели бы… Вот он – человек без Бога, во всей своей ущербной, уродливой красе… купленный и полный раб страстей, похотей и пороков, считающий их свободным проявлением всех сторон своей «многогранной» личности и даже не помышляющий о собственном плачевном, рабском состоянии! Беда, беда! А как же Господь говорил: «Да будет слово ваше “да” или “нет”, а что сверх того – то от лукавого» ( Мф. 5: 37 ) ? Слышите, от кого «всейность» эта, только прикрытая фиговым листком «человеколюбия»?!

Господь говорил: «Познаете истину, и истина сделает вас свободными» ( Ин. 8: 32 ) . А Запад свободу от Истины захотел познать и нас заразил своим похотением смутным. А опомнятся когда сами, именно сами до полного разложения дойдут и вкусят горечь, копившуюся веками на дне сосуда с названием «лжесвобода». Он там уже есть – осадок этот, и никуда от него не деться, не отвернуть лица, не избежать… просто не допито еще до дна это добровольно и сознательно выбранное пойло… пойло греха, пьянящее болезненной сладостью. Но допьют, допьют – иначе попросту быть не может. Не потому говорю, что злой такой, а просто закон есть: «Возмездие за грех – смерть! » – и горше этой горести ничего нет. Вот когда до тоски самой крайней, смертной дойдут, когда обманывать себя уже никак невозможно будет, тогда и прозреют… да и то ещё вопрос. Потому что и опыт может ни в чём не убедить и вместо прозрения повергнуть в отчаяние… тут уж прямо вопрос веры будет стоять так: хочешь ли ты быть с Богом или нет? В этом-то проявлении свободной воли и будет проблеск последней надежды или уже окончательная погибель и тьма. Таково уж свойство гордыни: она будет себя бесконечно оправдывать, если только хоть искорка покаяния не промелькнет, хоть крупица сомнения в своей правоте не зародится в душе – тогда только, как в просвет, сможет благодать обильно пролиться, и уж тут никакие доказательства не понадобятся, потому что в благодати Сам Господь, любовь Его убеждает паче всяких уговоров и слов. А где благодать – там умиротворение, тишина и исцеление, даже восстание от смерти греховной, воскресение духовное и нравственное!

По странному совпадению греко-римская борьба, неизменно и по праву входившая в список основных олимпийских дисциплин, недавно была предложена к исключению из обязательной программы. Названная причина весьма характерна: слишком скучно… не актуально… Хочется чего-нибудь этакого. Например, вслед за пляжным волейболом ввести в обязательную олимпийскую программу танцы на шесте… или ещё что-нибудь «погорячее».

Людей всё меньше интересует истина и честная борьба в её отстаивании, зато всё больше интересует развлечение, зрелищность, эпатаж. И может быть именно это, а не пресловутые «скандалы» заставили недавно отречься от престола Римского понтифика? Осознание своего бессилия перед всепоглощающей энергией «постхристианского» равнодушия и гедонизма.

Церковь – это Тело Христово, созидаемое Духом Святым даже до сего дня, обретением, приобщением к высшей жизни новых и новых душ. Тут великая тайна! Каждый из нас, православных, хоть и часть от целого, но часть полновластная, разумная и свободная, вот почему ещё Церковь именуют Невестой Христовой! Что может быть теснее и вместе с тем свободнее, чем единство жениха и невесты, связанных взаимной любовью? Такова теснота общения, единство нерасторжимое в Духе, которое Он благоволил нам даровать. И если бы мы только понимали величие и высоту этого единства!

Но в Церковь прорастать надо, трудиться на этом поприще, и это вот и есть то, о чём сказано: «Царство Небесное нудится», то есть усилием приобретается, терпеливым трудом. Благодатная жизнь – это талант, которой мы все получаем в крещении и который требует от нас усердного и постоянного умножения. От одного таланта до пяти, от пяти до десяти и так далее… И умножается этот талант не иначе, как исполнением заповедей Божиих. Так что даже «отмененный чемпионат» всё равно продолжается, о чём и напоминает нам святой первоверховный апостол: «Не знаете ли, что бегущие на ристалище бегут все, но один получает награду? Так бегите, чтобы получить» ( 1 Кор. 9: 24 ) . Православие. ру ——————————————————————————————- ИСПОВЕДАНИЕ ПРАВОСЛАВНОЙ ВЕРЫ ПРОТИВ ЭКУМЕНИЗМА Текст Исповедания веры против Экуменизма составили и подписали клирики и монахи во время собрания, которое проходило в г. Волос (Греция) в апреле 2009 года. Он богословски взвешенный в своих выводах, раскрывающий отхождение православных экуменистов от Православного святоотеческого Предания и веры. Православные экуменисты, отмечается в тексте Исповедания веры, со своей стороны лишь совращают православную паству на путь заблуждения, сеют сомнение и всех приводят в состояние колебания, ведя к разделению и расколу. Поэтому «толкающие в эту экуменическую безответственность, положение которой, если она овладеет Церковным организмом, противно преданию наших Святых и, следовательно, они противятся им. Поэтому их позиция должна быть осуждена и отвергнута всеми иерархами и верующим народом».

Полный текст Исповедания веры мы далее и представляем «Мы по благодати Божией последовали благочестивым догматам и следуем всему, что есть в Единой Святой, Кафолической и Апостольской Церкви, веруем, что: Единственный путь для спасения людей – это вера в Святую Троицу

1, в дело и учение Господа нашего Иисуса Христа, продолжаемое в Его теле, Святой Церкви. Христос – это единственный истинный свет

2, не существует иного света, для того чтобы нас просветить, нет иного имени, которым мы могли бы спастись. «Ибо нет другого имени под небом, данного человекам, которым надлежало бы нам спастись».

5, они не ведут к истинному богопознанию и возрождению в Боге через крещение, но вводят в заблуждение людей и ведут их в погибель. Мы христиане, верующие во Святую Троицу не имеем того же Бога с другими религиями, ни с так называемыми монотеистическими религиями, иудаизмом и мусульманством, которые не верят во Святую Троицу.

Основанная Христом Церковь еще две тысячи лет тому назад, и ведомая Святым Духом, пребывает твердой и неуклонной в том, чему была научена Христом, и переданной Апостолами и сохраненной Святыми Отцами спасительной истине. Не сломленная жестокими гонениями от иудеев в самом начале и от идолопоклонников в последующие первые три столетия, Церковь Христова явила множество мучеников и вышла победительницей, доказав свое божественное происхождение. Как замечательно говорит свт. Иоанн Златоуст: «Нет ничего, человек, сильнее Церкви. Если ты воюешь с человеком, то или побеждаешь, или бываешь побежден; а когда воюешь с Церковью, то победить тебе невозможно, потому что Бог сильнее всех».

6После прекращения гонений и торжества Церкви над внешними врагами, то есть иудеями и идолопоклонниками, преумножились и усилились внутренние враги Церкви. Появились многочисленные ереси, которые старались извратить и исказить переданную веру с тем, чтобы верующие люди впали в смятение и чтобы у них ослабло доверие к евангельской истине и тому, что передано. Святитель Василий Великий делая схематический набросок состояния в Церкви, которое было создано ересью Ария и господствовало в Церкви в течение сорока лет, и административным путем, говорит: «Пренебрегаются догматы Отцов, уничтожаются апостольские предания их; в Церквах получают силу изобретения нововводителей; люди только хитрословят, а не богословствуют; мирская мудрость берет первенство, отринув похвалу Креста; пастыри изгоняются, а на их место вводятся волцы тяжцы ( Деян. 20, 29 ) , расточающие стадо Христово».

7То, что случилось с внешними врагами, верованиями, то же случилось и с внутренними, еретиками. Церковь через великих и просвещенных Святых Отцов определила и утвердила Православную веру на Поместных и Вселенских соборах по конкретных спорным учениям, но и в согласии Отцов (consensus Patrum) в целом по ряду вероучительных вопросов. Мы находимся в большей безопасности, когда следуем Святым Отцам и не смещаем границ, которые они установили. «Сообразуясь со Святыми Отцами» и «Не передвигая границ, которые установлены нашими Отцами» – вот то, что составляет твердый путь, и предохраняющий клапан Православной веры и жизни. Следовательно основными положениями нашего Исповедания являются следующие: Мы неизменно и не искажая храним то, что установили Соборы и Святые Отцы.

Мы восприняли все то, что они восприняли и осуждаем все то, что они осуждают, мы избегаем общения с теми, которые вводят новшества в веру. Мы не прибавляем, не удаляем какого-либо учения, и не изменяем его. Уже свмч. Игнатий Антиохийский, Богоносец в послании к св. Поликарпу Смирнскому пишет: « Всякий, глаголющий вопреки тому, что установлено, даже если бы и был бы достойным по вере, хотя бы и постящийся, или же пребывающий в девстве, или же творящий знамения, или же пророчествующий, пусть будет для тебя как волк в овечьей шкуре, действующий на погибель овец ».

8Свт. Иоанн Златоуст, изъясняя слова апостола Павла « тот, кто возвещает Евангелие не то, котороео вы приняли, анафема », подчеркивает, что Апостол « не сказал, что если кто-то проповедовал вам противное, или все ниспроверг, но даже если возвещается евангелие в чем то даже малом вопреки тому, что вы приняли, даже и случайно в чем-то поколеблена будет вера, да будет тому анафема ».

9VII Вселенский собор, заявляя в своём решении против иконоборцев, к клирикам Константинополя пишет: « Итак, мы последовали преданию Кафолической Церкви и ничего ни убавили, ни прибавили, но по наставлению апостола содержим предания, которые восприяли, и приемлем все и лобызаем все то, что изначально приняла не письменно и письменно Святая Кафолическая Церковь. Истинный и самый правильный суд церковный состоит в том, чтобы не допускать в ней нововведений, а также и не отбрасывать ничего. Итак, следуя отеческим законам и получив благодать от единого Духа, мы все, что касается Церкви, мы сохранили неизменно и без убавления ». 10 Вместе со Святыми Отцами и Соборами мы отвергаем и анафематствуем все ереси, которые появлялись на историческом пути Церкви Христовой. Из древних ересей, которые оживают сегодня, мы осуждаем арианство (которое оживает в лжесвидетелях Иеговы) и монофизитство, крайнего воззрения Евтихия и умеренного Севира и Диоскора, согласно с решением IV Халкидонского Вселенского собора и христологией великих Святых Отцов и учителей, таких как прп. Максим Исповедник,, прп. Иоанн Дамаскин и свт. Фотий Великий и богослужебными текстами.

Мы заявляем, что Папство является матерью ересей и заблуждений. Учение о Filioque, т. е. исхождении Святого Духа и от Сына, является противным тому, чему научил Христос о Святом Духе. В целом весь лик Святых Отцов и на соборах и в отдельности считают Папизм ересью, поскольку кроме Filioque оно породило множество других ересей, таких как первенство чести и непогрешимость папы, служение на опресноках, учение об очистительном огне, о непорочном зачатии Богоматери, о тварности Божественной благодати, об индульгенциях, изменил почти все учение о Крещении и практику его совершения, а также в отношении таинств Миропомазания, Божественной Евхаристии и других таинств, и превратил Церковь в светское государство.

Современный Папизм в церковном учении чрезмерно и во многом уклонился от средневекового Папизма, так что он не является более наследником древней Западной Церкви. Папизм ввел множество новых измышлений в «мариологии», как, например, учение о Богоматери как «соискупительнице» (corredemptrix, συλλυτρώτριας) человеческого рода. Папизм поддержал «Харизматическое движение» пятидесятнических организаций, как якобы духовные центры. Он усвоил восточные духовные методы молитвы и мышления. Он ввел новые новшества в богослужение, как например танцы и музыкальные органы. Римо-Католическая церковь сократила и существенно разрушила Божественную Литургию. В области Экуменической деятельности на II Ватиканском соборе она создала базу для основания Всерелигии, признавая у других религий «духовную жизнь». Догматический минимализм привел к крайнему снижению моральных требований из-за догматических ограничений и морали, в последствии это привело в моральному падению высокопоставленных клириков и росту среди клириков неуместной этики гомосексуализма и педофилии. 11 Последовательно стремясь к упрочению Униатства, этой карикатуры на Православие, папизм с помощью его, как Троянского коня, совращает верующих людей и занимается прозелитизмом, торпедируя диалог и обольщая якобы искренними предложениями о соединении.

После II Ватиканского собора появилось главным образом существенные коренные отличия Папизма и явилось его обращение к протестантизму, как, например, усвоение различных «духовных» движений Нью Эйдж.

Согласно свт. Симеону Фессалоникийскому, его Мистагогии, Папизм нанес Церкви величайший вред из-за которого произошли все вместе ереси и расколы. Православные имеют общение с папами до схизмы и многим папам как святым совершается празднование в день их памяти. После схизмы папы являются еретиками – они утратили право быть преемниками кафедры Рима, они не имеют апостольского преемства, поскольку у них нет веры Апостолов и Отцов. По этой причине мы каждый раз с папой « не только не входим в общение, но и называем его еретиком ». По причине изрекаемого богохульства на Святого Духа в учении о Filioque у них все действия Святого Духа являются безблагодатными. Согласно свт. Симеону их таинства недействительны. «Следовательно, богохульствуют те кто вводят новшества в отношении Святого Духа и слишком, богохульствуя против Святого Духа, и нет у них вообще Святого Духа, поскольку у них безблагодатным является все то, что благодатью Духа установлено, и они Его унижают, поскольку у них Дух не является Святым и у них нет вовсе духовности, и повсюду она тщетна и изгнана у них, и вопреки божественному преданию». 12 Тоже и в большей степени мы утверждаем относительно Протестантизма, который, являясь порождением Папизма, унаследовал множество ересей, добавил еще больше ересей.

Он отвергает Предание, принимая только Священное Писание (sola Scriptura) , которое оно перетолковывает, упраздняет священство как наделенное особой таинственной благодатью, отменяет почитание Святых и икон, унижает личность Богоматери, отвергает монашество. Из святых таинств протестанты принимают только Крещение и Божественную Евхаристию, но и относительно его изменяя учение и практику Церкви. Простентантизм учит об абсолютном предопределении (Кальвинизм) и об оправдании только верой, а с недавнего времени как нечто «прогрессивное», ввело у себя женское священство и брак гомосексуалистов, которых также возводит во священство. Однако, главным образом протестантизм утвердился в экклезиологии, что якобы не существует понятие о Церкви, какое имеется в Православном Предании.

Единственным способом восстановления нашего общения с еретиками является оставление еретиками их заблуждений и покаяние, с тем, чтобы появилось настоящее единство и мир, единство в истине, а не в заблуждении и ереси.

Для того, чтобы еретики были причислены Церкви Христовой каноническая акривия требует принятие ими Крещения. Прежнее их « крещение », совершенное вне Церкви, без троекратного погружения крещаемого в специально освященной молитвой воде и не православным священником, не является даже крещением, лишается благодати Святого Духа, которой нет ни в расколах ни в ересях, и, следовательно, не существует ничего, чтобы нас соединяло, как говорит свт. Василий Великий: «…но отступившие от Церкви уже не имели на себе благодати Святого Духа. Ибо оскудело преподаяние благодати, потому что пресеклось законное преемство. Но отторженные сделавшись мирянами, не имели власти ни крестити, ни рукополагати, и не могли преподати другим благодать Святого Духа, от которой сами отпали». 13 Поэтому совершенно безосновательными и пустыми являются попытки экуменистов настаивать на мнении, что мы с еретиками имеем общее крещение. 14 Однако кто-либо войти в Церковь может и стать ее членом не с помощью какого-то крещения, но с помощью единого и единственного крещения, которое совершается священником Церкви, имеющей священство.

Поскольку еретики продолжают пребывать в заблуждении, то мы избегаем с ними общения, в особенности совместных молитв. С вященные каноны в целом запрещают не только совместные служения и совместные моления в храмах, но и даже простейшие виды совместных молитв в специальных местах. Строгая позиция Церкви в отношении еретиков истекает из подлинной любви и искренней заинтересованности в их спасении, а также пастырского попечения о том, чтобы верующие не совращались в ересь. Тот кто любит – являет истину, не оставляет другого во лжи. Иного рода любовь и, вместе с тем, согласие и мир являются притворными и ложными. Существуют добрая война и плохой мир. «Ибо похвальная война (брань) лучше мира, разлучающего с Богом». 15 И свт. Иоанн Златоуст рекомендует: «…если же увидишь. что как-нибудь разрушается благочестие, не предпочитай согласие истине, но стой за нее мужественно, даже до смерти…однако нисколько не предавая истины». 16 И в другом месте он советует с особой выразительностью: «…чтобы вы под личиной любви не приняли ложного учения (догматов) ». 17 Эту позицию Святых Отцов усвоил и великий борец против латинян и исповедник Православной веры свт. Марк Эфесский Евгеник, который в своём Исповедании веры во Флоренции заключает следующее: «Все Учители Церкви, все Соборы и все Божественные Писания увещевают бежать от инакомыслящих и отступить от общения с ними. Итак, неужели же, всех их презрев, я последую за теми, которые под личиной ложного примирения призывают заключить Унию с теми, которые нарушили священный и божественный Символ и вводят Сына, как второго виновника Святого Духа? Ибо и прочие из нелепостей, из которых и одной только было бы достаточно для того, чтобы разойтись с ними, я оставляю в настоящее время не упомянутыми. Да не приключится мне когда сего, – о Утешителю благий! да не отступлю до такой степени от себя самого и от здравых суждений, но имея от Твоего учения и Тобою одухотворенных мужей, да приложусь к Отцам моим, вынося отсюда, если не иное что, так – благочестие (т. е. Православие) ». 18 Вплоть до XX столетия Церковь твердо и неизменно имела отрицательную и осуждающую позицию в отношении всех ересей, как это в точности утверждается в Синодике Православия, который читается в Неделю Православия. Анафематствуются ереси и еретики, всякое отделение, и дабы никакая из них не оставалась вне анафемы в конце имеется главный анафематизм: «Все еретики анафематствуются».

К сожалению, это понимание, твердая и непоколебимая позиция Церкви вплоть до 20 столетия стала понемногу утрачиваться, после изданного Окружного послания Вселенской Патриархии «Всем повсюду находящимся церквам Христовым», которым впервые ереси стали официально характеризоваться как церкви, которые вовсе не отчуждены от Церкви, но являются сродными. Оно рекомендовало « прежде всего воодушевлять и укреплять любовь между Церквями, не воспринимая другие церкви как чуждые и чужие, но как родными и своими во Христе, и сонаследниками и частями единого тела в возвещении Бога во Христе ». 19 Открытым в большей степени и с самого начала оказался путь для усвоения Православием, для формирования и развития в нем протестантстких измышлений, а теперь же и признания папы, ереси Экуменизма, этой всеереси, которая усваивает и узаконивает все ереси как церкви и оскорбляет догмат о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви. Патриархами и епископами еще в большей мере развивается, навязывается учение и внушается новый догмат о Церкви, новая экклезиология. Согласно этому догмату всякая Церковь не имеет права претендовать на некую исключительность, чтобы оценивать саму как имеющую характер соборной-кафолической и истинной Церкви. Всякая из них является неким осколком, некой частью, но не целой Церковью. Все вместе лишь составляют Церковь.

Ниспровегнуты все те границы, которые были положены Святыми Отцами, не существует реальной границы на пути между ересями и Церковью, между истиной и заблуждением. И ереси являются церквами, и конечно же все, как папская, которые теперь считаются церквами-сестрами, в которых во всех вместе с нашей Бог установил попечение о спасении людей. 20 И в ересях есть благодать Всесвятого Духа, поэтому и крещение у них, как и все таинства являются действительными. Те, которые крещены, к какой бы то ереси не принадлежали бы они, являются членами тела Христова, Церкви. Проклятия и анафемы соборов теперь не имеют силы, и необходимо их изъять из богослужебных книг. Укрывшись под крышей «Всемирного Совета Церквей» мы нашим пребыванием в нем в сущности предаем наше экклезиологическое самосознание. Мы уничтожаем догмат о Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви, догмат веры « в единого Господа, единую веру, единое крещение ». 21 Это уже исторического характера синкретизм, сегодня развился в межрелигиозный синкретизм, который уравнивает все религии с открытым Христом богочестием, боговедением и жизнью во Христе.

Следовательно подрывается не только догмат о Единой, Святой и Апостольской Церкви в отношении к ересям, но и фундаментальный догмат о уникальном в мире Откровении и спасении людей через Иисуса Христа в системе мировых религий. Это самое ужасное заблуждение, величайшая ересь во все века.

Православная Церковь является не только просто истинной Церковью. Только в ней существует вера Евангельская, в соборах и Святых Отцах, и следовательно только она представляет истинную кафолическую Церковь Христа. Согласно прп. Иустину Поповичу Экуменизм является общим наименованием для лжецерквей Западной Европы. Её общее имя – всеересь. 22 Эта всеересь воспринята многими православными патриархами, архиепископами, епископами, клириками, монахами и мирянами. Ей «безголовой» обучают, её применяют и её внедряют на деле любым способом общающиеся с еретиками, с помощью совместных молитв, взаимных визитов, пастырском сотрудничестве, поставляя себя тем самым вне Церкви. Наша позиция истекает из соборных канонических решений и из примеров Святых и она вполне очевидна. Всякий должен взять на себя свою ответственность.

Существует безусловно и коллективная ответственность, и главным образом экуменически мыслящих наших иерархов и богословов в отношении православной полноты и их паствы.

Поэтому мы со страхом Божиим и любовью заявляем, что такая позиция и их открытость в экуменической деятельности является со всех сторон осуждаемой, поскольку: а (они в действительности оспаривают наше православное святоотеческое предание и веру; б) сеют сомнение в сердцах паствы и многих колеблют, ведя к разделению и схизме; в (совращают паству, заводя ее в заблуждение и тем самым в духовную погибель.)

Итак, мы заявляем, что по этим причинам активно завлекающие в эту экуменическую безответственность, какое бы они не занимали положение в Церкви, противятся преданию наших Святых и следовательно являются противостоящими им.

Поэтому подобная позиция должна осуждаться и быть отвергнута в целом всеми иерархами и верующим народом.

Исповедание веры подписали и его подпишут очень многие. +Митрополит Пирейский Серафим, +Митрополит Этоакарнанийский Косма, +Митрополит Киферейский и Антикифирейский Серафим, архим. Иосиф, настоятель священной обители Ксиропотам, Святая Гора Афон, протопресвитер Георгий Металлинос, почетный профессор Богословского факультета Афинского университета, протопресвитер Феодор Зисис, почетный профессор Богословского факультета Фессалоникского университета, Архим. Марк Манолис, духовник и председатель «ПСП» (Всегреческого Союза Православных) , архим. Афанасий, настоятель священной обители Ставровуни, Кипр, Архим. Тимофей Саккас, настоятель священной обители Папаклит, Оропос, Архим. Кирилл Кехангиоглу, настоятель священной обители Пантократора Мелиссихору Ланкада, Архим. Саранти Саранту, настоятель храма Успения Богоматери Амарусио, Аттика, Архим. Максим Каравас, настоятель священной обители св. Параскевы Милохориу Птолемаида, Архим. Георгий Хаджиниколау, настоятель монастыря св. Троицы Ано Газеяс в Волосе, Архим. Афанасий Анастасиу, настоятель свящ. обители Большие Метеоры, Архим. Феоклитос Болкас, настоятель свящ. исихастирия прп. Арсения Каппадокийского.

протопресвитер Дионисий Тацис, Конитца, пресвитер Димитрий Псаррис, настоятель храма, пресвитер Анастасий Нгоцопулос, настоятель храма свт. Николая, Патры.

старец Фолипт монах, каливы честнаго Предтечи, скита св. Анны, Святая Гора Афон, Старец Гавриил монах, келлия свт. Христодула, святая Гора Афон, Старец Иларион монах, св. исихастирий Данилеи, Катунаки, Святая Гора Афон, Старец Стефан монах, св. исихастирий Данилеи.

1Послания свт. Геннадия II Схолария, патриарха Константинопольского. Π ερί τῆς μόνης ὁδοῦ πρός σωτηρίαν τῶν ἀνθρώπων, εἰς Γεωργίου τοῦ Σχολαρίου, Ἅπαντα τά εὑρισκόμενα, Oevres Complectes de Georges Schjlarios, T. I – VII, Paris 1928-1936, ed. L. Petit – X. Siderides – M. Jugie, t. III, 434-452

2Ин. 8, 12 « Я есмь свет миру; кто последует за Мною, тот не будет ходить во тьме, но будет иметь свет жизни ».

41Иоан. 4, 2-3 «Духа Божия и духа заблуждения узнавайте так: всякий дух, который исповедует Иисуса Христа пришедшего во плоти, есть от Бога. А всякий дух, который не исповедует Иисуса Христа пришедшего во плоти, не есть от Бога, но это дух антихриста, о котором вы слышали, что он придет и теперь есть уже в мире».

Διδαχές (καὶ Βιογραφία) . ἔκδ. Τῆνος. Ἀθήνα, Διδαχή Α 1, 37, σελ. 142 «Все веры являются ложными, фальшивыми, все от дьвола. Поэтму я принял истинную, божественную, небесную, спасительную, совершенную веру, и по моему разумению и по вашемутолько вера благочестивых и православных христиан является хорошей и святой, в нее мы уверовали и крестились во имя Отца и Сына и Святого Духа».

6Ὁμιλία πρό τῆς ἐξορίας. 1 ΕΠΕ 33, 186 См. в русском пер. Свт. Иоанн Златоуст. Творения. Репринт. М. 1994, т. 3, кн. 2, с. 444 Беседа перед отправлением в ссылку.

7Ἐπιστολή 90, Τοίς ἁγιωτάτοις ἀδελφοίς καὶ ἐπισκόποις τοίς ἐν τῇ Δύση 2, ΕΠΕ 2, 20 В русск. перводе См. Творения, ч. 2. письма писанные св. Василием в продолжении его епископства, 370-378гг. Письмо 86 (90) . К святейшим братиям и епископам на Западе.

8В русском переводе Послания этого текста нет, но он приводится в «Исповедании правосй веры…» св. Марка Эфесского

Εἰς Γαλ. Ὁμιλ. Κεφ. 1, PG 61, 624 Беседа на послание к Галатам. 10 См. Деяния Вселенских соборов. СПб. 1996, т. 4. VI и VII Вселенские соборы, стр. 605, 606. Послание боголюбезным иереям и клирикам святейшей Великой церкви Божией и всех церквей богохранимого царствующего града. Mansi, 13, 409-412. 11 О моральной распущенности и падении даже в среде клириков уже упоминал в начале 15 столетия свт. Симеон Фессалоникийский. См. Ἐπιστολήν Δογματικήν 16 ἐν. D. Balfur, Συμεῶν ἀρχιεπισκόποθ Θεσσλονίκης (1416 17 – 1429) . Ἔργα Θεολογικά, Ἀνάλεκτα Βλαστάδων 34, Θεσσλονίκη 1981, σελ. 218. 12 Διάλογος 23, ΠΓ 155, 120-121.

Ἐπιστολήπερί τῶν Μακαρισμῶν 5, ἐν D. Balfur, Συμεῶν ἀρχιεπισκόποθ Θεσσλονίκης (1416 17 – 1429) . Ἔργα Θεολογικά, Ἀνάλεκτα Βλαστάδων 34, Θεσσλονίκη 1981, σελ. 226 13 1- е каноническое правило свт. Василия Великого. См. Правила Православной Церкви с толкованиями Никодима, епископа Далматинско-Истрийского. Репринт. СТСЛ. 1996, т. 2, с. 368 14 В документе 9 Генеральной Ассамблеи ВСЦ 2006г. в Порт Аллегро, Бразилии, который был принят и представителями Православной Церкви, и проходило под названием «Called to be One Church», в 8 параграфе говориться: «Все крещенные являются соединенными во Христе в Его Теле». В 9 параграфе: «То что мы все вместе принадлежим Христу через крещение во имя Отца и Сына и Святого Духа, и это дает возможность в церквах, даже если они разногласят, совершать их водительство. Мы уверены в сущесвовании единого крещения, как точно также существует одно тело и один Дух, едина надежда нашего призвания, единый Господь, единая вера, единый Бог и Отец всех нас ( см. Еф. 4, 4-6 ) ». Митрополит Пергамский Иоанн (Зизиулас) в работе Orthodox Ecclesiology and the Ecumenical Movement, Sourozh Diocesan Magazine ( England, Augoust 1985, t. 21, p. 23 ) , излагая данную позицию, пишет: «В отношении крещения, даже если имеет место быть раскол, разделение, схизма, вы можете также говорить о Церкви… Православие, в моем понимании, принимает участие в экуменическом движении как движении крещенных христиан, которые находятся в состоянии разделения, потому что не могут выразить ту же веру совместно. И в конечном итоге это произойдет, потому что испытываемый нами сегодня недостаток любви, благодаря Богу, исчезает». 15 Ἀπολογητικός τῆς εἰς Πόντον φυγής 82, ΕΠΕ 1, 176, В русском переводе см: Святитель Григорий Богослов. Творения. Репринт. СТСЛ. 1994, т. 1. Слово 3. В котором свт. Григорий оправдывает свое удаление в Понт…, с. 54 16 Свт. Иоанн Златоуст. Беседы на Послание к Римлянам. М. Издат. совет МП, 1994, с. 770. Беседа 22, 2. Εἰς Ρωμ. Ὁμιλ. 22, 2. PG 60, 611 17 Свт. Иоанн Златоуст, Творения т. 11, ч. 1, Беседы на послание к Филлипийцам, 2. Εἰς Φιλιπ. Ὁμιλ. 2, 1. PG 62, 119 18 См. Святейшего митрополита Эфесского, кир Марка Евгеника, Исповедание правой веры, изложенное на соборе, бывшем с латинянами, во Флоренции. в книге архим. Амвросий (Погодин) . Святой Марк Эфесский и Флорентийская Уния., стр. 282-283 19 См. Ἰ. Καρμίρη, Τὰ Δογματικά καί Συμβολικά Μνημεῖα τῆς Ὀρθοδόξου Καθολικῆς Ἐκκλησίας, τόμ. 2, σελ. 958. 20 Совместное Заявление папы Иоанна Павла II и патриарха Варфоломея во время вторичного посещения Рима 29 июня 1995г. Ранее тоже самое завила Смешанная Богословская Комиссия по диалогу Православной Церкви с Римо-Католической в Баламанд, Ливане в 1993г. 21 Еф. 4, 5 22 Архим. Иустин Попович. Православная Церковь и Экуменизм.

Θεσσαλονίκη 1972, σελ. 224 ——————————————————————————————— Святитель Григорий Богослов, архиепископ ДНИ ПАМЯТИ: 7 февраля 12 февраля – Собор Трех святителей Оте­че­ством свя­то­го Гри­го­рия Бо­го­сло­ва бы­ла вто­рая, или юж­ная Кап­па­до­кия, го­род На­зи­анз, по име­ни ко­то­ро­го он и на­зы­ва­ет­ся На­зи­ан­зи­ном. Ро­ди­те­ли его бы­ли бла­го­род­ные и по­чтен­ные лю­ди: отец по име­ни так­же Гри­го­рий и мать Нон­на. Но отец его рань­ше был неве­ру­ю­щим, так как про­ис­хо­дил от неве­ру­ю­щих ро­ди­те­лей: от от­ца языч­ни­ка и ма­те­ри иудей­ки. В сво­ей ве­ре он и сле­до­вал обо­им, при­дер­жи­ва­ясь как язы­че­ско­го за­блуж­де­ния, так и иудей­ско­го неве­рия. В этом и со­сто­ит так на­зы­ва­е­мое ип­си­ста­рий­ское лже­уче­ние. Ма­терь же свя­то­го Гри­го­рия, бла­жен­ная Нон­на, про­ис­хо­ди­ла от хри­сти­ан­ских ро­ди­те­лей, и са­ма бы­ла бла­го­че­сти­вою хри­сти­ан­кою. С ран­не­го дет­ства она бы­ла вос­пи­та­на в бла­го­ве­стии и со­вер­шен­ней­шим об­ра­зом на­уче­на стра­ху Бо­жье­му, ко­то­рый есть на­ча­ло вся­кой пре­муд­ро­сти. По Бо­жье­му же пред­на­зна­че­нию, она бы­ла со­еди­не­на брач­ным со­ю­зом с неве­ру­ю­щим му­жем, чтобы и его при­ве­сти к свя­той ве­ре: «Ибо неве­ру­ю­щий муж освя­ща­ет­ся», по сло­ву Апо­сто­ла, «же­ною ве­ру­ю­щею»

7: 14 (. Так и слу­чи­лось. Нон­на, по­сто­ян­но убеж­дая сво­е­го му­жа бо­го­муд­ры­ми ре­ча­ми и со всем усер­ди­ем мо­лясь о нем Бо­гу, при­ве­ла его, с по­мо­щью Бо­жьей, к хри­сти­ан­ской ве­ре. Му­жу ее бы­ло от Бо­га та­кое ви­де­ние во сне: ему ка­за­лось, что он по­ет из псал­ма Да­ви­до­ва сло­ва, ко­то­рых он ни­ко­гда не имел в сво­их устах, а раз­ве толь­ко слы­шал ко­гда-ли­бо от сво­ей су­пру­ги, ча­сто мо­лив­шей­ся. Сам он ни­ко­гда не мо­лил­ся: он и не знал, как мо­лить­ся, и не хо­тел это­го. Сло­ва же, ко­то­рые он пел в сон­ном ви­де­нии, бы­ли сле­ду­ю­щие: «Воз­ра­до­вал­ся я, ко­гда ска­за­ли мне: пой­дем в дом Гос­по­день»)

Пс. 121: 1 (. Во вре­мя это­го пе­ния он ощу­щал в серд­це осо­бен­ную сла­дость, и, проснув­шись, воз­ра­до­вал­ся, а за­тем рас­ска­зал об этом сво­ей су­пру­ге. Она ура­зу­ме­ла, что Сам Бог при­зы­ва­ет му­жа ее к Сво­ей свя­той Церк­ви, — на­ча­ла еще усерд­нее по­учать его хри­сти­ан­ской ве­ре и на­ста­ви­ла его на путь спа­се­ния. В это вре­мя слу­чи­лось свя­то­му Леон­тию, епи­ско­пу Ке­са­рии Кап­па­до­кий­ской, от­прав­ляв­ше­му­ся на пер­вый все­лен­ский со­бор, со­зван­ный в Ни­кее, оста­но­вить­ся в го­ро­де На­зи­ан­зе. К нему при­ве­ла бла­жен­ная Нон­на сво­е­го му­жа, и Гри­го­рий был кре­щен ру­ка­ми свя­ти­те­ля. По при­ня­тии свя­то­го кре­ще­ния, он на­чал пра­вед­ную и бо­го­угод­ную жизнь, по­до­ба­ю­щую ис­тин­но­му и со­вер­шен­но­му хри­сти­а­ни­ну. При этом он на­столь­ко пре­успел в бла­го­ве­сти и доб­рых де­лах, что из­бран был впо­след­ствии на епи­скоп­ский пре­стол в том же го­ро­де На­зи­ан­зе) о чем бу­дет речь ни­же (.)

Жи­вя с та­ким му­жем в чест­ном су­пру­же­стве, бла­жен­ная Нон­на же­ла­ла стать ма­те­рью мла­ден­ца муж­ско­го по­ла. Она вос­сы­ла­ла усерд­ные мо­лит­вы к По­да­те­лю всех благ, чтобы Он да­ро­вал ей сы­на, и еще ра­нее за­ча­тия его обе­ща­ла, как неко­гда Ан­на Са­му­и­ла, по­свя­тить его на слу­же­ние Бо­гу. Гос­подь, ис­пол­ня­ю­щий во­лю бо­я­щих­ся его и вни­ма­ю­щий их мо­лит­вам, ис­пол­нил про­ше­нье серд­ца бла­го­че­сти­вой же­ны, и в ноч­ном сон­ном ви­де­нии Сво­им от­кро­ве­ни­ем пред­ска­зал ей име­ю­ще­го от нее ро­дить­ся от­ро­ка. И ви­де­ла бла­жен­ная Нон­на, еще рань­ше рож­де­ния сы­на, ка­ков он бу­дет ли­цом, и пре­дуз­на­ла его имя. Ко­гда за­тем она ро­ди­ла мла­ден­ца муж­ско­го по­ла, то на­рек­ла его по име­ни от­ца Гри­го­ри­ем, как это бы­ло ей пред­воз­ве­ще­но в сон­ном ви­де­нии. Она воз­но­си­ла ве­ли­кое бла­го­да­ре­ние Бо­гу и его про­мыс­лу вру­ча­ла рож­дён­но­го от­ро­ка; с пол­ным усер­ди­ем она при­но­си­ла в дар Бо­гу то, что по­лу­чи­ла от Него по мо­лит­ве. Од­на­ко не тот­час кре­сти­ли мла­ден­ца. В те вре­ме­на су­ще­ство­вал у мно­гих хри­сти­ан доб­ро­воль­ный обы­чай от­ла­гать кре­ще­ние до зре­ло­го воз­рас­та, и до то­го го­да, на ко­то­ром Хри­стос Гос­подь наш кре­стил­ся от Иоан­на в Иор­дане, — ча­ще все­го до трид­ца­ти трех с по­ло­ви­ною лет. Впо­след­ствии этот обы­чай, по ува­жи­тель­ным при­чи­нам, был устра­нен тем же свя­тым Гри­го­ри­ем Бо­го­сло­вом, Ва­си­ли­ем Ве­ли­ким, Гри­го­ри­ем Нис­ским и дру­ги­ми ве­ли­ки­ми от­ца­ми. Та­ким об­ра­зом, Свя­той Гри­го­рий был кре­щен, не тот­час по рож­де­нии, но, со­глас­но древ­не­му обы­чаю, при­ня­то­му у хри­сти­ан, кре­ще­ние его бы­ло от­ло­же­но до воз­рас­та лет Хри­сто­вых. От­рок был вос­пи­ты­ва­ем со­глас­но хри­сти­ан­ским обы­ча­ям. Ко­гда он до­стиг школь­но­го воз­рас­та, его тот­час на­ча­ли учить кни­гам. Воз­рас­тая го­да­ми, Гри­го­рий воз­рас­тал и ра­зу­мом. В со­от­вет­ствие сво­е­му име­ни [7], он был рас­су­ди­те­лен, бодр ду­хом, усер­ден в уче­нии, и пре­вос­хо­дил по уму сво­их сверст­ни­ков. Да­же от­ро­че­ские го­ды не слу­жи­ли ему пре­пят­стви­ем по­ни­мать то, че­му по­уча­ют­ся до­стиг­шие со­вер­шен­но­го воз­рас­та и ра­зу­ма. Еще в дет­стве он об­на­ру­жи­вал та­кое по­ве­де­ние, ка­кое свой­ствен­но стар­цам. Дет­ские иг­ры, пу­стые за­ба­вы и вся­ко­го ро­да зре­ли­ща, он нена­ви­дел, а упраж­нял­ся в го­раз­до луч­шем и про­во­дил вре­мя в уче­нии, а не в празд­но­сти. Ко­гда он до­стиг юно­ше­ско­го воз­рас­та, бла­го­че­сти­вая мать мно­ги­ми сво­и­ми ма­те­рин­ски­ми на­став­ле­ни­я­ми по­уча­ла его бла­го­ве­сти. Она по­ве­да­ла ему, что он есть плод ее мо­лит­вы, что усерд­ны­ми мо­лит­ва­ми она ис­про­си­ла его у Бо­га, и еще преж­де за­ча­тия об­рек­ла его на слу­же­ние Бо­гу. Доб­рый юно­ша сла­гал сло­ва ма­те­ри в серд­це сво­ем и про­све­щал­ся ду­шою в ве­ре, на­деж­де и люб­ви к Хри­сту, ис­тин­но­му Бо­гу. Бо­лее все­го он воз­лю­бил це­ло­муд­рие ду­ши и чи­сто­ту те­ла, а рав­но по­ста­вил се­бе за­ко­ном тща­тель­но хра­нить свое дев­ство до са­мой кон­чи­ны. К это­му он был вра­зум­лен ча­стью мно­го­крат­ны­ми и сер­деч­ны­ми ма­те­рин­ски­ми на­став­ле­ни­я­ми, а ча­стью быв­шим ему в юно­ше­ских го­дах сон­ным ви­де­ни­ем. О по­след­нем он сам, мно­го спу­стя, рас­ска­зы­вал так: од­на­жды, во вре­мя сна, ему по­ка­за­лось, что вбли­зи него сто­я­ли две де­ви­цы, об­ле­чен­ные в бе­лые одеж­ды. Обе бы­ли кра­си­вы ли­цом; воз­рас­том и го­да­ми оди­на­ко­вы. На них не бы­ло ни­ка­ких на­руж­ных укра­ше­ний: ни зо­ло­та, ни се­реб­ра, ни жем­чу­га, ни дра­го­цен­ных кам­ней, ни до­ро­гих оже­ре­лий; они не бы­ли укра­ше­ны ни шел­ко­вы­ми мяг­ки­ми одеж­да­ми, ни зо­ло­ты­ми по­я­са­ми; они не гор­ди­лись ни кра­со­тою ли­ца, ни рос­кош­ны­ми бро­вя­ми, ни рас­пу­щен­ны­ми во­ло­са­ми, ни ка­ки­ми-ли­бо дру­ги­ми осо­бен­но­стя­ми, ко­то­ры­ми мир­ские де­ви­цы ста­ра­ют­ся нра­вить­ся и улов­лять серд­ца юно­шей. Оде­тые про­сто в чи­стые бе­лые одеж­ды и скром­но опо­я­сан­ные, они име­ли не толь­ко го­ло­вы, но и ли­ца, по­кры­тые тон­ки­ми по­кры­ва­ла­ми. Гла­за их бы­ли опу­ще­ны вниз; ла­ни­ты крас­не­лись от де­ви­че­ско­го сму­ще­ния и сви­де­тель­ство­ва­ли о це­ло­муд­рии; уста на­по­ми­на­ли цвет яр­ко-крас­ной ро­зы; мол­ча­ни­ем сво­им он об­на­ру­жи­ва­ли ве­ли­чай­шую скром­ность. Свя­той Гри­го­рий, смот­ря на них, ощу­щал в сво­ем серд­це ве­ли­кую ра­дость и ду­мал, что это не зем­ные су­ще­ства, а выс­шие, пре­вос­хо­дя­щие при­ро­ду че­ло­ве­че­скую. Он, ви­дя, что он очень до­во­лен со­зер­ца­ни­ем их, воз­лю­би­ли его и об­ни­ма­ли его, как ди­тя свое. То­гда он спро­сил их: кто он, и от­ку­да при­шли? Пер­вая ска­за­ла, что она есть Чи­сто­та, а дру­гая на­зва­лась Це­ло­муд­ри­ем. При этом они разъ­яс­ни­ли, что пред­сто­ят пред пре­сто­лом Ца­ря сла­вы Хри­ста и услаж­да­ют­ся кра­со­тою небес­ных де­виц. Они го­во­ри­ли: — Будь, ча­до, еди­но­мыс­лен­ным с на­ми; ум свой со­еди­ни с на­шим умом и ли­цо свое сде­лай по­доб­ным на­ше­му. То­гда мы те­бя, бли­ста­ю­ще­го ве­ли­чай­шею свет­ло­стью, воз­не­сем на небе­са и по­ста­вим близ бес­смерт­но­го Тро­ич­но­го све­та.

Ска­зав это, они ста­ли под­ни­мать­ся на небо, и, по­доб­но пти­цам, воз­нес­лись вверх. От­рок Гри­го­рий про­во­дил их ра­дост­ным взгля­дом, по­ка они не скры­лись в небе­сах. Проснув­шись, он ощу­щал неска­зан­ную ра­дость, и серд­це его ис­пол­ни­лось ве­се­лья. С это­го вре­ме­ни он вос­пла­ме­нил­ся рев­но­стью к тща­тель­но­му охра­не­нию сво­е­го дев­ства. Он ста­рал­ся со­блю­сти его пол­ным воз­дер­жа­ни­ем, из­бе­гая вся­кой вкус­ной пи­щи, пьян­ства и пре­сы­ще­ния.

По рож­де­нии свя­то­го Гри­го­рия, бла­жен­ная Нон­на ро­ди­ла и дру­го­го сы­на, по име­ни Ке­са­рия, и дочь Гор­го­нию. Она вос­пи­ты­ва­ла их в бла­го­ве­стии и книж­ном уче­нии. Меж­ду тем, бла­жен­ный Гри­го­рий, же­лая усо­вер­шен­ство­вать­ся в ора­тор­ском крас­но­ре­чии, в школь­ной муд­ро­сти и вся­кой мир­ской эл­лин­ской уче­но­сти, от­пра­вил­ся сна­ча­ла в Ке­са­рию Па­ле­стин­скую, ко­то­рая в то вре­мя сла­ви­лась шко­ла­ми и уче­но­стью. Там он имел учи­те­лем ри­то­ра Фес­пе­сия. За­тем он пе­ре­шел в Алек­сан­дрию, со­би­рая со­кро­ви­ща муд­ро­сти у мно­гих му­жей и обо­га­ща­ясь умом. По­сле это­го он по­же­лал от­пра­вить­ся в Афи­ны и сел на эгин­ский ко­рабль вме­сте с языч­ни­ка­ми. Ко­гда плы­ли ми­мо ост­ро­ва Са­мо­са, под­ня­лась на мо­ре силь­ная бу­ря. Все от­ча­и­ва­лись в спа­се­нии сво­ей жиз­ни и пла­ка­ли в ви­ду те­лес­ной смер­ти. Гри­го­рий же пла­кал, бо­ясь ду­хов­ной смер­ти, так как еще не был кре­щен, а толь­ко огла­шен. Он вспо­ми­нал преж­де быв­шие чу­де­са Бо­жий в во­дах: пе­ре­ход Из­ра­иль­тян чрез Черм­ное мо­ре и спа­се­ние Ио­ны из чре­ва ки­та. Он с воп­ля­ми мо­лил­ся Бо­гу? про­ся из­бав­ле­ния от ги­бе­ли в вол­нах. Эти его бед­ствия во вре­мя мор­ско­го пу­те­ше­ствия бы­ли от­кры­ты ро­ди­те­лям его в сон­ном ви­де­нии. Они тот­час ста­ли на мо­лит­ву и про­ли­ва­ли пред Бо­гом го­ря­чие сле­зы, про­ся у Него по­мо­щи бед­ству­ю­ще­му на мо­ре сы­ну. Бог, хра­нив­ший ра­ба Сво­е­го Гри­го­рия на поль­зу мно­гим и при­го­тов­ляв­ший его в стол­пы Церк­ви, укро­тил сви­ре­пую бу­рю и за­пре­тил вет­рам; на мо­ре на­сту­пи­ла пол­ная ти­ши­на. Все, на­хо­див­ши­е­ся на ко­раб­ле, ви­дя се­бя, сверх ожи­да­ния, спа­сен­ны­ми от ги­бе­ли и как бы вы­рван­ны­ми из уз смер­ти, про­сла­ви­ли Хри­ста Бо­га. Они зна­ли, что толь­ко при­зы­ва­ни­ем его все­силь­но­го име­ни в мо­лит­ве Гри­го­рия укро­ще­но мо­ре. Сверх то­го, один юно­ша, то­ва­рищ свя­то­го по пу­те­ше­ствии, ви­дел но­чью во сне, во вре­мя вол­не­ния и бу­ри, что мать Гри­го­рия, бла­жен­ная Нон­на, по­спеш­но при­шла по мо­рю, взя­ла по­гру­жав­ший­ся ко­рабль и при­ве­ла его к бе­ре­гу. Ко­гда вол­не­ние улег­лось, он рас­ска­зал всем о ви­де­нии, и все ис­по­ве­да­ли Бо­га Гри­го­ри­е­ва, как Ве­ли­ко­го По­мощ­ни­ка, — воз­бла­го­да­ри­ли его и уве­ро­ва­ли в Него. Кро­ме то­го, от­цу Гри­го­рия, со сле­за­ми мо­лив­ше­му­ся в На­зи­ан­зе о сыне сво­ем и за­тем уснув­ше­му по­сле мо­лит­вы, бы­ло и дру­гое ви­де­ние. Он ви­дел од­но­го ярост­но­го бе­са, Эрин­на, ко­то­рый ста­рал­ся по­гу­бить Гри­го­рия на мо­ре, Гри­го­рий же схва­тил его ру­ка­ми и по­бе­дил. Из это­го ви­де­ния узнал отец Гри­го­рия об из­бав­ле­нии сы­на от ги­бе­ли и воз­нес с су­пру­гою бла­го­да­ре­ние Бо­гу.

По­сле­ду­ю­щее пу­те­ше­ствие по мо­рю Свя­той Гри­го­рий со­вер­шил бла­го­по­луч­но и при­был в Афи­ны. Там, изу­чая свет­ские на­у­ки, он был для всех пред­ме­том удив­ле­ния вслед­ствие необы­чай­ной остро­ты сво­е­го ума и це­ло­муд­рен­ной жиз­ни. Спу­стя немно­го вре­ме­ни, при­был в Афи­ны и Свя­той Ва­си­лий ра­ди усо­вер­шен­ство­ва­ния в свет­ской муд­ро­сти. Оба они — Гри­го­рий и Ва­си­лий — ста­ли ис­крен­ни­ми дру­зья­ми и со­жи­те­ля­ми. Один у них был дом, од­на пи­ща, один дух, од­на муд­рость, один нрав, — точ­но у еди­но­утроб­ных бра­тьев. Оба они ста­ли зна­ме­ни­ты­ми и ува­жа­е­мы­ми в Афи­нах, ибо в те­че­нии неболь­шо­го вре­ме­ни они пре­взо­шли сво­их учи­те­лей; са­ми бу­дучи уче­ни­ка­ми, они ста­ли учи­те­ля­ми для сво­их учи­те­лей. В это же вре­мя, ко­гда Кон­стан­ций, сын Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го, цар­ство­вал над гре­ка­ми и рим­ля­на­ми, Юли­ан, став­ший впо­след­ствии ца­рем и от­ступ­ни­ком от Бо­га, учил­ся в Афи­нах фило­со­фии. О нем ча­сто го­во­рил Гри­го­рий: — Ка­кое ве­ли­кое зло вос­пи­ты­ва­ет гре­че­ская и рим­ская зем­ля!

Гри­го­рий и Ва­си­лий про­жи­ли в Афи­нах мно­го лет, изу­чи­ли все на­у­ки и усо­вер­шен­ство­ва­лись в них на­столь­ко, что са­ми воз­вы­си­лись над всею афин­ской муд­ро­стью. То­гда Ва­си­лий от­пра­вил­ся в Еги­пет к бо­го­вдох­но­вен­ным му­жам учить­ся муд­ро­сти ду­хов­ной, как об этом по­вест­ву­ет­ся в его жи­тии, а Гри­го­рия афи­няне убе­ди­ли сво­и­ми прось­ба­ми при­нять учи­тель­ское зва­ние. Про­жив там недол­го по­сле Ва­си­лия, Гри­го­рий услы­шал, что отец его по­став­лен в На­зи­ан­зе в епи­ско­па. Немед­лен­но он воз­вра­тил­ся на ро­ди­ну к от­цу сво­е­му, имея уже трид­цать лет от рож­де­ния, и при­нял свя­тое кре­ще­ние от рук от­ца. Он хо­тел тот­час от­речь­ся от ми­ра и ид­ти в пу­сты­ню, но, бу­дучи удер­жи­ва­ем от­цом, оста­вал­ся при нем до­ма. Он по­ста­вил для се­бя пра­ви­лом — ни­ко­гда не упо­треб­лять клят­вы и не при­зы­вать име­ни Бо­жье­го всуе, и со­хра­нил это пра­ви­ло до кон­ца сво­ей жиз­ни. Он по­сто­ян­но за­ни­мал­ся чте­ни­ем Бо­же­ствен­ных книг и про­во­дил в Бо­го­мыс­лии дни и но­чи; неод­но­крат­но он со­зер­цал в ви­де­ни­ях и Хри­ста. Отец про­тив во­ли по­ста­вил его пре­сви­те­ром, а за­тем хо­тел по­свя­тить его и в епи­ско­па, но свя­той Гри­го­рий, укло­ня­ясь от та­ко­го са­на и по­че­стей, а так­же, стре­мясь к ино­че­ско­му без­мол­вию, тай­но бе­жал из до­ма и при­шел в Понт к сво­е­му дру­гу, свя­то­му Ва­си­лию. По­след­ний так­же был уже пре­сви­те­ром и устро­ил в Пон­те мо­на­стырь, ку­да со­бра­лось мно­же­ство ино­ков. Он пи­сал к Гри­го­рий из Пон­та, на­стой­чи­во при­гла­шая его к се­бе. Та­ким об­ра­зом, они сно­ва, как и рань­ше в Афи­нах, на­ча­ли жить вме­сте, имея каж­дый в дру­гом об­ра­зец доб­ро­де­те­ли и под­ра­жая один дру­го­му. Вме­сте же они пи­са­ли для ино­ков уста­вы пост­ни­че­ской жиз­ни. Так про­жил Свя­той Гри­го­рий со свя­тым Ва­си­ли­ем до­воль­но дол­го.

Меж­ду тем умер брат Гри­го­рия Ке­са­рий. Ро­ди­те­ли мно­го пла­ка­ли о нем. При этом отец пи­сал к Гри­го­рий, слез­но убеж­дая его воз­вра­тить­ся до­мой и по­мочь ему в ста­ро­сти. Бла­жен­ный Гри­го­рий, ча­стью бо­ясь ослу­шать­ся от­ца, а ча­стью ви­дя нуж­ды Церк­ви, силь­но сму­ща­е­мой в то вре­мя ере­сью Ария, в ко­то­рую и отец Гри­го­рия, как не по­лу­чив­ший бо­го­слов­ско­го об­ра­зо­ва­ния, был от­ча­сти со­вра­щен, воз­вра­тил­ся из Пон­та в На­зи­анз. Здесь он по­мо­гал со­ста­рив­ше­му­ся от­цу в цер­ков­ном управ­ле­нии и в хо­зяй­ствен­ных за­бо­тах, разъ­яс­нил ему ве­ред ари­ан­ской ере­си и утвер­дил его в пра­во­сла­вии.

По смер­ти ца­ря Кон­стан­ция, сы­на Кон­стан­ти­на, на пре­стол всту­пил Юли­ан, и то­гда ис­пол­ни­лось о нем про­ро­че­ство Гри­го­рия: ве­ли­кое зло при­нес этот без­за­кон­ник; он от­кры­то от­рек­ся от Хри­ста и воз­двиг го­не­ние на Цер­ковь Хри­сто­ву. Свя­той Гри­го­рий бо­рол­ся с ним мно­ги­ми сво­и­ми бо­го­муд­ры­ми со­чи­не­ни­я­ми, изоб­ли­чая его за­блуж­де­ния, па­губ­ные язы­че­ские увле­че­ния и лож­ные ел­лин­ские бас­ни. Этот за­ко­но­пре­ступ­ник цар­ство­вал недол­го и по­гиб с по­зо­ром. По­сле него всту­пил на пре­стол бла­го­че­сти­вый царь Иови­ан, и сно­ва ста­ла про­цве­тать ве­ра Хри­сто­ва. По­сле Иови­а­на всту­пил на цар­ство ари­а­нин Ва­лент, и сно­ва ари­ан­ская ересь ста­ла рас­про­стра­нять­ся; пра­во­слав­ные бы­ли при­тес­ня­е­мы по­все­мест­но. То­гда же и в Ке­са­рии Кап­па­до­кий­ской ари­ан­ство мно­гих со­вра­ти­ло к за­блуж­де­ни­ям и внес­ло сму­ту в Цер­ковь Хри­сто­ву. Да­же епи­скоп Ев­се­вий, недо­ста­точ­но све­ду­щий в Бо­же­ствен­ном Пи­са­нии, на­чал ко­ле­бать­ся и до­пус­кать укло­не­ния от ис­тин­ной ве­ры. Узнав об этом, Свя­той Гри­го­рий на­пи­сал к нему, со­ве­туя упро­сить ав­ву Ва­си­лия — воз­вра­тить­ся в Ке­са­рии для борь­бы с за­блуж­де­ни­я­ми. Так­же он пи­сал и к са­мо­му свя­то­му Ва­си­лию, дру­же­ски со­ве­туя и про­ся, чтобы он, за­быв преж­ний гнев на него Ев­се­вия, от­пра­вил­ся в Ке­са­рии на по­мощь пра­во­слав­ным и сно­ва утвер­дил Цер­ковь, ко­леб­ле­мую ари­а­на­ми. Та­ким об­ра­зом, Свя­той Гри­го­рий, устро­ив сво­и­ми пись­ма­ми мир меж­ду епи­ско­пом Ев­се­ви­ем и свя­тым Ва­си­ли­ем, дал воз­мож­ность свя­то­му Ва­си­лию воз­вра­тить­ся в Ке­са­рию Кап­па­до­кий­скую. Тот­час по его воз­вра­ще­нии, ари­ане бы­ли по­срам­ле­ны, и од­ни из них умолк­ли, а дру­гие бе­жа­ли. Епи­скоп Ев­се­вий об­ра­до­вал­ся свя­то­му Ва­си­лию. Про­жив с ним в друж­бе неко­то­рое вре­мя, он скон­чал­ся, а на его ме­сто на пре­стол был воз­ве­ден пра­во­слав­ны­ми, про­тив во­ли, Свя­той Ва­си­лий Ве­ли­кий. Ере­ти­ки, него­дуя по это­му по­во­ду и чув­ствуя озлоб­ле­ние, устро­и­ли от­де­ле­ние го­ро­да Ти­ан от Ке­са­рии. В Ти­а­нах был в это вре­мя епи­скоп Ан­фим, при­твор­но ка­зав­ший­ся пра­во­слав­ным, а на са­мом де­ле ере­тик. Он с еди­но­мыс­лен­ны­ми ему епи­ско­па­ми от­де­лил­ся от Ва­си­лия и стал мит­ро­по­ли­том Ти­а­н­ским. Та­ким об­ра­зом, он устро­ил раз­де­ле­ние Кап­па­до­кий­ской об­ла­сти на две ча­сти, бла­го­да­ря че­му воз­ник­ли про­дол­жи­тель­ные спо­ры о пре­де­лах епар­хии. Свя­той Ва­си­лий, ви­дя, что неко­то­рые го­ро­да и се­ле­ния от­тор­га­ют­ся от его епар­хии, за­ду­мал устро­ить де­ло так: был меж­ду Ке­са­ри­ей и Ти­а­на­ми один незна­чи­тель­ный и ма­ло из­вест­ный го­род Са­си­ма. В нем Свя­той Ва­си­лий рас­су­дил устро­ить но­вую епи­скоп­скую ка­фед­ру и по­ста­вить там епи­ско­пом му­жа бла­го­че­сти­во­го; он на­де­ял­ся этим и пре­кра­тить рас­прю, и мно­гих лю­дей со­хра­нить для бла­го­че­стия. Не имея в ви­ду для этой це­ли опыт­но­го му­жа, он пи­сал к дру­гу сво­е­му, свя­то­му Гри­го­рию, про­ся его при­нять по­свя­ще­ние в епи­ско­па на ка­фед­ру в Са­си­ме, ибо ни­кто дру­гой не был бы на­столь­ко спо­со­бен утвер­дить там бла­го­че­стие, как имен­но он. Свя­той Гри­го­рий на­стой­чи­во от­ка­зы­вал­ся в пись­мах. Ва­си­лий мно­го раз пи­сал к нему, но, не до­сти­гая же­ла­е­мо­го, от­пра­вил­ся сам в го­ро­де На­зи­ан­зе и там, по­со­ве­то­вав­шись со ста­рым Гри­го­ри­ем, епи­ско­пом На­зи­анзским, от­цом Гри­го­рия, на­чал вме­сте с ним убеж­дать сво­е­го дру­га Гри­го­рия при­нять по­свя­ще­ние в свя­ти­тель­ский сан. Та­ким об­ра­зом, Гри­го­рий был вы­нуж­ден за­нять епи­скоп­скую ка­фед­ру в го­ро­де Са­си­ме. Ко­гда узнал об этом Ти­а­н­ский мит­ро­по­лит Ан­фим, при­чис­ляв­ший Са­си­му к пре­де­лам сво­ей епар­хии, то при­вел ту­да вой­ско с це­лью не до­пу­стить Гри­го­рия к за­ня­тию ка­фед­ры; он под­сте­ре­гал Гри­го­рия по пу­ти его сле­до­ва­ния. Свя­той Гри­го­рий, узнав во вре­мя пу­ти о коз­нях Ан­фи­ма и о при­ве­ден­ных им вой­сках, ушел в один мо­на­стырь и там уха­жи­вал за боль­ны­ми, а за­тем по­се­лил­ся в пу­стыне, ища же­ла­тель­но­го ему без­мол­вия. Спу­стя немно­го вре­ме­ни, он сно­ва, по прось­бе ро­ди­те­лей, воз­вра­тил­ся в На­зи­анз. Ро­ди­те­ли его уже силь­но со­ста­ри­лись и нуж­да­лись, по пре­клон­но­сти лет, в его по­мо­щи, тем бо­лее, что у них уже не бы­ло дру­гих де­тей, кро­ме его од­но­го. Ке­са­рий, дру­гой сын их, уже умер, как об этом уже ска­за­но, — а рав­но и дочь Гор­го­ния уже ото­шла в веч­ность. По­гре­бе­ние их обо­их брат, сей Свя­той Гри­го­рий, по­чтил над­гроб­ны­ми сло­ва­ми. За­тем он остал­ся у ро­ди­те­лей один, как зе­ни­ца ока, и ему не пред­став­ля­лось воз­мож­но­сти не ис­пол­нить прось­бы сво­их ро­ди­те­лей. Он дол­жен был по­слу­жить их ста­ро­сти и по­сле их кон­чи­ны со­вер­шить над ни­ми обыч­ное по­гре­бе­ние.

Ко­гда Свя­той Гри­го­рий воз­вра­тил­ся из пу­сты­ни в На­зи­ан­зе, отец его Гри­го­рий, уже из­не­мо­гая от ста­ро­сти, хо­тел еще при жиз­ни сво­ей устро­ить сы­на на епи­скоп­ской ка­фед­ре в На­зи­ан­зе. К это­му он по­буж­дал сы­на не толь­ко убеж­де­ни­я­ми и прось­ба­ми, а и клят­вою. Он же не от­ка­зы­вал­ся от по­пе­че­ний о бла­го­устрой­стве Церк­ви, не хо­тел так­же и ослу­шать­ся при­ка­за­ния от­ца, но при­нять епи­скоп­ский пре­стол от­нюдь не же­лал. — Невоз­мож­но мне, отец, — го­во­рил он, — по­ка ты еще жив и не ото­шел в веч­ность, при­нять твой пре­стол.

Отец, не на­ста­и­вая бо­лее на при­ня­тии сы­ном пре­сто­ла, и толь­ко воз­ла­гая на него по­пе­че­ние о Церк­ви, го­во­рил: — По­ка я жив, будь мне, сын мой, опо­рою ста­ро­сти, а по­сле мо­ей смер­ти сде­лай так, как те­бе бу­дет угод­но.

Ско­ро отец свя­то­го Гри­го­рия, пре­ста­ре­лый епи­скоп На­зи­анзский, пре­ста­вил­ся, про­быв на епи­скоп­ском пре­сто­ле со­рок пять лет. Про­жил он все­го сто лет. По­гре­бен он был с боль­шим тор­же­ством, при уча­стии свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, при­быв­ше­го на по­гре­бе­ние. Оста­ва­лась еще в жи­вых Нон­на, мать свя­то­го Гри­го­рия, дру­га Ва­си­лия, но и она в ско­ром вре­ме­ни по­чи­ла о Гос­по­де, так­же до­стиг­ши сто­лет­не­го воз­рас­та. Свя­той Гри­го­рий, по­хо­ро­нив сво­их бла­го­че­сти­вых ро­ди­те­лей, стал сво­бо­ден от по­пе­че­ний о них; но он хо­тел еще осво­бо­дить­ся и от сла­вы, тем бо­лее, что жи­те­ли род­но­го го­ро­да по­нуж­да­ли его за­нять, по­сле от­ца, епи­скоп­ский пре­стол. Он от­пра­вил­ся тай­но в Селев­кию и там оста­вал­ся при церк­ви свя­той пер­во­му­че­ни­цы Фек­лы. От­ту­да он был вы­зван дру­же­ски­ми прось­ба­ми Ва­си­лия Ве­ли­ко­го и, воз­вра­тив­шись, при­нял по­пе­че­ние о бо­га­дель­нях и боль­ни­цах. Свя­той Ва­си­лий, чтобы дать при­ют не име­ю­щим, где гла­ву при­к­ло­нить, по­стро­ил об­шир­ные зда­ния и, со­брав ту­да ни­щих и боль­ных, вдо­виц, си­рот и стран­ни­ков, за­бо­тил­ся об еже­днев­ной пи­ще для них, а по­пе­че­ние о них по­ру­чил сво­е­му воз­люб­лен­но­му дру­гу. Та­ким об­ра­зом, Свя­той Гри­го­рий был пи­та­те­лем ни­щих, слу­жи­те­лем боль­ных, успо­ко­и­те­лем стран­ни­ков.

В это вре­мя от ари­ан­ской ере­си, в те­че­ние уже мно­гих лет сму­щав­шей Цер­ковь Бо­жий, про­изо­шла, по­доб­но но­вой го­ло­ве от ка­кой-то гид­ры, но­вая ересь и со­блаз­ня­ла мно­гих. Это бы­ла ересь Ма­ке­до­ния, ху­лив­ше­го Ду­ха свя­то­го. Ари­ане ис­по­ве­до­ва­ли, что Отец есть Бог несо­здан­ный, пред­веч­ный, а Сын со­тво­рен, при­том не еди­но­су­щен и не со­прис­но­су­щен От­цу; ма­ке­до­няне же при­зна­ва­ли Сы­на рав­ным От­цу, но ху­ли­ли Ду­ха свя­то­го, при­чем од­ни го­во­ри­ли, что Он есть тварь, а не Бог, а дру­гие не при­зна­ва­ли его ни Бо­гом, ни тва­рью. Свя­той Гри­го­рий на­зы­вал их по­лу­а­ри­а­на­ми, так как они по­чи­та­ли Сы­на, но уни­жа­ли Ду­ха свя­то­го. Эта ересь осо­бен­но силь­но рас­про­стра­ня­лась в Ви­зан­тии. По убеж­де­нию свя­то­го Ва­си­лия Ве­ли­ко­го и по об­ще­му со­ве­ту мно­гих дру­гих пра­во­слав­ных епи­ско­пов, со­шед­ших­ся на со­бор, Свя­той Гри­го­рий, как муж глу­бо­ко­го ра­зу­ма и силь­ный в крас­но­ре­чии, дол­жен был от­пра­вить­ся в Ви­зан­тии для опро­вер­же­ния ере­ти­че­ско­го мудр­ство­ва­ния и для за­щи­ты пра­вых дог­ма­тов свя­той ве­ры. Но преж­де чем он от­пра­вил­ся в Ви­зан­тии, Свя­той Ва­си­лий, про­болев немно­го, скон­чал­ся. Так угас все­мир­ный све­тиль­ник ве­ры. Свя­той Гри­го­рий мно­го пла­кал о нем и, по­чтив его над­гроб­ным сло­вом, от­пра­вил­ся в пред­ле­жав­ший ему путь. Ко­гда он до­стиг цар­ствен­но­го го­ро­да Ви­зан­тии, то был встре­чен бла­го­че­сти­вы­ми хри­сти­а­на­ми с ра­до­стью. Он на­шел Цер­ковь Хри­сто­ву до край­но­сти ума­лив­ше­ю­ся. Ко­ли­че­ство ве­ру­ю­щих лег­ко бы­ло со­счи­тать, так как боль­шая часть го­ро­да по­шла в след ере­сей. Все хра­мы Бо­жьи, ве­ли­че­ствен­ные и бо­га­то укра­шен­ные, бы­ли в ру­ках ере­ти­ков. Один толь­ко неболь­шой и вет­хий храм свя­той Ана­ста­сии, от­верг­ну­тый ере­ти­ка­ми, был остав­лен пра­во­слав­ным. Свя­той Гри­го­рий тот­час, по­доб­но Да­ви­ду, во­ору­жив­ше­му­ся неко­гда пра­щей про­тив фили­стим­лян, во­ору­жил­ся сло­вом Бо­жьим про­тив ере­ти­ков, по­беж­дал их в спо­рах и уни­что­жил их дог­ма­ти­че­ские за­блуж­де­ния, как бы па­у­тин­ную сеть. еже­днев­но он об­ра­щал мно­гих от за­блуж­де­ния к пра­во­сла­вию сво­и­ми бо­го­муд­ры­ми и бо­го­вдох­но­вен­ны­ми ре­ча­ми и в те­че­ние ма­ло­го вре­ме­ни так уве­ли­чил со­став ве­ру­ю­щих чле­нов Церк­ви Хри­сто­вой, что невоз­мож­но и ис­чис­лить; чис­ло же ере­ти­ков со дня на День умень­ша­лось, так что сбы­ва­лось то, что ска­за­но в Свя­щен­ном Пи­са­нии о до­ме Да­ви­до­вом и до­ме Са­у­ло­вом: «Да­вид все бо­лее и бо­лее уси­ли­вал­ся, а дом Са­у­лов бо­лее и бо­лее осла­бе­вал»

3: 1 (. Еще не ми­но­ва­ло зло, при­чи­нен­ное Церк­ви ари­а­на­ми и ма­ке­до­ня­на­ми, как явил­ся но­вый ере­тик из Си­рии, Апол­ли­на­рий, ко­то­рый непра­виль­но мудр­ство­вал о во­пло­ще­нии Гос­под­нем. Он при­зна­вал во­пло­ще­ние неистин­ным: Хри­стос, буд­то бы, не имел ду­ши, а вме­сто нее — Бо­же­ство. Бу­дучи крас­но­ре­чив и ис­ку­сен в эл­лин­ской муд­ро­сти, он мно­гих увлек в свою ересь, а уче­ни­ки его разо­шлись по­все­мест­но, улав­ли­вая несве­ду­щих в бо­го­слов­ской на­у­ке и увле­кая их, как бы удою, в по­ги­бель. То­гда сно­ва доб­рый по­движ­ник бла­го­че­стия, Свя­той Гри­го­рий, пред­при­нял ве­ли­кий по­двиг, всту­пил в борь­бу с ере­ти­ка­ми, от­пав­ших от пра­вой ве­ры об­ли­чал, умо­лял, за­пре­щал, при­чем од­них утвер­ждал в ве­ре, а дру­гих вос­ста­нов­лял от па­де­ния. В это же вре­мя уче­ни­ки Апол­ли­на­рия, вра­ща­ясь сре­ди на­ро­да, кле­ве­та­ли на свя­то­го Гри­го­рия, буд­то он раз­де­лял Хри­ста на два ли­ца. Усерд­но рас­се­вая та­кую ложь по­все­мест­но, они воз­бу­ди­ли гнев и зло­бу на­ро­да про­тив свя­то­го: ведь, и кап­ля во­ды, при ча­стом па­де­нии про­би­ва­ет ка­мень. Лю­ди, неспо­соб­ные по­ни­мать хит­ро­спле­тен­ные ере­ти­че­ские ре­чи и ура­зу­меть глу­би­ну та­ин­ства во­че­ло­ве­че­ния Хри­ста, по­чи­та­ли ере­ти­ков, как ис­тин­ных пас­ты­рей, и при­зна­ва­ли их пра­во­слав­ны­ми учи­те­ля­ми; ис­тин­ный же пас­тырь, по­учав­ший бла­го­ве­сти, был при­зна­ва­ем ере­ти­ком. Воз­бу­див тол­пу, они бро­са­ли в свя­то­го кам­ни, как неко­гда иудеи — на свя­то­го пер­во­му­че­ни­ка Сте­фа­на; од­на­ко, они не мог­ли убить его, так как Бог хра­нил Сво­е­го угод­ни­ка. Не бу­дучи в со­сто­я­нии удо­вле­тво­рить сво­ей зло­бы, они звер­ски на­па­ли на него и пред­ста­ви­ли на суд на­чаль­ни­ку го­ро­да, как ка­ко­го-ли­бо бун­тов­щи­ка, ви­нов­ни­ка сму­ты и вол­не­ний. Свя­той, бу­дучи непо­вин­ным ни в ка­ком пре­ступ­ле­нии, при­том от­ли­ча­ясь кро­то­стью и сми­ре­ни­ем, сре­ди это­го бед­ствия и бес­при­чин­но­го на­па­де­ния на него на­ро­да, мо­лил­ся толь­ко Бо­гу, Хри­сту Сво­е­му: о име­ни Тво­ем, Хри­сте, «Ес­ли я пой­ду и до­ли­ною смерт­ной те­ни, не убо­юсь зла, по­то­му что Ты со мной»)

Про­си­яв та­ки­ми по­дви­га­ми и упор­ною борь­бою с ере­ти­ка­ми, Свя­той Гри­го­рий стал из­ве­стен всем; по­все­мест­но про­слав­ля­лась его муд­рость, и за нее он по­лу­чил но­вое имя от всей свя­той пра­во­слав­ной Церк­ви, имя бо­го­сло­ва, по­доб­но пер­во­му бо­го­сло­ву, свя­то­му Иоан­ну дев­ствен­ни­ку, воз­люб­лен­но­му уче­ни­ку Хри­сто­ву. Это имя бо­го­сло­ва, хо­тя свой­ствен­но и всем ве­ли­ким учи­те­лям и свя­ти­те­лям, так как все они бо­го­слов­ство­ва­ли, до­стой­но про­слав­ляя Свя­тую Тро­и­цу, од­на­ко, свя­то­му Гри­го­рий оно усво­е­но осо­бен­ным об­ра­зом и ста­ло его до­пол­ни­тель­ным име­нем. Оно да­но бы­ло Гри­го­рий Цер­ко­вью в знак его тор­же­ства и по­бе­ды над мно­ги­ми и ве­ли­ки­ми ере­ти­ка­ми. С это­го же вре­ме­ни и все ста­ли на­зы­вать его бо­го­сло­вом, Он был глу­бо­ко лю­бим пра­во­слав­ны­ми. Весь сонм бла­го­че­сти­вых лю­дей же­лал ви­деть его на пат­ри­ар­шем пре­сто­ле. При­том и алек­сан­дрий­ский пат­ри­арх Петр, при­няв­ший пре­стол по­сле Афа­на­сия Ве­ли­ко­го, пи­сал к свя­то­му Гри­го­рию Бо­го­сло­ву, по­ру­чая ему кон­стан­ти­но­поль­ский пат­ри­ар­ший пре­стол, как до­стой­ней­ше­му и по­нес­ше­му мно­го тру­дов на поль­зу Церк­ви Хри­сто­вой. Но тот­час яви­лось пре­пят­ствие это­му со сто­ро­ны злоб­ных лю­дей.

Был в Кон­стан­ти­но­по­ле один гре­че­ский фило­соф, из шко­лы ци­ни­ков, по име­ни Мак­сим, ро­дом егип­тя­нин. Он от­ли­чал­ся хит­ро­стью, лу­кав­ством, ли­це­ме­ри­ем и злоб­ны­ми на­ме­ре­ни­я­ми. Явив­шись к свя­тей­ше­му пас­ты­рю, Гри­го­рий Бо­го­сло­ву, он от­рек­ся от эл­лин­ско­го без­бо­жия и, по­сле кре­ще­ния, всту­пил в ло­но свя­той Церк­ви. Од­на­ко он жил в су­е­те ми­ра и ли­це­мер­но при­кры­вал­ся бла­го­го­ве­ни­ем, точ­но ове­чьей одеж­дой, в ду­ше оста­ва­ясь вол­ком, что и не за­мед­ли­ло об­на­ру­жить­ся. Свя­ти­тель Бо­жий Гри­го­рий, не по­до­зре­вая его лу­кав­ства, а об­ра­ще­ние его из язы­че­ства в хри­сти­ан­ство, счи­тая ве­ли­ким де­лом, при­ютил его у се­бя, как со­жи­те­ля и дру­га, сде­лал сво­им со­тра­пез­ни­ком и за­тем — чле­ном цер­ков­но­го кли­ра. Он же по­сле­до­вал при­ме­ру Иуды, — за­мыс­лил от­сту­пить от сво­е­го учи­те­ля и ду­хов­но­го от­ца и на­чал про­тив него борь­бу. Для ис­пол­не­ния сво­е­го за­мыс­ла он на­шел и по­мощ­ни­ка в ли­це од­но­го пре­сви­те­ра, не бо­яв­ше­го­ся Бо­га и ис­кус­но­го в ко­вар­ных пред­при­я­ти­ях. В со­ю­зе с ним Мак­сим на­чал хит­ро и тай­но дей­ство­вать, с це­лью вос­хи­тить пат­ри­ар­ший пре­стол в Кон­стан­ти­но­по­ле. Но так как для уда­чи та­ко­го де­ла необ­хо­ди­мо бы­ло мно­го де­нег, чтобы под­ку­пом и по­дар­ка­ми скло­нить к сво­е­му еди­но­мыс­лию боль­шин­ство, то они и на­ча­ли, преж­де все­го, за­бо­тить­ся о день­гах. При са­та­нин­ской по­мо­щи, они ско­ро на­шли же­ла­е­мое сле­ду­ю­щим об­ра­зом. При­шел в Ви­зан­тии с ост­ро­ва Фа­зо­са один пре­сви­тер, с боль­шою сум­мою де­нег, для по­куп­ки на цер­ков­ное стро­е­ние мра­мор­ных до­сок, при­во­зи­мых с Про­кон­ни­са. Обо­льстив его раз­лич­ны­ми несбы­точ­ны­ми обе­ща­ни­я­ми, за­го­вор­щи­ки от­ня­ли день­ги, ко­то­рых бы­ло до­ста­точ­но для до­сти­же­ния лу­ка­во­го за­мыс­ла, и по­сла­ли тай­но в Алек­сан­дрию мно­го бо­га­тых да­ров пат­ри­ар­ху Пет­ру, а рав­но его епи­ско­пам и кли­ри­кам, и убе­ди­тель­но про­си­ли при­слать в Ви­зан­тии епи­ско­пов, ко­то­рые воз­ве­ли бы Мак­си­ма на пат­ри­ар­ший пре­стол. Петр, пре­льстив­шись да­ра­ми и, как буд­то, за­быв о преж­нем сво­ем пись­ме к свя­то­му Гри­го­рий, тот­час скло­нил­ся на их прось­бы. Он по­слал в Кон­стан­ти­но­поль еги­пет­ских епи­ско­пов, ко­то­рые и при­бы­ли ту­да без за­мед­ле­ния. Ни­ко­му ни по­ка­зав­шись, ни пас­ты­рю Гри­го­рий, ни кли­ру, ни ко­му-ли­бо из на­чаль­ни­ков, они яви­лись с Мак­си­мом в цер­ковь во вре­мя со­вер­ше­ния утре­ни и уже при­сту­пи­ли к ру­ко­по­ло­же­нию, же­лая по­свя­тить Мак­си­ма в ар­хи­епи­ско­пы. Свя­той Гри­го­рий Бо­го­слов был бо­лен. Тот­час об этом ста­ло из­вест­но всем. В цер­ковь немед­лен­но со­бра­лись пре­сви­те­ры, чле­ны кли­ра и мно­же­ство на­ро­да, — как пра­во­слав­ные, так и ере­ти­ки. Все, удив­ля­ясь та­кой тон­кой хит­ро­сти и неза­кон­но­му по­свя­ще­нию, вос­пла­ме­ни­лись гне­вом и ста­ли кри­чать на при­быв­ших епи­ско­пов, вся­че­ски ста­ра­ясь по­ме­шать им в этом со­вер­шен­но неза­кон­ном де­ле. С по­зо­ром уда­лен­ные из церк­ви, они от­пра­ви­лись в дом од­но­го флей­ти­ста и там окон­чи­ли непра­виль­ное по­свя­ще­ние, а за­тем про­воз­гла­си­ли Мак­си­ма кон­стан­ти­но­поль­ским пат­ри­ар­хом при со­дей­ствии по­мощ­ни­ков, как из ду­хов­ных, так и из мир­ских лиц. Од­ни из них за со­гре­ше­ния бы­ли от­лу­че­ны от Церк­ви, дру­гие на­ня­ты за пла­ту, а иные обо­льще­ны обе­ща­ни­я­ми да­ров и по­че­стей; все та­кие бы­ли при­вер­жен­ца­ми Мак­си­ма и под­дер­жи­ва­ли его. Боль­шин­ство же, при­том по­чет­ней­шие граж­дане, вос­пла­ме­ни­лись гне­вом и по­ри­ца­ли Мак­си­ма рез­ки­ми уко­риз­на­ми и упре­ка­ми; они вы­ра­жа­ли неудо­воль­ствие и са­мо­му свя­то­му Гри­го­рий Бо­го­сло­ву за то, что он при­нял та­ко­го че­ло­ве­ка в со­жи­те­ли се­бе и удо­сто­ил его сво­ей друж­бы.

Свя­той от­ве­чал им: — Не гне­вай­тесь на ме­ня, му­жи, за то, что я бла­го­де­тель­ство­вал это­му че­ло­ве­ку, не пред­ви­дя его зло­бы. раз­ве мы по­вин­ны в том, что не мо­жем пред­ви­деть чьей-ли­бо зло­бы? Толь­ко од­но­му Бо­гу свой­ствен­но знать тай­ну внут­рен­ней жиз­ни че­ло­ве­ка. При­том, не са­мым ли за­ко­ном по­ве­ле­но нам — оте­че­ски и с лю­бо­вью от­вер­зать свое ло­но вся­ко­му при­хо­дя­ще­му к нам: «при­хо­дя­ще­го ко Мне», — го­во­рит Спа­си­тель, «не из­го­ню вон»

6: 37 (. Для ме­ня бы­ло важ­но уже и то, что Мак­сим от ел­лин­ско­го за­блуж­де­ния при­шел ко свя­то­му кре­ще­нию и, вме­сто слу­же­ния Гер­ку­ле­су, стал слу­жить Свя­той Тро­и­це. При­том, он ка­зал­ся доб­ро­де­тель­ным, хо­тя и ли­це­мер­но, — но ли­це­ме­рие его и зло­ба толь­ко те­перь яв­но об­на­ру­жи­лись. Нам не да­но ис­сле­до­вать та­кие де­ла; мы не про­ни­ка­ем в че­ло­ве­че­ские по­мыш­ле­ния, не зна­ем и бу­ду­ще­го, раз­ве толь­ко ко­гда Бог от­кро­ет нам его. Мы смот­рим толь­ко на ли­цо, а серд­це ви­дит Бог. Эти­ми сло­ва­ми на­род был успо­ко­ен и за­тем стал от­но­сить­ся еще с боль­шею лю­бо­вью к свя­то­му Гри­го­рий Бо­го­сло­ву. Мак­сим же от­пра­вил­ся вме­сте с со­бо­ром еги­пет­ских епи­ско­пов, по­став­ляв­ших его в ар­хи­ереи, к бла­го­че­сти­во­му ца­рю Фе­о­до­сию Ве­ли­ко­му, на­хо­див­ше­му­ся то­гда с вой­ска­ми в Фес­са­ло­ни­ке и про­сил об утвер­жде­нии его прав на Ца­ре град­ский пре­стол. Он, от­вер­жен­ный че­ло­век, не мог по­лу­чить утвер­жде­ния на ос­но­ва­нии цер­ков­ных уста­вов, а по­то­му и хо­тел по­лу­чить власть управ­ле­ния в церк­ви по цар­ско­му по­ве­ле­нию, имея в ви­ду ско­рее му­чи­тель­ство­вать, чем свя­ти­тель­ство­вать. Бла­го­че­сти­вый царь силь­но раз­гне­вал­ся и с угро­за­ми про­гнал от се­бя Мак­си­ма и при­быв­ших с ним епи­ско­пов. То­гда все они от­пра­ви­лись в Алек­сан­дрию, и там Мак­сим на­чал стро­ить по­доб­ные же коз­ни. Под­ку­пив зна­чи­тель­ною сум­мою де­нег кли­ри­ков алек­сан­дрий­ской церк­ви, Мак­сим дерз­ко и бес­стыд­но об­ра­тил­ся к пат­ри­ар­ху Пет­ру: «или ца­ре­град­ский пре­стол мне ис­хо­да­тай­ствуй, или я от тво­е­го не от­ступ­лю». Поль­зу­ясь ко­вар­ны­ми сред­ства­ми, он ко­пал ров для пат­ри­ар­ха и непре­мен­но осу­ще­ствил бы свое злоб­ное на­ме­ре­ние, ес­ли бы об этом не узнал ско­ро на­чаль­ник го­ро­да. Опа­са­ясь, чтобы в на­ро­де не вспых­ну­ло вол­не­ние, он с по­зо­ром из­гнал Мак­си­ма из Алек­сан­дрии.)

Меж­ду тем, Свя­той Гри­го­рий Бо­го­слов на­столь­ко был удру­чен в Кон­стан­ти­но­по­ле те­лес­ны­ми бо­лез­ня­ми, что вы­нуж­ден был от­ка­зать­ся от за­бот по управ­ле­нию кон­стан­ти­но­поль­скою цер­ко­вью и хо­тел воз­вра­тить­ся на ро­ди­ну свою, в На­зи­анз. Он ре­шил ска­зать на­ро­ду по­след­нее сло­во, в ко­то­ром убеж­дал рев­ност­но хра­нить ве­ру и тво­рить доб­рые де­ла. На­род по­нял, что он хо­чет оста­вить Кон­стан­ти­но­поль. По­слы­ша­лись в церк­ви вос­кли­ца­ния и гром­кий плач.

Все еди­но­глас­но на­ча­ли го­во­рить: — Отец! ухо­дя от нас, ты уво­дишь с со­бою и уче­ние о Свя­той Тро­и­це. Без те­бя не бу­дет в этом го­ро­де и пра­во­го ис­по­ве­да­ния Свя­той Тро­и­цы. Вме­сте с то­бою уй­дет из го­ро­да пра­во­сла­вие и бла­го­че­стие.

Слы­ша эти вос­кли­ца­ния и на­род­ный плач, Свя­той Гри­го­рий от­ло­жил свое на­ме­ре­ние и обе­щал оста­вать­ся с ни­ми, по­ка не бу­дет со­зван бли­жай­ший со­бор. В это вре­мя ожи­да­ли, что ско­ро со­бе­рут­ся епи­ско­пы и из­бе­рут на пат­ри­ар­ше­ство до­стой­но­го му­жа. Это­го же ожи­дал и Свя­той Гри­го­рий: толь­ко уви­дев на пат­ри­ар­шем пре­сто­ле до­стой­но­го пас­ты­ря, он на­ме­ре­вал­ся воз­вра­тить­ся на ро­ди­ну. Меж­ду тем бла­го­че­сти­вый царь Фе­о­до­сий вел вой­ну с вар­ва­ра­ми и, по­сле по­бе­ды над ни­ми, воз­вра­тил­ся в Кон­стан­ти­но­поль с тор­же­ством. Ари­ане по-преж­не­му вла­де­ли со­бор­ною пат­ри­ар­шею цер­ко­вью и име­ли сво­им пат­ри­ар­хом ари­а­ни­на Де­мо­фи­ла; у пра­во­слав­ных же оста­вал­ся неболь­шой и вет­хий храм свя­той Ана­ста­сии. Царь при­звал Де­мо­фи­ла и убеж­дал его — или при­нять пра­во­слав­ное ис­по­ве­да­ние, или же усту­пить свое ме­сто дру­го­му. Де­мо­фил, бу­дучи оже­сто­чен серд­цем, пред­по­чел луч­ше ли­шить­ся пре­сто­ла, чем оста­вить свои за­блуж­де­ния. То­гда царь от­дал свя­то­му Гри­го­рию Бо­го­сло­ву и все­му сон­му пра­во­слав­ных со­бор­ную цер­ковь, ко­то­рою ари­ане вла­де­ли со­рок лет, а рав­но и все дру­гие церк­ви. Ко­гда же ар­хи­ерей Бо­жий Гри­го­рий с кли­ром и на­ро­дом хо­тел вой­ти в цер­ковь, тол­па ари­ан, во­ору­жив­шись, как бы на вой­ну, ста­ла око­ло церк­ви, за­граж­дая для пра­во­слав­ных вход, а свя­то­му угро­жа­ли смер­тью. Ари­ане на­ня­ли од­но­го юно­шу, от­важ­но­го и дерз­ко­го, чтобы он, неза­мет­но по­до­шед­ши к Гри­го­рию, вон­зил ему меч в чре­во; но Бог спас Сво­е­го вер­но­го слу­жи­те­ля. То­гда под­нял­ся крик, шум и го­вор сре­ди ари­ан. Они непре­мен­но при­чи­ни­ли бы на­си­лие и зло пра­во­слав­ным, ес­ли бы не явил­ся сам царь и не ввел свя­то­го ар­хи­ерея в цер­ковь. Пра­во­слав­ные же с ве­ли­кою ра­до­стью и ве­се­льем вос­кли­ца­ли, про­слав­ляя Бо­га, про­ли­вая от вос­тор­га сле­зы и воз­да­вая ру­ки квер­ху. В са­мом де­ле, по­сле столь­ких лет они сно­ва по­лу­чи­ли свою свя­ты­ню! При этом они еди­но­глас­но взы­ва­ли к ца­рю, про­ся воз­ве­сти на пат­ри­ар­ший пре­стол Гри­го­рия Бо­го­сло­ва. Свя­той Гри­го­рий, бу­дучи слиш­ком ослаб­лен сво­и­ми по­сто­ян­ны­ми те­лес­ны­ми неду­га­ми, и не имея сил об­ра­тить­ся к на­ро­ду с ре­чью, в ви­ду об­ще­го кри­ка, объ­явил чрез од­но­го из сво­их кли­ри­ков: — Де­ти! те­перь вре­мя бла­го­да­ре­ния и про­слав­ле­ния еди­но­го, в Тро­и­це, Бо­га, Ко­то­рый да­ро­вал нам опять при­нять его свя­тую цер­ковь. По­это­му про­сла­вим ныне его ве­ли­кие ми­ло­сти, а о пат­ри­ар­шем пре­сто­ле по­ду­ма­ем по­сле, в дру­гое вре­мя.

На­род, вы­слу­шав этот от­вет свя­ти­те­ля, пе­ре­стал кри­чать. За­тем, по со­вер­ше­нии ли­тур­гии, все разо­шлись, про­слав­ляя Бо­га; ари­ане же за­молк­ли по­срам­лен­ные.

Бла­го­вер­ный царь Фе­о­до­сий весь­ма ува­жал свя­то­го Гри­го­рия Бо­го­сло­ва, как от­ца сво­е­го, но он не ча­сто при­хо­дил к ца­рю, хо­ро­шо па­мя­туя сло­ва Со­ло­мо­на: «Не уча­щай вхо­дить в дом дру­га тво­е­го, чтобы он не на­ску­чил то­бою и не воз­не­на­ви­дел те­бя»

Прит. 25: 17 (. Свя­той имел боль­шое усер­дие все­гда по­учать на­род, по­се­щать боль­ных и ле­чить их, по­мо­гать оби­жен­ным, за­щи­щать сла­бых и очи­щать свое ста­до от ере­ти­че­ских за­блуж­де­ний. Он уда­лял­ся ино­гда и в де­рев­ни, лю­бя без­мол­вие и ста­ра­ясь увра­че­вать от­ды­хом свои ча­стые бо­лез­ни и, та­ким об­ра­зом, сде­лать свое те­ло спо­соб­ным к даль­ней­шим тру­дам. Вла­дея боль­шим цер­ков­ным иму­ще­ством, он не при­сво­ил се­бе ни од­ной се­реб­ря­ной мо­не­ты, не до­пра­ши­вал так­же он и цер­ков­ных стро­и­те­лей, сколь­ко ими со­бра­но и сколь­ко ис­тра­че­но. По­след­нее он счи­тал де­лом не епи­ско­па, а свет­ско­го пра­ви­те­ля. Он на­став­лял всех хра­нить чи­стую со­весть. Из­не­мог­ши от непре­стан­ных тру­дов и по­чтен­но­го воз­рас­та, он од­на­жды за­бо­лел и ле­жал в по­сте­ли. На­род, узнав об этом, при­шел по­се­тить его. Он сел на по­сте­ли и стал спра­ши­вать: — Че­го вы хо­ти­те, де­ти? За­чем вы при­шли ко мне?)

При­шед­шие кла­ня­лись ему и бла­го­да­ри­ли за все тру­ды его, за то, что очи­стил го­род от ере­си, — за то, что свя­тые церк­ви, быв­шие мно­го лет в ру­ках ари­ан, воз­вра­тил пра­во­слав­ным, — за то, что мно­го бла­го­де­тель­ство­вал всем и сво­им уче­ни­ем и пас­тыр­ским по­пе­че­ни­ем. — Ныне же, от­че, — го­во­ри­ли они, — ес­ли ты от­хо­дишь к Бо­гу, то по­мо­лись о сво­ем ста­де, о бла­го­вер­ном ца­ре и обо всей Церк­ви.

Свя­той объ­явил, что бо­лезнь его не к смер­ти, а за­тем, по­учив их по обы­чаю, от­пу­стил. Ко­гда они на­ча­ли рас­хо­дить­ся, остал­ся один юно­ша, ко­то­рый, ухва­тив­шись за но­ги свя­то­го, со сле­за­ми и ры­да­ни­я­ми умо­лял его — про­стить ему его грех. Свя­той спра­ши­вал, в чем со­сто­ит его грех, но юно­ша ни­че­го не от­ве­чал, а толь­ко ры­дал и про­сил про­ще­ния. Один, из на­хо­див­ших­ся тут, ска­зал свя­ти­те­лю: — Это — твой убий­ца, от­че! По под­стре­ка­тель­ству ере­ти­ков, он хо­тел вон­зить меч те­бе в чре­во, но Хри­стос за­щи­тил те­бя. Вот он те­перь ка­ет­ся, и про­сить про­ще­ния.

Свя­той ска­зал юно­ше: — Гос­подь наш Иисус Хри­стос да бу­дет ми­ло­стив к те­бе, воз­люб­лен­ный сын, и да про­стит те­бе твои гре­хи. Толь­ко ты будь с это­го вре­ме­ни на­шим; оставь ересь и об­ра­тись к Хри­сту Бо­гу и слу­жи ему вер­но.

Так он от­пу­стил юно­шу, про­стив его. Весь го­род, узнав об этом, по­ди­вил­ся его незло­бию и вос­пла­ме­нил­ся к нему еще боль­шею лю­бо­вью. Ско­ро по­сле это­го на­ча­ли со­би­рать­ся в Ви­зан­тии епи­ско­пы, ча­стью для по­став­ле­ния пат­ри­ар­ха в цар­ствен­ном го­ро­де, а ча­стью для то­го, чтобы пре­дать ана­фе­ме ере­си на вто­ром все­лен­ском со­бо­ре. Ко­гда со­бра­лись пра­во­слав­ные епи­ско­пы в ко­ли­че­стве ста пя­ти­де­ся­ти, пред­се­да­те­лем со­бо­ра был из­бран Свя­той Ме­ле­тий ан­тио­хий­ский. То­гда же Свя­той Гри­го­рий Бо­го­слов, во­пре­ки сво­ей во­ле, и со скор­бью, бу­дучи боль­ным, при­нял пат­ри­ар­ший пре­стол, со­гла­сив­шись на прось­бы ца­ря и все­го на­ро­да. Спу­стя несколь­ко дней, Свя­той Ме­ле­тий, пат­ри­арх ан­тио­хий­ский, раз­бо­лел­ся и ото­шел к Гос­по­ду. Вслед за­тем яви­лись епи­ско­пы из Егип­та и Ма­ке­до­нии и ста­ли вы­ра­жать неудо­воль­ствие по по­во­ду на­зна­че­ния Гри­го­рия пат­ри­ар­хом, тем бо­лее что он был из­бран в их от­сут­ствие. Они утвер­жда­ли, что это на­зна­че­ние бы­ло непра­виль­ное, так как Гри­го­рий по­став­лен не алек­сан­дрий­ским, а ан­тио­хий­ским пат­ри­ар­хом; меж­ду тем, алек­сан­дрий­ский пат­ри­ар­ший пре­стол — пер­вый по­сле рим­ско­го и от него долж­но ис­хо­дить на­зна­че­ние пат­ри­ар­ха кон­стан­ти­но­поль­ско­го. Меж­ду епи­ско­па­ми про­изо­шли боль­шие несо­гла­сия, сму­ты и рас­при: од­ни го­во­ри­ли, что по­став­ле­ние Гри­го­рия бы­ло пра­виль­ным, а дру­гие воз­ра­жа­ли; при этом епи­ско­пы ссо­ри­лись меж­ду со­бою. Свя­той Гри­го­рий Бо­го­слов, ви­дя про­ис­шед­шие из-за него меж­ду епи­ско­па­ми рас­при и ссо­ры, об­ра­тил­ся ко всем им в со­бо­ре со сло­вом: — Я, свя­щен­ные и ува­жа­е­мые пас­ты­ри, — го­во­рил он, — не стре­мил­ся по­лу­чить власть над Кон­стан­ти­но­поль­скою цер­ко­вью, а ес­ли она воз­рос­ла и проч­но утвер­ди­лась мо­им по­том и тру­да­ми, то для ме­ня до­ста­точ­но — уго­дить этим Бо­гу и от Него ожи­дать се­бе воз­да­я­ния. Толь­ко лю­бовь мо­е­го сло­вес­но­го ста­да и об­щий суд свя­ти­те­лей при­ну­ди­ли ме­ня при­нять пре­стол; ныне же я ви­жу непри­язнь мно­гих ко мне. Знай­те же, что я не ищу ни бо­гат­ства, ни вы­со­ко­го по­ло­же­ния и по­че­стей; я не же­лаю но­сить зва­ние кон­стан­ти­но­поль­ско­го пат­ри­ар­ха и без огор­че­ния остав­ляю епи­скоп­ство; вы же со­ве­щай­тесь меж­ду со­бою и де­лай­те, что вам угод­но. Мне из­дав­на при­ят­на пу­сты­ня, и ли­ша­ю­щие нас пре­сто­ла не мо­гут ли­шить нас Бо­га.

Ска­зав это, он вы­шел и оста­вил пат­ри­ар­ший дом. Он по­се­лил­ся в неболь­шом, от­сто­яв­шем да­ле­ко от церк­ви, до­ми­ке, из­бе­гая раз­го­во­ров и спо­ров при­хо­див­ших к нему лю­дей. Од­на­ко, мно­гие из на­ро­да, при­хо­дя к нему, про­си­ли его, чтобы он ока­зал ми­лость сво­ей пастве и не остав­лял ее, по­сле то­го как вос­пи­тал и уве­ли­чил ее столь­ки­ми тру­да­ми и по­том. — По­ка­жи, отец, — го­во­ри­ли они, — свое рас­по­ло­же­ние к тво­им де­тям, ра­ди ко­то­рых ты так мно­го по­тру­дил­ся; по­свя­ти им и оста­ток дней сво­их, чтобы мы, про­све­щен­ные тво­им учи­тель­ством, име­ли, по­сле тво­ей кон­чи­ны, твое те­ло.

Свя­той Гри­го­рий, как ча­до­лю­би­вый отец, смяг­чил­ся серд­цем и недо­уме­вая, что ему де­лать, про­сил Бо­га ука­зать ему путь жиз­ни.

Ко­гда уве­ли­чи­лось чис­ло со­брав­ших­ся епи­ско­пов, а раз­до­ры и несо­гла­сия меж­ду ни­ми все еще про­дол­жа­лись, бла­жен­ный Гри­го­рий, став по­сре­ди со­бо­ра, об­ра­тил­ся к ним с ре­чью: — Му­жи и со­пас­ты­ри мои по управ­ле­нию свя­тым Хри­сто­вым ста­дом! Стыд­но вам, по­уча­ю­щим дру­гих хра­нить мир, вхо­дить в раз­до­ры меж­ду со­бою! Как вы мо­же­те дру­гих убе­дить к со­гла­сию и еди­но­мыс­лию, ес­ли не мо­же­те со­гла­сить­ся са­ми с со­бою? Но я умо­ляю вас пред еди­но­сущ­ною и Пре­свя­тою Тро­и­цею уста­но­вить мир и по­ка­зать вза­им­ную лю­бовь друг к дру­гу, чтобы вы в пол­ном со­гла­сии мог­ли устро­ить цер­ков­ные де­ла. Ес­ли же я — ви­нов­ник раз­но­гла­сия и разъ­еди­не­ния меж­ду ва­ми, то я ни­сколь­ко не до­стой­нее про­ро­ка Ио­ны. Вы­брось­те ме­ня за борт ко­раб­ля, — и то­гда пре­кра­тит­ся для вас вол­не­ние. Хо­тя я и непо­ви­нен в этой бу­ре, но я пред­по­чи­таю по­стра­дать, ес­ли вы это­го хо­ти­те. Толь­ко при­ми­ри­тесь меж­ду со­бою и будь­те еди­но­мыс­лен­ны; сверг­ни­те ме­ня с пре­сто­ла, из­го­ни­те из го­ро­да, толь­ко ис­ти­ну и мир, го­во­рю с про­ро­ком За­ха­ри­ем (Зах.)

Ко­гда он про­из­нес эту речь, все про­тив­ни­ки его усты­ди­лись и уми­ли­лись его сло­ва­ми. Свя­той же, оста­вив со­бор, за­ду­мал воз­вра­тить­ся на ро­ди­ну и по­шел про­сить ца­ря — от­пу­стить его на ро­ди­ну.

Он го­во­рил ца­рю: — Царь! да воз­даст те­бе Хри­стос в день су­да за все твои бла­го­де­я­ния, ока­зан­ные Церк­ви. Но не от­ка­жи мне, дер­жав­ный вла­ды­ка, в той ми­ло­сти, о ко­то­рой я ныне по­про­шу те­бя: я не про­шу те­бя ни о име­ни­ях, ни о срод­ни­ках; я не ищу мно­го­цен­ных по­кры­вал для жерт­вен­ни­ков, а хо­чу толь­ко об­лег­че­ния тру­дов сво­их. Пусть этим пре­кра­тит­ся за­висть мно­гих; пусть тво­им ста­ра­ни­ем до­стиг­нуть со­гла­сия епи­ско­пы! Ты, устра­нив­ший дер­зость вар­ва­ров, устра­ни и раз­до­ры свя­ти­те­лей. Укрась твою по­бе­до­нос­ную дер­жа­ву тем од­ним, чтобы епи­ско­пы до­стиг­ли ми­ра и со­гла­сия меж­ду со­бою. Это бу­дет до­стиг­ну­то, ес­ли ты от­пу­стишь ме­ня на ро­ди­ну. Об этой ми­ло­сти я про­шу те­бя; ока­жи мне, это по­след­нее бла­го­де­я­ние.

Царь был по­ра­жен сло­ва­ми свя­то­го и про­сле­зил­ся. Про­сле­зи­лись и быв­шие тут са­нов­ни­ки. Все чув­ство­ва­ли силь­ную лю­бовь к свя­то­му и не хо­те­ли от­пус­кать его. Он же, то ссы­ла­ясь на свою ста­рость и по­сто­ян­ные бо­лез­ни, то ука­зы­вая на про­ис­хо­дя­щие из-за него раз­до­ры меж­ду епи­ско­па­ми, про­дол­жал про­сить ца­ря и, на­ко­нец, убе­дил его — не удер­жи­вать его, а от­пу­стить, ку­да он хо­чет, дабы оста­ток дней сво­их про­ве­сти в ми­ре и от­дох­нуть от мно­гих тру­дов сво­их. От­пу­щен­ный ца­рем, он про­стил­ся со все­ми и дал бла­го же­ла­ния ми­ра сво­им сло­вес­ным ов­цам. Ко­гда он уда­лял­ся из го­ро­да, весь на­род про­во­жал его и пла­кал горь­ки­ми сле­за­ми. Тот­час же и неко­то­рые епи­ско­пы, влю­бив­шие свя­то­го Гри­го­рия и опла­ки­вав­шие его, ушли из го­ро­да и, оста­вив со­бор, воз­вра­ти­лись каж­дый к ме­сту сво­е­го слу­же­ния. Та­ко­вы бы­ли: Гри­го­рий Нис­ский, брат Ва­си­лия Ве­ли­ко­го, — Ам­фи­ло­хий Ико­ний­ский, Ев­ло­гий Эдес­ский, Ел­ла­дий Ке­са­рий­ский, От­рий Ме­ли­тин­ский и мно­гие дру­гие. Остав­ши­е­ся же на со­бо­ре епи­ско­пы из­бра­ли пат­ри­ар­хом се­на­то­ра Нек­та­рия.

Свя­той Гри­го­рий Бо­го­слов уда­лил­ся в Кап­па­до­кий­скую об­ласть и по­се­лил­ся на ро­дине, в де­ревне Ари­анз. Там он от­ды­хал, бу­дучи очень слаб. Од­на­ко, он не остав­лял тру­дов во сла­ву Бо­жью: он на­шел свой оте­че­ствен­ный го­род На­зи­анз за­ра­жен­ным апол­ли­на­ри­е­вою ере­сью и ста­рал­ся очи­стить его и лич­ны­ми уве­ща­ни­я­ми, и по­сла­ни­я­ми сво­и­ми. Ко­гда граж­дане про­си­ли его при­нять от­цов­ский пре­стол, он от­ка­зал­ся, а по­ста­вил им епи­ско­пом од­но­го пре­сви­те­ра, по име­ни Евла­лия, му­жа рев­ност­но­го в ве­ре и бла­го­че­сти­во­го. Сам он оста­вал­ся в пол­ном уеди­не­нии в се­ле­нии Ари­ан­зе. Там, про­жив неко­то­рое вре­мя и оста­вив по­сле се­бя мно­го на­зи­да­тель­ных со­чи­не­ний, он, в глу­бо­кой ста­ро­сти, ото­шел к неста­ре­ю­щей жиз­ни 25 ян­ва­ря. Он был с по­че­том по­гре­бен в го­ро­де На­зи­ан­зе. Спу­стя мно­го лет, бла­го­че­сти­вый царь Кон­стан­тин Баг­ря­но­род­ный пе­ре­нес его чест­ные мо­щи из На­зи­ан­за в Кон­стан­ти­но­поль и по­ло­жил в церк­ви Свя­тых Апо­сто­лов — в по­мощь и за­щи­ще­ние го­ро­ду и во сла­ву Хри­ста Бо­га, с От­цом и Свя­тым Ду­хом сла­ви­мо­го во ве­ки. Аминь.

——————————————————————————————————— Блаженная Ксения Петербургская ДНИ ПАМЯТИ: 21 июня (переходящая) – Собор Санкт-Петербургских святых; 6 февраля; 6 июня К числу лиц истинно-юродивых Христа ради, к числу истинно-блаженных, прошедших весь путь нравственного самоусовершенствования и всецело посвятивших себя на служение Господу Богу, бесспорно принадлежит и столь всем известная и глубоко чтимая подвижница XVIII века Ксения Григорьевна Петрова, почивающая на Смоленском кладбище в Петербурге.

К великому прискорбию всех почитателей рабы Божией Блаженной Ксении, память народная не сохранила нам решительно никаких известий о том, кто была Ксения по происхождению, кто были ее родители, где она получила образование и воспитание. Можно лишь с вероятностью предполагать, что по происхождению своему Ксения была рода не простого, ибо была она замужем за Андреем Феодоровичем Петровым, состоявшим в ранге полковника и служившим придворным певчим. Память народная, как мы сказали, не знает Ксению Григорьевну как женщину обычную, жившую обыкновенными человеческими интересами.

И, действительно, мало ли людей на Божьем свете, мало ли их было и в Петербурге? Где же их всех запомнить! Есть среди людей и много лиц замечательных, известных и при жизни и по смерти какими-либо выдающимися талантами, особливыми заслугами и перед родиной и перед Церковью Православной, но многие ли из них навсегда остаются в памяти народа? Нет, весьма и весьма немногие! Как все человеческое — и знаменитые некогда лица и их заслуги мало-помалу заволакиваются как бы туманом и, наконец, совершенно исчезают из памяти народа, совершенно забываются. Лишь мемуары истории надолго сохраняют известия, и то только о некоторых, особенно выдающихся деятелях. Но Ксения Григорьевна, будучи женой полковника, ничем не выделялась из среды других, современных ей женщин, не совершила она и никаких особенных заслуг ни перед Церковью Православной, ни перед своей родиной, а потому и память народная не сохранила о ней, за первые годы ее жизни, решительно никаких известий. Взамен этого память народная хорошо знает и твердо помнит Ксению Григорьевну, как женщину Христа ради юродивую, как подвижницу Божию, как Блаженную. Твердо помнит народная память и причину, послужившую для Ксении поводом к полному отрешению ее от мира, от всех мирских радостей, удовольствий, привязанностей. Причиной этой была совершенно неожиданная, внезапная смерть горячо любимого, цветущего здоровьем мужа Ксении Григорьевны — Андрея Феодоровича Петрова. Этот неожиданный удар так сильно поразил Ксению Григорьевну, так повлиял на молодую 26-летнюю, бездетную вдову, что она сразу как бы забыла все земное, человеческое, все радости и утехи, и вследствие этого многим казалась как бы сумасшедшей, лишившейся рассудка… Так на нее стали смотреть даже ее родные и знакомые, и особенно после того, как Ксения раздала решительно все свое имущество бедным, а дом подарила своей хорошей знакомой, Параскеве Антоновой. Родные Ксении подали даже прошение начальству умершего Андрея Феодоровича, прося не позволять Ксении в безумстве раздавать свое имущество. Начальство умершего Петрова вызвало Ксению к себе, но из разговоров с ней вполне убедилось, что Ксения совершенно здорова, а потому имеет право распорядиться своим имуществом, как ей угодно.

Так смотрели плотские люди на рабу Божию Ксению, не понимая того, что в душе ее со времени смерти мужа совершался великий переворот: происходило полное перерождение плотской женщины в женщину духовную. И, действительно, неожиданная смерть горячо любимого мужа, в котором сосредоточивалась вся цель и весь интерес ее жизни, ясно показала Ксении, сколь непрочно и сколь суетно земное счастие. Она сразу поняла, что истинного счастия на земле быть не может, что все земное служит лишь помехой, препятствием для достижения истинного счастия на небе в Боге. Вот почему раба Божия Ксения тотчас же, по смерти мужа, решилась освободиться от всего земного, от всех мирских привязанностей: имущество свое раздала бедным, дом подарила г-же Антоновой, а сама осталась решительно ни с чем, дабы ничто уже не служило ей препятствием к достижению истинного счастия на небе, в Боге. Для достижения же этого счастия она избрала тяжелый путь юродства Христа ради. Облачившись в костюм мужа, т. е. надевши на себя его белье, кафтан, камзол, она стала всех уверять, что Андрей Феодорович вовсе не умирал, а умерла его супруга Ксения Григорьевна и уже никогда потом не откликалась, если ее называли Ксенией Григорьевной, и всегда охотно отзывалась, если ее называли Андреем Феодоровичем. Какого-либо определенного местожительства Ксения не имела. Большею частью она целый день бродила по Петербургской стороне и по преимуществу в районе прихода церкви св. апостола Матфея, где в то время жили в маленьких деревянных домиках небогатые люди. Странный костюм бедной, едва обутой женщины, не имевшей места, где главу приклонить, ее иносказательные разговоры, ее полная кротость, незлобие — давали нередко злым людям и особенно уличным мальчишкам повод и смелость глумиться, смеяться над Блаженной. Но перед Блаженной всегда был образ великого, безвинного Страдальца — Христа, безропотно сносившего и поругания, и оплевания, и заушения, и распятие, и смерть. Вот почему и Блаженная так же безропотно сносила всякого рода глумления над собою. Лишь однажды, когда Ксения уже стала почитаться за угодницу Божию, жители Петербургской стороны видели ее в страшном гневе. Уличные мальчишки, завидя юродивую, по обычаю стали над ней смеяться, дразнить ее. Блаженная, по обычаю, безропотно сносила это. Но злые дети не ограничились одними издевательствами. Видя безропотность и беззащитность Блаженной, они наряду с издевательствами стали бросать в нее грязью, камнями… Тогда, по-видимому, и у Блаженной не хватило терпения. Как вихрь бросилась она за злыми мальчишками, грозя им своею палкою, которую всегда она носила с собою. Жители Петербургской стороны, увидя Блаженную в страшном гневе, пришли в ужас от поступка беспризорных, злых детей и тотчас же приняли все меры к тому, чтобы никто не обижал Блаженную.

Мало-помалу к странностям Блаженной привыкли, мало-помалу поняли, что она не простая побирушка-нищая, а какая-то особенная. Многие поэтому стали жалеть ее, старались чем-либо помочь ей. Эта жалость особенно стала проявляться с того времени, как камзол и кафтан мужа на Блаженной совершенно истлели, и она стала одеваться, зимой и летом, в жалкие лохмотья, а на босых ногах, распухших и красных от мороза, носила рваные башмаки. Видя едва одетую, измокшую или озябшую юродивую, многие давали ей теплую одежду, обувь, милостыню, но Ксения ни за что не соглашалась надеть на себя теплую одежду, и всю жизнь проходила в жалких лохмотьях — красной кофточке и зеленой юбке, или наоборот в зеленой кофточке и красной юбке. Милостыню она также не принимала, а брала лишь от добрых людей «царя на коне» (копейки с изображением всадника) , и тотчас же отдавала этого «царя на коне» таким же беднякам, как и сама она.

Бродя целыми днями по грязным, немощеным улицам Петербурга, Ксения изредка заходила к своим знакомым, обедала у них, беседовала, а затем снова отправлялась странствовать. Где она проводила ночи, долгое время оставалось неизвестным. Этим заинтересовались не только жители Петербургской стороны, но и местная полиция, для которой неизвестность местопребывания Блаженной по ночам казалась даже подозрительной. Решено было во что бы то ни стало разузнать, где проводит ночи эта странная женщина и что она тогда делает. И жители Петербургской стороны, и местная полиция сумели удовлетворить свое любопытство и успокоиться. Оказалось, что Ксения, несмотря ни на какое время года, несмотря ни на какую погоду, уходит на ночь в поле, коленопреклонно становится здесь на молитву и не встает уже с этой молитвы до самого восхода солнца, попеременно делая земные поклоны на все четыре стороны света.

В другой раз рабочие, производившие постройку новой каменной церкви на Смоленском кладбище, стали замечать, что ночью, во время их отсутствия, кто-то натаскивает на верх строящейся церкви целые горы кирпича. Долго дивились этому рабочие, долго недоумевали, откуда берется кирпич на верху строящейся церкви. Наконец, решили разузнать, кто мог быть этот даровой, неутомимый работник, каждую ночь таскающий для них кирпич. Оказалось, что этот неутомимый работник была раба Божия Блаженная Ксения.

Может быть, много и других, неведомых миру подвигов совершала Блаженная. К сожалению, при ней не было никого, кто мог бы быть свидетелем этих подвигов.

В одиночестве совершала она жизненный путь свой. Между тем, путь этот был длинный: целых 45 лет жила она после смерти своего мужа, целых 45 лет вела она неустанную борьбу с врагом человечества — диаволом и с гордостью житейской!

Где, почти необутая и еле одетая, Блаженная Ксения во все время своего странствования давала отдых, покой своему телу, — осталось известным одному только Господу Богу. Мы можем лишь удивляться тому, как могла она, старенькая и слабая, выдерживать наши проливные, пронизывающие до костей, осенние дожди, наши страшные, трескучие морозы, когда на лету мерзнут птицы, и легко застывают хорошо одетые, молодые, здоровые люди! Нужно было обладать или организмом сверхчеловеческим, или носить в себе такой сильный, внутренний, духовный жар, такую глубокую, несомненную веру, при которой и невозможное становится возможным. Но, припоминая великих угодников Божиих, которые силою своей веры творили дивные, непосильные и непонятые для человеческого ума чудеса, не будем и подвиги Блаженной считать небывалыми, невозможными для человека во плоти. А что Ксения Блаженная действительно имела такую веру, при которой все возможно, что она, живя телом в мире, душой своей всегда витала выше мира и пребывала всегда в живом, непосредственном общении с Богом, видно уже из того чудесного дара предвидения будущего, которым наделил Господь Свою угодницу, и благодаря которому Блаженная наперед знала о таких событиях, которые не могут быть предугаданы и предсказаны умом человеческим.

Дар прозорливости святой Блаженной Ксении Вот те случаи обнаружения дара прозорливости рабы Божией Ксении, которые надежно хранит народная память.

Однажды приходит в гости к купчихе Крапивиной Блаженная Ксения. Радушно встреченная хозяйкой и другими лицами, бывшими в квартире г-жи Крапивиной, Ксения несколько времени беседовала с ними, поблагодарила хозяйку за угощение, и, когда стала прощаться, то, указывая на Крапивину, сказала: «Вот, зелена крапива, а скоро, скоро завянет». Ни Крапивина, ни ее гости не придали какого-либо особого значения словам Блаженной, но оказалось, что в скором же времени молодая, цветущая здоровьем г-жа Крапивина неожиданно заболела и умерла. Тут только гости Крапивиной вспомнили слова Блаженной: «зелена крапива, но скоро завянет», и поняли, что этими словами она предсказала близкую кончину Крапивиной.

В другой раз приходит Ксения к своей хорошей знакомой, г-же Параскеве Антоновой, которой она раньше подарила свой дом, и говорит ей: «Вот ты тут сидишь да чулки штопаешь, и не знаешь, что тебе Бог сына послал! Иди скорее на Смоленское кладбище! » Антонова, с молодых годов хорошо знакомая с Блаженной, отлично знала, что с уст Ксении никогда не сходит слово неправды, а потому и теперь, несмотря на странность ее слов, тотчас же поверила, что, должно быть действительно, что-нибудь случилось особенное, и поспешно побежала на Смоленское кладбище. На одной из улиц Васильевского острова, вблизи Смоленского кладбища, Антонова увидала большую толпу народа. Влекомая любопытством, Антонова подошла к толпе и постаралась разузнать, что тут случилось. Оказалось, что какой-то извозчик сбил с ног беременную женщину, которая тут же на улице разрешилась от бремени мальчиком, а сама немедленно скончалась.

Сжалившись над ребенком, Параскева Антонова тотчас же взяла ребенка к себе. Узнать, кто была его умершая мать, кто был его отец, несмотря на усиленные старания как Петербургской полиции, так и самой Антоновой, не удалось, и ребенок остался на руках у г-жи Антоновой. Она дала ему прекрасное образование и воспитание. Впоследствии он сделался видным чиновником и до самой смерти берег и покоил свою приемную мать, будучи для нее самым почтительным и горячо любящим сыном. С глубоким благоговением относился он также и к памяти рабы Божией Блаженной Ксении, которая так много добра оказала его приемной матери и такое участие приняла в судьбе его, едва родившегося и уже оставшегося полным сиротой, ребенка.

Недалеко от часовни рабы Божией Ксении находится могила Евдокии Денисьевны Гайдуковой, скончавшейся в 1827 году. Эта Гайдукова принадлежала к числу тех лиц, которых любила и иногда посещала раба Божия Ксения. Однажды зашла к ней Блаженная Ксения в предобеденное время. Обрадованная ее приходом, Евдокия Денисьевна тотчас же поспешила накрыть на стол, усадила за стол Ксению и стала угощать ее чем Бог послал. Кончился обед. Евдокия Денисьевна стала благодарить Ксению за ее посещение и извиняться за плохое угощение. «Не взыщи, — говорила она, — голубчик Андрей Феодорович, больше мне угостить тебя нечем, ничего сегодня не готовила». «Спасибо, матушка, спасибо за твое угощение, — отвечала Ксения, — только лукавить-то зачем? Ведь побоялась же ты дать мне уточки! » Сильно сконфузилась Евдокия Денисьевна; в печи у ней, действительно, была жареная утка, которую она приберегала для отсутствующего мужа. Тотчас же бросилась Евдокия Денисьевна к печке и стала вынимать оттуда утку.

Но Ксения тотчас же остановила ее: «Нет, нет, что ты? Не надо, не надо, я не хочу утки. Ведь я знаю, что ты радехонька меня всем угостить, да боишься своей кобыльей головы. Зачем же его сердить? » Кобыльей головой Ксения называла мужа Евдокии Денисьевны, которого очень не любила за его пьянство, грубый характер и за скверную ругань в пьяном виде.

Однажды встретила Блаженная Ксения на улице одну благочестивую женщину, свою знакомую, остановила ее и, подавая ей медный пятак с изображением всадника, сказала: «Возьми пятак, тут царь на коне; потухнет! » Женщина взяла пятак, попрощалась с Ксенией и, недоумевая, что бы значили странные слова ее, пошла домой. Но едва она вошла в ту улицу, где она жила, как увидела, что загорелся дом ее. Не успела, однако, она добежать до своего дома, как пламя было потушено. Тут только поняла она, что означали слова Блаженной Ксении «возьми пятак; потухнет! » Время смерти и Почитание памяти ее по смерти.

К великому прискорбию всех почитателей Блаженной Ксении, до нашего времени не сохранилось решительно никаких известий о времени и обстоятельствах смерти и погребения рабы Божией Ксении. Лишь на основании некоторых данных можно с большей или меньшей вероятностию сделать некоторые предположения.

Составителю настоящей книжки, несмотря на самые тщательные, неоднократные розыски записи дня смерти и погребения Ксении Григорьевны Петровой или Андрея Феодоровича Петрова в росписях о погребенных, хранящихся в архивах Смоленского кладбища, начиная с 1777 года, найти не удалось. Можно таким образом предполагать, что Ксения скончалась ранее 1777 года (Все записи до 1777 года были уничтожены наводнением того же года) .

Но этому противоречит сохранившееся известие о том, что Ксения носила по ночам кирпич на вновь строющуюся церковь на Смоленском кладбище, а такою церковью могла быть только, существующая и теперь, церковь Смоленской иконы Божией Матери. А эта церковь начата постройкою в 1794 году и освящена в 1896 году. Стало быть, в эти годы Блаженная Ксения была еще жива. Если же предположить, что Ксения таскала кирпич на постройку какой-либо из ранее существовавших на Смоленском кладбище церквей, то этому предположению противоречит то обстоятельство, что все, ранее существовавшие на кладбище, церкви были деревянные и даже холодные, без печей, стало быть, и кирпич таскать туда было бесцельно. Вернее всего думать, что Ксения действительно таскала кирпич на постройку церкви Смоленской Божией Матери и, стало быть, была жива в 1794 — 1796 годах. Что же касается отсутствия записи о ее смерти и погребении в кладбищенских росписях, то это легко объясняется, с одной стороны, небрежностью, с какой велась в то время запись погребаемых; вследствие именно небрежности, многие лица, о которых достоверно известно, что они погребены на Смоленском кладбище, в росписях не значатся (например. Рыцари Мальтийского ордена; масса лиц, умерших от холеры в 1848 году и др.) , а с другой — весьма вероятным предположением, что все умершие, отпетые не на кладбище, вовсе не заносились в кладбищенские ведомости о погребаемых. Если это так, то и Ксения была отпета не на кладбище, а где-либо в приходской церкви; это предположение можно считать вполне вероятным. Наконец же XVIII века или даже на начало IХ-го, как приблизительное время смерти Ксении, указывают и некоторые другие данные: 1 (день смерти императрицы Елисаветы Петровны, 25 декабря 1761 г., предсказанный Ксенией; 2) даты на могильной плите Ксении: «осталась после мужа 26-ти лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год»; 3 (год смерти современницы Ксении — Евдокии Денисьевны Гайдуковой — 1827.)

Сопоставляя все эти данные, также и год постройки Смоленской церкви, можно думать, что Ксения умерла не ранее 1794 года (время постройки церкви) и не позже 1806 года (1761 г., — время смерти Императрицы Елисаветы Петровны + 45 лет странствования Ксении == 1806 г.) . Вот именно эти годы можно считать временем смерти Ксении; следовательно, дата рождения ее падает на 1719-1730 годы. Во всяком случае, точно определить год рождения и год смерти Блаженной, за неимением определенных данных, пока невозможно.

Что же касается обстоятельств смерти и погребения рабы Божией Ксении, опять-таки за неимением каких-либо данных, сказать об этом что-либо определенное трудно. Но, принимая во внимание то глубокое уважение и ту любовь, какими пользовалась Блаженная у всех жителей Петербургской стороны, принимая во внимание, что еще при жизни Блаженную считали за угодницу Божию, можно думать, что погребение ее было необычайно торжественно: с уверенностью можно думать, что все жители Петербургской стороны, где жила Блаженная, и вообще все знавшие ее при жизни, считали своею обязанностью дать последнее целование усопшей, проститься с ней и проводить ее до последнего места ее упокоения.

Были ли при этом какие-либо особенные, знаменательные проявления помощи от Блаженной, известий не сохранилось. Во всяком случае, если бы даже и не было подобных проявлений, чего мы отнюдь не смеем утверждать, тем не менее все почитатели усопшей, все получившие от нее какую-нибудь помощь, какую-нибудь ласку при ее жизни, старались молитвами своими отблагодарить ее по кончине за все то добро, какое было им оказано, старались не прерывать с ней духовного общения и по ее смерти. Вот почему, наверное, можно думать, что с 1-го же дня погребения Блаженной, могила ее посещалась многими и многими лицами, приходившими помолиться об ее упокоении. И на молитвенную-то память о себе Блаженная из загробного мира откликалась делами милости. Тогда и не знавшие Блаженную при жизни, стали прибегать к ее ходатайству, к ее помощи перед Богом. Служили панихиды по Блаженной. Достоверно известно, что в двадцатых годах прошлого столетия на могилку Ксении народ стекался толпами, веря, что на молитвенный зов Блаженная не замедлит откликнуться помощью. Каждый посетитель могилки Ксении непременно желал хоть что-нибудь иметь у себя с этой могилки, а так как взять с могилки, кроме землицы, было нечего, то брали именно землю, веря, что земля лучшее средство от болезней и горестей.

Ежегодно вся земля с могильной насыпи над гробом усопшей по горсточке разносилась посетителями; ежегодно приходилось делать новую насыпь и ежегодно насыпь снова разбиралась посетителями. Пришлось положить сверху могильной насыпи каменную плиту; но посетители разбили плиту на мелкие кусочки и разнесли по домам; положили новую плиту и с этой плитой случилось то же. Но, разбирая землю и ломая плиты, посетители клали на могилку свои посильные денежные пожертвования, которыми вначале пользовались нищие. Затем могилку Ксении обнесли оградой, к которой прикрепили кружку для сбора пожертвований на сооружение над могилой часовни. И пожертвования не заставили долго ждать себя. На собранные таким образом деньги, при содействии некоторых почитателей рабы Божией Ксении, над ее могилой была сооружена небольшая, из цокольного камня, часовня с двумя окошечками по бокам, с дубовым иконостасом в восточной стороне и с железной дверью — с западной. Над дверью с наружной стороны сделали надпись: «Раба Божия Ксения». Могильную насыпь над самой могилкой также обделали цоколем, а сверху положили плиту со следующею, неизвестно кем составленною, надписью: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа. На сем месте положено тело рабы Божией Ксении Григорьевны, жены придворнаго певчего, в ранге полковника, Андрея Феодоровича. Осталась после мужа 26 лет, странствовала 45 лет, а всего жития 71 год; звалась именем Андрей Феодорович. Кто меня знал, да помянет мою душу для спасения души своей. Аминь».

Святая Блаженная Ксения погребена на Смоленском кладбище к югу от храма во имя Смоленской иконы Божией Матери. В 1902 году на могиле святой блаженной Ксении по проекту архитектора Славина была возведена каменная часовня, восточную стену которой в 1992 году украсила мозаичная икона святой подвижницы. В 1987 году часовня была освящена нынешним Святейшим Патриархом Московским и всея Руси Алексием II. Сюда стремятся православные паломники со всех концов России и из других стран, чающие получить утешение в скорбях и помощь в благих начинаниях от молитвенницы о душах наших — святой блаженной Ксении.

Нищету Христову возлюбивши, безсмертныя трапезы ныне наслаждаешися, безумием мнимым безумие мира обличивши, смирением крестным силу Божию восприяла еси, сего ради дар чудодейственныя помощи стяжавшая, Ксение блаженная, моли Христа Бога избавитися нам от всякаго зла покаянием.

Днесь светло ликует град святаго Петра, яко множество скорбящих обретают утешение, на твоя молитвы надеющиеся, Ксение всеблаженная, ты бо еси граду сему похвала и утверждение. ————————————————————————————— Апостол от 70-ти Тимофей, епископ Дни памяти: 17 января – Собор 70-ти апостолов 4 февраля Свя­той апо­стол Ти­мо­фей про­ис­хо­дил из Ли­ка­он­ской об­ла­сти, а вос­пи­та­ние и об­ра­зо­ва­ние по­лу­чил в зна­ме­ни­том го­ро­де Ли­ст­ры, ко­то­рый не столь­ко про­сла­вил­ся изоби­ли­ем пло­дов зем­ных, сколь­ко этою бо­го­на­саж­ден­ною пло­до­нос­ною вет­вью. Этот мо­ло­дой по­бег про­из­рос, од­на­ко, от не со­всем здра­во­го кор­ня: ибо как бла­го­уха­ю­щая ро­за вы­рас­та­ет из тер­ния, так и свя­той Ти­мо­фей про­изо­шел от неве­ру­ю­ще­го ел­ли­на, ко­то­рый был из­ве­стен сво­им язы­че­ским нече­сти­ем и на­столь­ко по­гряз в по­ро­ках, на­сколь­ко впо­след­ствии сын его пре­вос­хо­дил всех лю­дей доб­ро­де­те­ля­ми и вы­со­кою нрав­ствен­но­стью. Ма­терь же и баб­ка свя­то­го Ти­мо­фея бы­ли ро­дом ев­ре­ян­ки, обе свя­тые и пра­вед­ные, укра­шен­ные доб­ры­ми де­ла­ми, как об этом сви­де­тель­ству­ет свя­той апо­стол Па­вел в сло­вах: «же­лаю ви­деть те­бя, вос­по­ми­ная о сле­зах тво­их, дабы мне ис­пол­нить­ся ра­до­сти, при­во­дя на па­мять нели­це­мер­ную ве­ру твою, ко­то­рая преж­де оби­та­ла в баб­ке тво­ей Ло­и­де и ма­те­ри тво­ей Ев­ни­ке; уве­рен, что она и в те­бе»

1: 4-5 (. Еще бу­дучи от­ро­ком, бла­жен­ный Ти­мо­фей, пи­та­е­мый свею ма­те­рью не столь­ко те­лес­ною пи­щею, сколь­ко сло­вом Гос­под­ним, вся­че­ски укло­нял­ся от язы­че­ско­го и иудей­ско­го за­блуж­де­ния и за­тем об­ра­тил­ся к свя­то­му апо­сто­лу Пав­лу, сей бо­го­глас­ной цер­ков­ной тру­бе. Это про­изо­шло та­ким об­ра­зом. Свя­той апо­стол Па­вел вме­сте с уче­ни­ком и апо­сто­лом Хри­сто­вым Вар­на­вою при­шел в Ли­ст­ры, как об этом по­вест­ву­ет Бо­же­ствен­ный Лу­ка в Де­я­ни­ях Апо­столь­ских: «они уда­ли­лись, го­во­рит он, в Ли­ка­он­ские го­ро­да Ли­ст­ру и Дер­вию и в окрест­но­сти их»)

Деян. 14: 6 (. По при­бы­тии сво­ем ту­да свя­той апо­стол Па­вел со­вер­шил ве­ли­кое чу­до: хро­мо­го от чре­ва ма­те­ри ис­це­лил еди­ным сло­вом. Ви­дя это, жи­те­ли го­ро­да силь­но уди­ви­лись, го­во­ря: «Бо­ги в об­ра­зе че­ло­ве­че­ском со­шли к нам». Ко­гда же они узна­ли, что это не бо­ги, а лю­ди, и на­зы­ва­ют­ся апо­сто­ла­ми и про­по­вед­ни­ка­ми Жи­во­го Бо­га, при­том суть про­тив­ни­ки лож­ных бо­гов, и для то­го имен­но и по­сла­ны, чтобы об­ра­щать лю­дей от бе­сов­ско­го за­блуж­де­ния к Ис­тин­но­му Бо­гу, мо­гу­ще­му не толь­ко хро­мых ис­це­лять, но и мерт­вых вос­кре­шать, то­гда мно­гие от за­блуж­де­ния сво­е­го об­ра­ти­лись к бла­го­че­стию) Деян. 14: 8-18 (. В чис­ле та­ких бы­ла и ма­терь се­го бла­жен­но­го апо­сто­ла Ти­мо­фея, остав­ша­я­ся вдо­вою по смер­ти сво­е­го му­жа. Она с ра­до­стью при­ня­ла свя­то­го апо­сто­ла Пав­ла в дом свой, за­бо­ти­лась о его со­дер­жа­нии и удоб­ствах жиз­ни и, на­ко­нец, от­да­ла ему в обу­че­ние сы­на сво­е­го, свя­то­го Ти­мо­фея, как дар за со­вер­шен­ное в их го­ро­де чу­до и за вос­при­ня­тый от него свет ис­тин­ной ве­ры. Свя­той Ти­мо­фей был еще очень мо­лод го­да­ми, но весь­ма спо­со­бен и под­го­тов­лен к вос­при­я­тию се­ме­ни сло­ва Бо­жия. Свя­той Па­вел, при­няв юно­шу, не толь­ко на­шел в нем кро­тость и рас­по­ло­же­ние к доб­ру, но и про­зрел в нем бла­го­дать Бо­жию, вслед­ствие че­го воз­лю­бил его да­же бо­лее, чем его ро­ди­те­ли по пло­ти. Но так как свя­той Ти­мо­фей был еще очень юн и не мог пе­ре­но­сить тя­го­стей пу­те­ше­ствия, то свя­той апо­стол Па­вел оста­вил его в до­ме ма­те­ри, при­ста­вив к нему ис­кус­ных учи­те­лей, ко­то­рые на­учи­ли бы его Бо­же­ствен­но­му Пи­са­нию, как об этом он сам вспо­ми­на­ет в по­сла­нии к Ти­мо­фею: «Ты из дет­ства зна­ешь свя­щен­ные пи­са­ния»)

3: 15 (. Сам же апо­стол Па­вел, по на­у­ще­нию иуде­ев, по­би­тый на­ро­дом кам­ня­ми, был вы­та­щен за го­род, по­сле че­го по­шел в дру­гие го­ро­да. Спу­стя несколь­ко лет, ко­гда свя­той апо­стол Па­вел, вы­шед­ши из Ан­тио­хии, за­хо­тел по­се­тить бра­тию во всех го­ро­дах, в ко­то­рых рань­ше про­по­ве­до­вал сло­во Бо­жие, то, взяв с со­бою Си­лу, при­шел в Ли­ст­ры, где жил свя­той Ти­мо­фей. Ви­дя, что он до­стиг со­вер­шен­но­го воз­рас­та и пре­успе­ва­ет во вся­кой доб­ро­де­те­ли, при­том поль­зу­ет­ся вы­со­ким ува­же­ни­ем у всех та­мош­них хри­сти­ан, апо­стол Па­вел при­нял его к се­бе на апо­столь­ское слу­же­ние и сде­лал его сво­им по­сто­ян­ным спут­ни­ком во всех тру­дах и со­слу­жи­те­лем о Гос­по­де. Ко­гда же он хо­тел вый­ти из го­ро­да, то ра­ди неко­то­рых иуде­ев, во мно­же­стве про­жи­вав­ших там и в окрест­ных ме­стах, об­ре­зал Ти­мо­фея по за­ко­ну Мо­и­се­е­ву) Деян. 16: 3 (, — не по­то­му, чтобы это бы­ло необ­хо­ди­мо для спа­се­ния, ибо но­вая бла­го­дать по­да­ет­ся вме­сто об­ре­за­ния во свя­том кре­ще­нии, но для то­го, чтобы не со­блаз­ня­лись о нем иудеи, так как все они зна­ли о его про­ис­хож­де­нии от языч­ни­ка. Вы­шед­ши из Листр, свя­той апо­стол Па­вел про­хо­дил го­ро­да и се­ле­ния, уча и бла­го­вест­вуя Цар­ствие Бо­жие и всех про­све­щая све­том бла­го­че­стия. За ним, как звез­да за солн­цем, вос­си­яв­шим от тре­тье­го неба, сле­до­вал Бо­же­ствен­ный Ти­мо­фей, вос­при­ни­мая немер­ца­ю­щий свет бла­го­че­стия уче­ние бла­го­вест­во­ва­ния Хри­сто­ва и на­уча­ясь вы­со­ким по­дви­гам и доб­ро­де­тель­ной жиз­ни, как об этом и сам свя­той апо­стол Па­вел сви­де­тель­ству­ет: «ты по­сле­до­вал мне в уче­нии, жи­тии, рас­по­ло­же­нии, ве­ре, ве­ли­ко­ду­шии, люб­ви, тер­пе­нии, в го­не­ни­ях, стра­да­ни­ях»)

3: 10-11 (. Так свя­той Ти­мо­фей по­черп­нул все доб­ро­де­те­ли от со­су­да из­бран­но­го, апо­сто­ла Пав­ла, и вос­при­нял от него, ра­ди Хри­ста, апо­столь­скую ни­ще­ту. Не при­об­ре­тая се­бе ни­ка­ких бо­гатств, ни зо­ло­та, ни се­реб­ра, ни ка­ких-ли­бо дру­гих ве­ще­ствен­ных благ, он пе­ре­хо­дил с ме­ста на ме­сто, воз­ве­щая Еван­ге­лие Цар­ствия Бо­жия. Он усво­ил обы­чай воз­да­вать доб­ром за зло; уко­ря­е­мый — он бла­го­слов­лял, го­ни­мый — тер­пел, по­но­си­мый — ра­до­вал­ся ду­хом, и во всем яв­лял се­бя Бо­жи­им слу­гою, бу­дучи ис­тин­ным под­ра­жа­те­лем сво­е­му учи­те­лю. Свя­той апо­стол Па­вел, ви­дя уче­ни­ка сво­е­го столь пре­успе­ва­ю­щим в доб­ро­де­те­лях, по­ста­вил его сна­ча­ла диа­ко­ном, за­тем пре­сви­те­ром и на­ко­нец — епи­ско­пом, хо­тя он был и мо­лод го­да­ми. Сде­лав­шись чрез воз­ло­же­ние рук апо­столь­ских слу­жи­те­лем Хри­сто­вых Тайн, свя­той Ти­мо­фей сде­лал­ся усерд­ней­шим под­ра­жа­те­лем тя­го­стей и тру­дов апо­столь­ских, не усту­пая дру­гим апо­сто­лам в стра­да­ни­ях и тру­дах во вре­мя бла­го­вест­во­ва­ния уче­ния Хри­сто­ва. Ни юность, ни сла­бость те­ла не мог­ли ко­гда-ли­бо вос­пре­пят­ство­вать ему в ис­пол­не­нии при­ня­то­го им на се­бя по­дви­га. Во всей сво­ей де­я­тель­но­сти он об­на­ру­жи­вал ве­ли­чие ду­ха, как об этом сви­де­тель­ству­ет учи­тель его, свя­той апо­стол Па­вел, в пер­вом сво­ем по­сла­нии к ко­рин­фя­нам: «ес­ли при­дет к вам Ти­мо­фей, смот­ри­те, чтоб он был у вас без­опа­сен, ибо он де­ла­ет де­ло Гос­подне, как и я. По­се­му ни­кто не пре­не­бре­гай его»)

1: 1 (. И еще он пи­шет: «Мы по­сла­ли Ти­мо­фея, бра­та на­ше­го и слу­жи­те­ля Бо­жия, и со­труд­ни­ка на­ше­го в бла­го­вест­во­ва­нии Хри­сто­вом, чтобы утвер­дить вас и уте­шить в ве­ре ва­шей»)

3: 2 (. Эти и мно­гие дру­гие сви­де­тель­ства в по­хва­лу свя­то­му Ти­мо­фею на­хо­дят­ся в по­сла­ни­ях апо­сто­ла Пав­ла. Од­на­ко, св. Ти­мо­фей не пре­воз­но­сил­ся этим, но, жи­вя в сми­рен­но­муд­рии и стро­гом со­блю­де­нии се­бя от гре­ха, по­сто­ян­ны­ми тру­да­ми и по­стом так из­ну­рял се­бя, что и сам учи­тель его, взи­рая на его по­дви­ги и по­сты, силь­но жа­лел его. Он убеж­дал свя­то­го Ти­мо­фея — не пить од­ной во­ды, но упо­треб­лять и немно­го ви­на ра­ди его же­луд­ка и ча­стых неду­гов) 1Тим.

5: 22 (, ко­то­ры­ми, хо­тя и по­сто­ян­но те­ло его бы­ло обре­ме­не­но, но за­то ду­шев­ная чи­сто­та оста­ва­лась нетро­ну­тою и сво­бод­ною от вся­ко­го по­вре­жде­ния. Свя­той Ти­мо­фей с учи­те­лем сво­им про­хо­дил все кон­цы ми­ра: то в Ефе­се, то в Ко­рин­фе, то в Ма­ке­до­нии, то в Ита­лии, то в Ис­па­нии, они воз­ве­ща­ли сло­во Бо­жие, так что с пол­ным пра­вом мож­но бы­ло ска­зать о них: «По всей зем­ле про­хо­дит звук их, и до пре­де­лов все­лен­ной сло­ва их»)

Пс. 18: 5 (. При этом свя­той Ти­мо­фей был про­ни­ца­те­лен в рас­суж­де­ни­ях, быстр в от­ве­тах, — в про­по­ве­ди сло­ва Бо­жия — ис­кус­ный ора­тор, в из­ло­же­нии Бо­же­ствен­ных пи­са­ний — увле­ка­тель­ный ис­тол­ко­ва­тель, в цер­ков­ном управ­ле­нии и за­щи­те ис­тин ве­ры — до­стой­ней­ший пас­тырь. В осо­бен­но­сти же до­стой­но вни­ма­ния то, что он по­лу­чил изобиль­ную бла­го­дать, так как уче­ние свое он по­черп­нул из дво­я­ко­го ис­точ­ни­ка: он не толь­ко имел сво­им учи­те­лем свя­то­го Пав­ла, но по­учал­ся и у свя­то­го Иоан­на, воз­люб­лен­но­го уче­ни­ка Хри­сто­ва.)

Ко­гда же свя­той Иоанн был со­слан им­пе­ра­то­ром рим­ским До­ми­ни­а­ном в из­гна­ние на ост­ров Пат­мос, то Ти­мо­фей был вме­сто него епи­ско­пом го­ро­да Ефе­са, где, спу­стя немно­го вре­ме­ни, и по­стра­дал за свое сви­де­тель­ство об Иису­се Хри­сте сле­ду­ю­щим об­ра­зом.

Од­на­жды в Ефе­се со­вер­шал­ся осо­бен­но тор­же­ствен­ный празд­ник, на­зы­ва­е­мый «ка­та­го­ги­ум», в ко­то­рый идо­ло­по­клон­ни­ки, муж­чи­ны и жен­щи­ны, на­дев на се­бя изо­бра­же­ния раз­лич­ных стран­ных су­ществ, бра­ли в ру­ки идо­лов и дре­ко­лия и с бес­стыд­ны­ми пляс­ка­ми об­хо­ди­ли ули­цы го­ро­да. При этом они пе­ли нестрой­ны­ми го­ло­са­ми пес­ни и бро­са­лись на встреч­ных, как раз­бой­ни­ки, и да­же мно­гих уби­ва­ли. Со­вер­ша­ли они и мно­го дру­гих сквер­ных без­за­ко­ний, ко­то­ры­ми ду­ма­ли вы­ра­зить по­чи­та­ние сво­их мерз­ких бо­гов. Ви­дя это, бла­жен­ный Ти­мо­фей вос­пла­ме­нил­ся ог­нем Бо­же­ствен­ной рев­но­сти и, явив­шись на это бо­го­про­тив­ное зре­ли­ще, от­кры­то и сме­ло про­по­ве­до­вал Еди­но­го Ис­тин­но­го Бо­га, Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, — яс­но по­ка­зал за­блуж­де­ния и са­мо­обо­льще­ния их от­но­си­тель­но сво­их бо­гов и сво­бод­но вы­ска­зал мно­гое, что бы­ло по­лез­но для убеж­де­ния их. Они же, блуж­дая во тьме язы­че­ских за­блуж­де­ний, не по­ня­ли и не ура­зу­ме­ли ре­чей апо­сто­ла, но, еди­но­душ­но устре­мив­шись про­тив него, же­сто­ко би­ли его имев­ши­ми­ся в ру­ках их дре­ко­ли­я­ми, неми­ло­серд­но и бес­че­ло­веч­но вла­чи­ли его по зем­ле, по­пи­рая но­га­ми, и, на­ко­нец, за­му­чи­ли его до смер­ти. При­шед­шие за­тем хри­сти­ане на­шли его ед­ва ды­шав­шим. Они вы­нес­ли его за го­род, и ко­гда он пре­ста­вил­ся, по­греб­ли его на ме­сте, на­зы­ва­е­мом по-гре­че­ски Пи­он, т. е. туч­ное. Спу­стя мно­го вре­ме­ни чест­ные мо­щи свя­то­го апо­сто­ла Ти­мо­фея, по по­ве­ле­нию ца­ря Кон­стан­ция, сы­на Кон­стан­ти­на Ве­ли­ко­го, бы­ли пе­ре­не­се­ны свя­тым му­че­ни­ком Ар­те­ми­ем из Ефе­са в Кон­стан­ти­но­поль и по­ло­же­ны в церк­ви свя­тых апо­сто­лов вме­сте с мо­ща­ми свя­то­го апо­сто­ла Лу­ки и Ан­дрея Пер­во­зван­но­го. Так бы­ло бла­го­угод­но Бо­гу, ибо в жи­тии их все бы­ло об­щее: ха­рак­тер, уче­ние и про­по­ведь Еван­ге­лия. По­это­му и об­щий гроб при­ли­че­ство­вал им по смер­ти, тем бо­лее, что и упо­ко­е­ние их на небе­сах — об­щее в Цар­стве Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, со От­цом и Свя­тым Ду­хом цар­ству­ю­ще­го во ве­ки. Аминь.

Тропарь апостола Тимофея глас 4 Благости научився и трезвяся во всех, благою совестию священнолепно оболкся, почерпл еси от сосуда избранного неизреченная и, веру соблюд, равное течение совершил еси, апостоле Тимофее, моли Христа Бога спастися душам нашим.

Кондак апостола Тимофея и преподобномученика Анастасия Персянина глас 1 Божественнаго ученика и спутешественника Павлова Тимофея, вернии, воспоим вси, с сим почитающе мудраго Анастасия, возсиявшаго от Персиды, яко звезду, и отгонящаго душевныя наша страсти и недуги телесныя. ——————————————————————————————————— КРЕЩЕНИЕ ГОСПОДА БОГА И СПАСА НАШЕГО ИИСУСА ХРИСТА (СВЯТОЕ БОГОЯВЛЕНИЕ) 6 19 января Сегодня Святая Церковь празднует Крещение Господа нашего Иисуса Христа. Это один из великих двунадесятых праздников, который празднуется, не менее торжественно, чем Рождество Христово. Можно сказать, что Рождество и Крещение, связанные между собой святками, составляют единое торжество – праздник Богоявления. Именно в единстве этих праздников нам являются все три лица Пресвятой Троицы. В вифлеемском вертепе родился во плоти Сын Божий, а при Его крещении, из отверстых небес “Дух Святый нисшел на Него в телесном виде, как голубь” ( Лк. 3, 22 ) и был слышен голос Бога Отца, “глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение! ” ( Лк. 3, 22 ) .

Святитель Иоанн Златоуст пишет, что “не тот день, в который родился Спаситель, нужно назвать явлением, но тот, когда Он крестился. Не через рождение Свое Он всем сделался известным, а через крещение, поэтому и Богоявлением называется не тот день, в который Он родился, а тот, в который крестился”.

О событии же самого Крещения Господня можно рассказать следующее. Господь наш Иисус Христос, возвратившийся после смерти царя Ирода из Египта, рос в небольшом городе Назарете, находящемся в Галилее. С Пресвятой Своей Матерью Он пребывал в этом городе до Своего тридцатилетия, зарабатывая на пропитание Себе и Пречистой Деве ремеслом мнимого отца Своего, праведного Иосифа, который был плотником. Когда же исполнялся тридцатый год Его земной жизни, то есть время, до которого по закону иудейскому никому не позволялось учительствовать в синагогах и принимать сан священника, наступило время явления Его народу Израильскому. Но прежде того момента, по слову пророческому, должен был явиться Израилю Предтеча, на котором лежала задача приготовить народ Израиля к принятию Мессии, тот, о котором пророк Исаия предрек: “глас вопиющего в пустыне: приготовьте путь Господу, прямыми сделайте в степи стези Богу нашему” ( Ис. 40, 3 ) .

Вдали от людей, во глубине суровой Иудейской пустыни был глагол Божий к Иоанну, сыну Захарии ( Лк. 3, 2 ) , сроднику Пресвятой Девы, который еще во чреве матери своей, праведной Елисаветы, радостно взыграл, приветствуя своего Спасителя, о котором в мире еще никто не ведал, кроме Его Пречистой Матери, получившей благовествование от Архангела. Этот глагол Божий повелевал Иоанну выйти в мир с проповедью покаяния и крестить Израиль, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали через него ( Ин. 1, 7 ) .

Иоанн, внимая слову Божию, ходил по всей стране иорданской, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов ( Лк. 3, 3 ) .

Послушать его проповедь выходила вся иудейская страна и жители Иерусалима, которые крестились у него в водах реки Иордан, исповедуя свои прегрешения ( Мк. 1, 5 ) . У иудеев, приходящих к Иоанну, возникал естественный вопрос: Не он ли, чаемый всеми Избавитель, Утешение Израилево? Креститель же в ответ говорил: “Идет за мною Сильнейший меня, у Которого я недостоин, наклонившись, развязать ремень обуви Его; я крестил вас водою, а Он будет крестить вас Духом Святым” ( Мк. 1, 7-8 ) .

И вот, в один из обычных дней, когда Иоанн с проповедью обращался к собравшимся у Иордана иудеям, он Духом Святым узнал среди людей Того, пред Кем тридцать лет назад взыграл во чреве матери своей. Иисус пришел из Галилеи на Иордан, чтобы принять крещение от Иоанна наравне со всеми.

Иоанн же удерживал Его и говорил: мне надобно креститься от Тебя, и Ты ли приходишь ко мне? ( Мф. 3, 14 ) Святой, видев перед собой Сына Божия, не подвластного греху, сам требовал от Него крещения, как находящийся под грехом ослушания, перешедшим от Адама на весь род человеческий.

Но Иисус сказал ему в ответ: оставь теперь, ибо так надлежит нам исполнить всякую правду ( Мф. 3, 15 ) .

Он не имел нужды в этом крещении, как безгрешный и непорочный, рожденный от Пречистой Девы Марии и Сам, по божеству Своему, бывший источником всякой чистоты и святыни, но, так как Он взял на Себя грехи всего мира, то и пришел к водам Иорданским, чтобы очистить их посредством крещения. Он пришел креститься для того, чтобы освятить Собой водное естество, чтобы и нам даровать купель святого крещения. Он пришел креститься еще и для того, чтобы Иоанн увидел исполнение глагола Божия, повелевшего ему выйти из пустыни: “На Кого увидишь Духа, сходящего и пребывающего на Нем, Тот есть крестящий Духом Святым” ( Ин. 1, 33 ) .

Святой Креститель подчинился слову Христову и Иордан принял в свои воды Того, повелением Которого начал свое течение. Как повествует Евангелие, после принятия крещения Господь тотчас вышел из воды. Об этом “тотчас” церковное предание повествует, что святой Иоанн Креститель каждого крестившегося у него человека погружал до шеи и так держал его до тех пор, пока тот не исповедовал все свои грехи. Только после этого человеку дозволялось выйти из воды. Христос же, не имевший грехов, не мог удерживаться в воде, поэтому тотчас и вышел из реки. Когда же Он выходил из воды отверзлось небо, и Дух Святой нисшел на Него в телесном виде, как голубь, и был глас с небес, глаголющий: Ты Сын Мой Возлюбленный; в Тебе Мое благоволение! ( Лк. 3, 21-22 ) .

Подобно тому, как во дни Ноя голубица возвестила об умалении воды потопа, так и здесь подобие голубя указывало на окончание потопа греховного. Дух Святой явился людям в виде голубя потому, что эта птица символ любви, чистоты и кротости. Так и Дух Святой есть источник чистоты, пучина человеколюбия, учитель кротости и мира.

Согласно церковному преданию, проповедь Иоанна Предтечи, а также крещение им Спасителя происходили на месте древней переправы через Иордан, приблизительно в 5-ти километрах от впадения реки в Мертвое море. Уже во времена царя Давида здесь был устроен паром, а в 19-м столетии это место именовалось “Паломническим бродом”, из-за множества паломников стекавшися сюда для омовения в водах Иорданских. Именно этим путем, за 12 столетий до Рождества Спасителя, вступил древний Израиль, предводимый Иисусом Навином, в Землю обетованную. Здесь же, за тысячу лет до Боговоплощения, переправился за Иордан царь Давид, убегая от восставшего на него собственного сына Авессалома. В этом же месте переправлялись через реку пророки Илия и Елисей, а уже в христианскую эпоху этимже путим ушла в заиорданскую пустыню оплакивать свои грехи преподобная Мария Египетская. Сегодня о событиях святого Богоявления, совершившегося здесь, напоминает паломникам, расположившийся неподалеку, греческий монастырь святого Иоанна Предтечи.

Святая Церковь еще с апостольских времен празднует день Святого Богоявления, заповедуя в своих постановлениях так: “да будет у вас в великом уважении день, в который Господь явил нам Божество”.

В воспоминание Крещения, в котором Иисус Христос погружался в водах Иорданских, Православная Церковь издревле совершает в навечерие и в сам праздник великое освящение воды. Чинопоследование, по которому соверщаются водосвятия и благодать, подаваемая в эти дни воде, одни и те же, как в день навечерия – Крещенского сочельника, так и в самый праздник Богоявления. Праздничное освящение воды ведет свое начало от традиции Церкви Иерусалимской, где уже в первые века христианства совершался праздничный выход к реке Иордан для воспоминания крещения Спасителя совершением водоосвящения. Издревле и в Церкви Русской, подражая традиции Иерусалимской, совершается в дни навечерия и Богоявления торжественное водосвятие. Благочестивые прихожане стремятся в эти дни запастись святой водой на целый год, чтобы хватило до следующего Крещения, а, приходя домой, окропляют свои жилища святой водой, сообщая им, таким образом, благодать великого праздника.

Во Иордане крещающуся Тебе, Господи, Тройческое явися поклонение: Родителев бо глас свидетельствоваше Тебе, возлюбленнаго Тя Сына именуя: и Дух, в виде голубине, извествоваше словесе утверждение: явлейся Христе Боже, и мир просвещей, слава Тебе.

Когда Ты, Господи, крестился во Иордане, открылось поклонение Пресвятой Троице: ибо глас Отца свидетельствовал о Тебе, называя Тебя возлюбленным Сыном, и Дух, в виде голубя, заверял истинность слова Отчего; Христе Боже, явившийся и просветивший мир, слава Тебе!

Явился еси днесь вселенней, и свет Твой, Господи, знаменася на нас, в разуме поющих Тя: пришел еси и явился еси, Свет Неприступный. ——————————————————————————————- 15 января — день памяти преподобного Серафима Саровского чудотворца Дни памяти: 13 сентября (переходящая) – (Нижег.) 15 января – Преставление, второе обре́тение мощей 27 июня – (Див.) 1 августа – Обре́тение мощей 10 августа – (Тамб.) Преподобный Серафим Саровский родился 19 июля 1759 (по другим данным — 1754) года в древнем Курске, в именитой купеческой семье Исидора и Агафии Мошниных. Во Святом Крещении был наречен Прохором в честь апостола от семидесяти и одного из первых семи диаконов Христовой Церкви. Родители его, занимавшиеся строительством каменных зданий и храмов, были людьми богоугодной жизни, отмеченной добродетелью и трудолюбием. Незадолго до своей кончины (+ 1762) Исидор Мошнин приступил к возведению величественного храма в честь Казанской иконы Божией Матери и Преподобного Сергия Радонежского (с 1833 года — курский Сергиево-Казанский кафедральный собор) . Его строительство было завершено матерью Прохора. Примером своей жизни она воспитывала сына в христианском благочестии и всегдашней радости о Боге.

Покров Божий над Прохором проявился с его ранних лет: Господь сохранил младенца невредимым, когда он, оступившись, упал со строящейся колокольни. Отроком Прохор был чудесно избавлен от тяжкого недуга по молитве перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы «Знамение»: во время болезни он был удостоен видения Божией Матери, Которая обещала вскоре вновь посетить его и исцелить. С тех пор молитвенное прославление Царицы Небесной стало для преподобного постоянным. После болезни Прохор с усердием продолжил учение. Он быстро постигал церковную грамоту, ежедневно читал Священное Писание, духовно-назидательные книги, обнаруживая при этом светлый ум и ясную память, украшая себя кротостью и смирением. Со временем Прохора начали обучать торговому делу, которым занимался его брат Алексей. Работа эта не привлекала отрока, и он выполнял поручения, исключительно повинуясь старшим. Более всего Прохор возлюбил постоянное пребывание в храме, сердечную молитву и непрестанное размышление о Боге, предпочитая суете мира уединение и безмолвие. Возрастало его стремление к иноческой жизни. Благочестивая мать не противилась этому и благословила сына медным Распятием, которое он всегда открыто носил на груди до самой кончины.

Прежде чем принять постриг, Прохор вместе с пятью сверстниками, из которых четверо по его примеру посвятили жизнь служению Богу, отправился в Киев на поклонение святым угодникам Печерским и за наставлениями к старцам. Подвизавшийся близ Лавры прозорливый старец-затворник Досифей, которого посетил Прохор, одобрил намерение юноши принять иночество и указал на Саровскую пустынь, как на место его спасения и подвигов: «Гряди, чадо Божие, и пробуди тамо. Место сие будет тебе во спасение. С помощью Божией там окончишь ты и свое земное странствование. Святой Дух, Сокровище всех благих, управит жизнь твою во святыне». (С именем «Досифей» подвизалась в затворе в Китаевской обители девица) старица (высокой духовной жизни) в миру Дарья Тяпкина; + 1776 (.) 20 ноября 1778 года, накануне праздника Введения во храм Пресвятой Богородицы, Прохор прибыл в Саровскую обитель, где с любовью был принят как послушник ее настоятелем, кротким и смиренномудрым иеромонахом Пахомием, и отдан в научение старцу иеромонаху Иосифу, казначею. Подражая старцам, Прохор раньше других приходил в храм, неподвижно, с закрытыми глазами выстаивал богослужение до конца и уходил последним, жалея, что человек не может беспрерывно, подобно Ангелам, служить Богу.

Находясь на келейном послушании, Прохор со смирением выполнял и другие монастырские работы: в хлебне (хлебопекарне) , просфорне и в столярне, был будильщиком и пономарем. Никогда он не бывал праздным, но постоянной работой старался оградить себя от скуки, считая ее одним из опаснейших (ибо рождается от малодушия, беспечности и празднословия) искушений для новоначальных иноков, которое врачуется молитвой, воздержанием от празднословия, посильным рукоделием, чтением слова Божия и терпением.

По примеру некоторых монахов пустыни Прохор, испросив благословения у своего наставника, в свободные часы уходит в лес для уединения, Иисусовой молитвы и духовных размышлений. Его подвижничество обратило на себя внимание братии и снискало отеческую любовь старцев. Так, во время тяжелой болезни Прохора они неотлучно находились при нем, заботясь о его выздоровлении. Почти три года безропотно выносил он сильные страдания, отклонив врачебную помощь и предав себя всецело «истинному Врачу душ и телес — Господу нашему Иисусу Христу и Пречистой Его Матери». Когда состояние Прохора значительно ухудшилось, о его здравии были отслужены всенощное бдение и Божественная литургия. Причастившись Святых Христовых Тайн, он вскоре сподобился чудесного видения Пресвятой Богородицы. Возложив на голову больного руку, Она даровала ему выздоровление, сказав сопровождавшим Ее апостолам Петру и Иоанну Богослову: «Сей — от рода Нашего».

На месте явления Пречистой Девы Марии по Промыслу Божию был сооружен больничный храм. Сбор пожертвований на его строительство как новое послушание взял на себя Прохор. Он же изготовил престол из кипарисового дерева для одного из приделов — преподобных Зосимы и Савватия Соловецких, чудотворцев, в котором в память о великой милости Божией к нему положил за правило причащаться Святых Христовых Тайн до конца своих дней.

18 августа 1786 года иеромонахом Пахомием, настоятелем обители, Прохор был пострижен в монашество с именем Серафим, столь хорошо выражавшим его горячую любовь ко Господу, а спустя год посвящен во иеродиакона епископом Владимирским и Муромским Виктором ( Онисимовым; + 1817 ) . В продолжение шести лет он ежедневно совершал богослужения, проводя в храме все время, свободное от монастырских послушаний. Господь укреплял его Небесными видениями: неоднократно созерцал преподобный святых Ангелов, сослужащих братии и поющих в храме, а за Божественной литургией в Великий Четверток удостоился лицезреть Господа Иисуса Христа в окружении Небесных Бесплотных Сил. Видение это усилило ревность подвижника к отшельничеству: днем он трудился в обители, а вечером удалялся в лес, где в пустынной келье ночью предавался молитве и богомыслию. («Серафим» — с древнееврейского «пламенный». Серафимы — высшие и ближайшие к Богу чины Ангельские, имеющие пламенную к Нему любовь.) 2 сентября 1793 года по ходатайству старцев преподобный Серафим был рукоположен во иеромонаха епископом Тамбовским и Пензенским Феофилом (Раевым, + 1811) . «Благодать, даруемая нам Приобщением, — говорил он священнику Дивеевской общины отцу Василию Садовскому, — так велика, что как бы ни недостоин и как бы ни грешен был человек, лишь бы в смиренном токмо сознании всегреховности своей приступал ко Господу, искупляющему всех нас, хотя бы от головы до ног покрытых язвами грехов, — и будет очищаться благодатию Христовою, все более и более светлеть, совсем просветлеет и спасется…» Тот, кто благоговейно приобщается Святых Христовых Тайн (а приступать к Причащению, по словам преподобного Серафима, «чем чаще, тем лучше») , тот «будет спасен, благополучен и на самой земле долговечен». Наставляя других, старец сам следовал этому правилу неизменно всю жизнь.

1794 год отмечен скорбным для обители событием: скончался настоятель пустыни иеромонах Пахомий, так много сделавший для ее устроения. По желанию почившего настоятеля преподобный Серафим принимает на себя попечение о Дивеевской женской общине и не оставляет ее сестер без духовного окормления и материального обеспечения. (Основана в 1780 году помещицей Агафьей Семеновной Мельгуновой) в монашестве — Александрой; + 1789 (для совместного проживания благочестивых вдов. В 1842 году соединена с Мельничной девичьей общиной, устроенной преподобным Серафимом в 1827 году по наставлению Пресвятой Богородицы. Обе общины и составили Серафимо-Дивеевскую общину, которая в 1861 году была преобразована в женский монастырь — самый многочисленный к тому времени в России) к началу XX века в нем насчитывалось около 1000 сестер (. Первой настоятельницей была игуменья Мария. В 1991 году монастырь возвращен Русской Православной Церкви.) 20 ноября 1794 года, в годовщину своего прибытия в Саровскую обитель, преподобный испрашивает у настоятеля иеромонаха Исайи благословение на новый подвиг — пустынножительство и поселяется в глухом лесу в нескольких километрах от монастыря. По благочестивому обычаю он дает разным местам вокруг своей деревянной избушки названия в память о событиях земной жизни Спасителя: Вифлеемская пещера, град Иерусалим, река Иордан, поток Кедрон, Голгофа… В «дальней пустыньке», как любил называть свое уединенное жилище святой старец, он ежедневно совершает молитвенное правило по строгому уставу древних пустынножительных обителей, а также по чинопоследованию, им самим составленному и известному как «келейное правило отца Серафима», нередко полагая при этом до тысячи поклонов.

С неизменным усердием он читает святоотеческие и богослужебные книги, Священное Писание и особенно Евангелие, с которым никогда не расставался, прочитывая в течение недели весь Новый Завет (в понедельник — Евангелие от Матфея, во вторник — Евангелие от Марка, в среду — Евангелие от Луки, в четверг — Евангелие от Иоанна, в пятницу — Деяния святых апостолов, в субботу — Соборные послания апостолов и Послания апостола Павла, в воскресенье — Апокалипсис) и называя его «снабдением души» (т. е. сохранением, спасением от всего пагубного) , по руководству которого должно устроять и жизнь свою.

В часы труда старец рубит дрова в лесу, заготавливает на болоте мох, работает на пчельнике и возделывает огород, устроенный близ келий, наизусть воспевая церковные песнопения.

Одеждой преподобному служил один и тот же белый полотняный балахон; также носил он старую камилавку и лапти, а в ненастную погоду — подрясник из черного толстого сукна да кожаные полумантию и чулки-бахилы. Вериги и власяницу для умерщвления плоти он никогда не надевал, говоря: «Кто нас оскорбит словом или делом, и если мы переносим обиды по-евангельски, вот и вериги наши, вот и власяница».

Образ жизни старца был до крайности суров. Даже в сильные морозы его келья не отапливалась. Спал он, сидя на полу и прислонившись спиной к стене, либо положив под голову камень или поленья. Делал он это «ради умерщвления страстей».

Сам добывая себе пропитание, преподобный соблюдал очень строгий пост, питаясь один раз в сутки преимущественно овощами да черствым хлебом, небольшими запасами которого он делился с птицами и дикими животными. Не раз видели, как старец из рук кормил огромного медведя, служившего ему. Не вкушая пищу в среду и пятницу и в первую седмицу Святой Великой Четыредесятницы, преподобный Серафим со временем отказался от помощи со стороны обители, усилил воздержание и пост, питаясь около трех лет лишь травой снытью, которую сам сушил, заготавливая на зиму. («Сныть» — многолетнее травянистое растение, молодые побеги съедобны; другие названия: борщовник, дяглица, заячья капуста.) Стремясь к безмолвию, старец оградил себя от посетителей, однако иноков, желавших уединения, принимал ласково, не отказывая в наставлениях, но благословение на такой подвиг старался не давать, зная, какие искушения от диавола приходится претерпевать в уединении.

И действительно, враг рода человеческого принуждал преподобного Серафима «мысленной бранью» оставить подвиги и отказаться от спасения души. Но с Божией помощью, ограждая себя молитвой и крестным знамением, старец побеждал искусителя.

Восходя от силы в силу, подвижник усугубил труды, взяв на себя особый подвиг — столпничество. Каждый вечер на закате преподобный поднимался на большой гранитный камень, лежавший в лесу на полпути от обители к его келье, и до рассвета с воздетыми к небу руками повторял молитву мытаря «Боже, милостив буди мне, грешному». С наступлением утра он возвращался в келью и в ней, чтобы уравнять ночные подвиги с дневными, вставал на другой, малый камень, принесенный из леса, и оставлял молитву лишь для краткого отдыха и подкрепления тела скудной пищей. Тысячу дней и ночей, несмотря на мороз, дождь, зной и стужу, продолжал он это молитвенное стояние. Посрамленный диавол, оказавшись бессильным духовно препобедить старца, задумал умертвить его и наслал разбойников, которые, угрожая расправой, стали требовать у него денег. Не встретив сопротивления, они жестоко избили подвижника, проломили ему голову и сломали несколько ребер, а затем, все сокрушив в келье и ничего не найдя, кроме иконы и нескольких картофелин, бежали, устыдившись своего злодеяния.

Утром преподобный с трудом добрел до обители. Восемь суток страдал он от нестерпимой боли, отказавшись от помощи врачей, вызванных настоятелем, предоставив свою жизнь воле Господа и Пречистой Его Матери. И когда надежда на выздоровление, казалось, исчезла, Пресвятая Богородица явилась старцу в тонком сне в сопровождении апостолов Петра и Иоанна Богослова и даровала ему исцеление, произнеся слова: «Сей — от рода Моего». В тот же день преподобный встал с постели, но еще пять месяцев пробыл в монастыре до полного выздоровления. Старец остался навсегда согбенным и ходил, опираясь на топорик или на посох, однако обидчиков простил и просил не наказывать.

Возвратившись в «дальнюю пустыньку», преподобный Серафим не изменил прежнего уклада жизни. По смерти настоятеля и своего духовного руководителя иеромонаха Исайи он принял обет молчания, сравнивая его с крестом, «на котором человек должен распять себя со всеми страстями и похотями». Жизнь его становится еще более сокрытой для окружающих: безмолвствует не только пустынь, безмолвствуют и уста старца, отрешившегося от всех житейских помыслов. «Паче всего должно украшать себя молчанием, — любил он впоследствии повторять наставления отцов Церкви, — ибо молчанием многих видел я спасающихся, многоглаголанием же ни единого… Молчание есть таинство будущего века», которое «приближает человека к Богу и делает его как бы земным Ангелом», «словеса же — орудия суть мира сего». Преподобный Серафим не выходил более к посетителям и, если встречал кого в лесу, падал ниц и не вставал, пока прохожий не удалялся.

По причине болезни ног он уже не мог посещать обитель. Пищу ему один раз в неделю приносил послушник, которого старец встречал со сложенными крестообразно на груди руками и отпускал, не взглянув на него и не произнеся ни слова. Только иногда он клал на лоточек частицу хлеба или немного капусты, давая тем самым знать, что следует принести в следующее воскресенье. В безмолвии преподобный провел около трех лет.

Благодатным плодом его подвижнической жизни явилось стяжание «мира души», который он считал драгоценным даром Божиим, самым важным делом в жизни христиан. «Пост, молитва, бдение и всякие другие дела христианские, — говорил преподобный обращавшимся к нему монахам, — сколь ни хороши сами по себе, однако не в делании лишь только их состоит цель нашей жизни христианской, хотя они и служат средством для достижения ее. Истинная цель жизни нашей христианской есть стяжание Духа Святого Божия». «Радость моя, — наставлял старец — молю тебя, стяжи дух мирен, и тогда тысячи душ спасутся около тебя».

Обеспокоенные долгим отсутствием старца, новый настоятель игумен Нифонт и старшие из братии пустыни предложили преподобному Серафиму или приходить в монастырь по воскресеньям для участия в богослужении и причащения Святых Христовых Тайн, или совсем вернуться в обитель. Старец избрал последнее, будучи не в силах преодолевать большие расстояния. Но, поселившись спустя 15 лет в прежней келье, он продолжил подвиг молчания, никуда не выходя и никого не принимая, кроме больничного служки и священника, приносившего ему Святое Причастие. Началась жизнь в затворе перед иконой Божией Матери «Умиление», которую преподобный с любовью называл «Всех радостей Радость». Дубовый гроб, сделанный его руками и установленный по его просьбе в сенях, напоминал ему о часе смертном.

Неведомы подвиги старца в затворе, однако известно, что именно тогда преподобный Серафим удостоен был восхищения в Небесные обители.

Воспоминая о пережитом при этом блаженстве, святой старец впоследствии так наставлял послушника: «Если бы ты знал, какая сладость ожидает душу праведного на Небесах, то ты решился бы во временной жизни переносить скорби, гонения и клевету с благодарением. Если бы самая эта келья наша (при этом он показал рукою на свою) была полна червей и если бы эти черви ели плоть нашу во всю временную жизнь, то со всяким желанием надобно бы на это согласиться, чтобы только не лишиться той Небесной радости, какую уготовал Бог любящим Его. Там нет ни болезни, ни печали, ни воздыхания; там сладость и радость неизглаголанные; там праведники просветятся, как солнце. Но если той Небесной славы и радости не мог изъяснить и сам святой апостол Павел, то какой же другой язык человеческий может изъяснить красоту Горнего селения, в котором водворятся души праведных?! О той радости и сладости Небесной, которую там вкушал, сказать тебе невозможно». По свидетельству послушника, в конце беседы старец преобразился настолько, что стал как бы не от мира сего, являя собой воочию образ земного Ангела и Небесного человека.

После пяти лет затвора преподобный, по особому ему откровению, раскрыл двери своей келии для всех ищущих духовного руководства, но еще не скоро снял обет молчания. Поучая приходящих лишь примером безмолвного жития, он стал готовить себя к служению людям.

25 ноября 1825 года Пресвятая Богородица в сопровождении святителей Римского Климента и Александрийского Петра явилась преподобному Серафиму в сонном видении и повелела выйти из затвора для врачевания немощных человеческих душ. Началось восхождение на высшую ступень монашеского подвига — старчество. К тому времени преподобный Серафим стяжал чистоту души и сподобился от Господа дара прозорливости и чудотворения. Он равно видел прошедшее и провидел будущее и давал советы, исполненные духа премудрости и добра.

На вопрос собеседника о том, каким образом он может, даже не выслушав нужды странника, провидеть его сердце, старец говорил: «Как железо ковачу, так я передал себя и свою волю Господу Богу: как Ему угодно, так и действую; своей воли не имею, а что Богу угодно, то и передаю». «Сердце человеческое открыто одному Господу, и один Бог — Сердцеведец… А я, грешный Серафим, первое помышление, являющееся в душе моей, считаю указанием Божиим и говорю, не зная, что у моего собеседника на душе, а только верую, что так мне указывается воля Божия для его пользы».

По молитве преподобного исцелялись многие, чьи тяжкие недуги не поддавались земному врачеванию. Первым, на ком проявилась его чудотворная сила, был Михаил Васильевич Мантуров — нижегородский помещик, вынужденный оставить военную службу из-за неизлечимой болезни. Воспоминания очевидцев сохранили подробности этого события, происшедшего в келье старца за два года до его выхода из затвора.

Получив от Мантурова искренние и горячие заверения в безусловной вере в Бога, преподобный обратился к нему со словами: «Радость моя! Если ты так веруешь, то верь же и в то, что верующему все возможно от Бога. А потому веруй, что и тебя исцелит Господь. А я, убогий Серафим, помолюсь». Знаменуя болящего елеем, святой старец произнес: «По данной мне от Господа благодати я первого тебя врачую». Тут же выздоровев, Мантуров с восторгом бросился к ногам подвижника, но был тотчас поднят преподобным, который строго сказал ему: «Разве Серафимово дело мертвить и живить, низводить во ад и возводить? Это — дело Единого Господа, Который творит волю боящихся Его и молитву их слушает. Господу Всемогущему да Пречистой Его Матери даждь благодарение! ».

В знак благодарения за оказанную милость Божию «Мишенька», как любил называть его преподобный, возложил на себя подвиг добровольной нищеты и всю свою жизнь посвятил устройству Дивеевской женской обители, исполняя деловые поручения старца.

Среди восставших от одра болезни и «служка» преподобного — симбирский помещик Николай Александрович Мотовилов, все последующее время находившийся под руководством старца и в общении с ним записавший его замечательные поучения о цели христианской жизни.

Оставив затвор, подвижник, по обычаю, стал удаляться в свою новую, «ближнюю пустыньку», устроенную недалеко от монастыря, в лесу, рядом с «богословским» родником, вода которого, по его молитве, стала совершать чудесные исцеления. Проводя здесь день в духовных и телесных трудах, старец к вечеру возвращался в обитель. При этом шел он, опираясь на палку, неся в руке топорик, а за плечами котомку, наполненную песком и камнями, поверх которых всегда лежало Евангелие. Когда же его спрашивали, для чего он носит такую тяжесть, старец смиренно отвечал словами преподобного Ефрема Сирина: «Томлю томящего мя».

Со всех концов России устремились в Саровскую обитель люди, желавшие получить от угодника Божия благословение. С самого раннего утра и до позднего вечера дверь его кельи в «ближней пустыньке» была открыта для всех, и не знало сердце преподобного различия между ними. Он не тяготился ни числом посетителей, ни их душевным состоянием. К каждому, видя в нем образ Божий, относился старец с любовью: всех встречал земным поклоном, целованием и неизменным пасхальным приветствием: «Радость моя, Христос воскресе! » Для каждого у него находилось особое слово, которое согревало сердце, снимало пелену с глаз, озаряло ум, производило глубочайшее впечатление даже на маловерных, обращая их на путь спасительного покаяния.

Последние годы своей жизни преподобный Серафим постоянно заботился о Мельничной девичьей общине. Устроенная по повелению Пресвятой Богородицы в Дивееве, обитель эта явилась четвертым уделом Царицы Небесной на земле, местом Ее преимущественного благодатного попечения. По свидетельству старца, Божия Матерь Сама обошла эту землю, дав ему обещание быть всегдашней ее Игуменьей. Впоследствии вокруг общины была проложена канавка, начал которую преподобный. «Канавка эта, — говорил он, — стопочки Божией Матери. Тут ее обошла Сама Царица Небесная. Эта канавка до Небес высока. И как антихрист придет, везде пройдет, а канавки этой не перескочит».

Несмотря на преклонные годы старец усердно трудился над сооружением первых монастырских построек — мельницы, келий и храма Рождества Христова, заготавливая для этого лес, купленный на пожертвования своих посетителей. Он же составил и устав обители, воспитывавший сестер в духе любви, послушания и непрестанного подвига. Претерпевая за свое отеческое попечение о дивеевских сиротах клевету и оскорбления, старец так отвечал монахам, осуждавшим его труды: «Исповедую и Богом свидетельствую, что ни единого камешка я по своей воле у них не поставил, ниже слова единого от себя не сказал им и ни единую из них не принимал я по желанию своему, против воли Царицы Небесной». Летопись Серафимо-Дивеевского монастыря хранит пророчества преподобного о судьбах обители, и всем им суждено было сбыться.

На склоне лет преподобный Серафим удостоился еще одного, двенадцатого и последнего при жизни, посещения Пресвятой Богородицы, которое последовало 25 марта 1832 года, в праздник Ее Благовещения, и явилось как бы указанием на его блаженную кончину: дав старцу обещание помощи и заступничества в земных трудах, в устроении Дивеевской обители, Царица Небесная сказала: «Скоро, любимиче Мой, будешь с Нами».

Получив откровение о грядущей кончине, преподобный стал к ней усердно готовиться. Силы старца заметно слабели, он не мог каждый день, как прежде, ходить в свою пустыньку и принимать многочисленных посетителей. «Мы не увидимся больше с вами, — говорил он своим духовным детям. — Жизнь моя сокращается; духом я как бы сейчас родился, а телом по всему мертв». Он искал уединения, подолгу предаваясь горестным размышлениям о несовершенстве земной жизни, сидя у гроба, приготовленного на случай его кончины. Но даже в эти дни, собираясь духом перейти в Небесные обители, старец не переставал заботиться о спасении человеческих душ, призывая пастырей повсюду сеять преподанное им слово Божие: «Сей на благой земле, сей и на песке, сей на камне, сей при пути, сей и в тернии; все где-нибудь да прозябнет и возрастет, и плод принесет, хотя и не скоро».

Накануне дня кончины преподобный Серафим пришел, по обычаю, в любимую им больничную Зосимо-Савватиевскую церковь к Божественной литургии, причастился Святых Христовых Тайн, положил земные поклоны перед образами Господа Иисуса Христа и Божией Матери, поставил свечи ко всем иконам и приложился к ним, благословил и поцеловал братию, простился со всеми и сказал: «Спасайтесь, не унывайте, бодрствуйте, днесь нам венцы готовятся».

Несколько раз в тот день он подходил к месту у собора, которое выбрал для своего погребения, и подолгу там молился. Вечером из его келий доносились пасхальные песнопения, а утром 2 января 1833 года старец иеромонах Серафим был найден коленопреклоненным, с крестообразно сложенными на груди руками, перед иконой Божией Матери «Умиление»: его чистая душа во время молитвы была взята к Престолу Господа Вседержителя.

Тело почившего старца было положено в сделанный его руками дубовый гроб и предано земле с правой, южной стороны от алтаря Успенского собора.

В продолжение семидесяти лет со дня кончины старца отца Серафима множество людей с верой в предстательство его пред Господом приходили к могиле подвижника, находя здесь утешение в своих скорбях и облегчение в страданиях. Ожидание прославления и уверенность в этом были столь сильны в народе, что задолго до канонизации в честь Саровского чудотворца готовились престолы, создавались жизнеописание и церковный образ. Верующий народ увидел в старце Серафиме самые дорогие и сокровенные черты подвижника Православия, навсегда поставив его как Духовника земли Русской в одном ряду с другим печальником и молитвенником о нас, игуменом земли Русской — преподобным Сергием Радонежским.

26 января 1903 года определением Святейшего Синода старец иеромонах Серафим был прославлен в лике святых. 19 июля, в день рождения преподобного, с великим торжеством, в присутствии царской семьи и при многочисленном стечении народа, совершилось открытие его честных и многоцелебных мощей. Святой старец провидел это событие, как и судьбу России, предупреждая ее о грядущих тяжелых испытаниях и гонениях на православный народ. «У нас (в Сарове) какая будет радость! Среди лета запоют Пасху! А народу-то, народу-то — со всех сторон! — И, немного помолчав, добавил: Но эта радость будет на самое короткое время; что далее будет… такая скорбь, чего от начала мира не было! Ангелы не будут поспевать принимать души». При этих словах слезы текли у него из глаз.

Несмотря на то, что после революции были закрыты Саровская и Дивеевская обители и исчезли мощи преподобного Серафима, православный народ жил в надежде, что рано или поздно бесценная святыня будет обретена вновь. И Господь удостоил нас этой духовной радости.

11 января 1991 года в городе на Неве после долгих лет сокрытия честные мощи преподобного Серафима были вторично обретены и переданы Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Алексию II. 7 февраля они были торжественно перенесены в Москву, в Богоявленский патриарший собор, для поклонения верующих, а 23 июля крестным ходом препровождены в Троицкий Серафимо-Дивеевский монастырь к месту земных подвигов старца.

Почитание Саровского подвижника особое у верующего народа. И жизнью, и молитвенным предстательством он близок душе православного человека, незримо пребывая с ним в его страданиях, испытаниях и упованиях. Потому по всей Руси и в храмах, и в домах находятся его святые иконы.

Преподобного Серафима чтят как Православные Церкви, так и христиане инославные. В ряде стран с именем Саровского чудотворца неразрывно связаны представления не только о русском православном монашестве и его нравственных богатствах, но и о характерных чертах православной духовности вообще.

Его наследие, этот неиссякаемый источник мудрости, изучается, а жития издаются в Греции, Франции, Австрии, Бельгии, США и других странах. Исполняется предсказание старца, данное им Н. А. Мотовилову: «Господь поможет Вам навсегда удержать это (учение о Святом Духе) в памяти Вашей… тем более что и не для Вас одних дано Вам разуметь это, а через Вас для целого мира».

Преподобный и Богоносный отец наш Серафим Саровский, всея России чудотворец, усердный молитвенник и ходатай пред Господом обо всех обездоленных и нуждающихся в помощи.

К нам и нашим потомкам обращены слова, сказанные старцем незадолго до его кончины: «Когда меня не станет, вы ко мне на гробик ходите! Как вам время, вы и идите, и чем чаще, тем лучше. Все, что есть у вас на душе, что бы ни случилось с вами, придите ко мне, да все горе с собой и принесите на мой гробик! Припав к земле, как живому все и расскажите, и я услышу вас, и вся скорбь ваша отляжет и пройдет! Как вы с живым всегда говорили, так и тут! Для вас я живой есть и буду вовеки! » Память преподобному Серафиму Саровскому совершается дважды в год: 2 января по ст. стилю, 15 января н. ст. — преставление (1833) и второе обретение мощей (1991) и 19 июля — обретение мощей (1903) .

Тропарь преподобному Серафиму Саровскому глас 4 От ю́нос­ти Хри­ста́ возлюби́л еси́, блаже́нне, и, Тому́ Еди́­но­му рабо́тати пла́менне вожделе́в, непреста́нною мо­ли́т­вою и трудо́м в пусты́ни под­ви­за́л­ся еси́, умиле́нным же се́рд­цем лю­бо́вь Христо́ву стяжа́в, избра́нник возлю́блен Бо́­жия Ма́­те­ре яви́л­ся еси́. Се­го́ ра́­ди во­пи­е́м ти: спаса́й нас мо­ли́т­ва­ми тво­и́ми, Серафи́ме, преподо́бне о́т­че наш.

Кондак преподобному Серафиму Саровскому глас 2 Ми́­ра красоту́ и я́же в нем тле́н­ная оста́вив, преподо́бне, в Саро́вскую оби́­тель всели́лся еси́ и, та́­мо а́нгельски пожи́в, мно́гим путь был еси́ ко спа­се́­нию, се­го́ ра́­ди и Хрис­то́с те­бе́, о́т­че Серафи́ме, просла́ви и да́ром ис­це­ле́­ний и чу­де́с обогати́. Те́м­же во­пи­е́м ти: ра́­дуй­ся, Серафи́ме, преподо́бне о́т­че наш.

Молитва преподобному Серафиму Саровскому О пречудный отче Серафиме, великий Саровский чудотворче, всем прибегающим к тебе скоропослушный помощниче! Во дни земнаго жития твоего никтоже от тебе тощ и неутешен отыде, но всем в сладость бысть видение лика твоего и благоуветливый глас словес твоих. К сим же и дар исцелений, дар прозрения, дар немощных душ врачевания обилен в тебе явися. Егда же призва тя Бог от земных трудов к небесному упокоению, николиже любы твоя преста от нас, и невозможно есть исчислити чудеса твоя, умножившаяся, яко звезды небесныя: се бо по всем концем земли нашея людем Божиим являешися и даруеши им исцеления. Тем же и мы вопием ти: о претихий и кроткий угодниче Божий, дерзновенный к Нему молитвенниче, николиже призывающия тя отреваяй! Вознеси о нас благомощную твою молитву ко Господу сил, да дарует нам вся благопотребная в жизни сей и вся к душевному спасению полезная, да оградит нас от падений греховных и истинному покаянию да научит нас, во еже беспреткновенно внити нам в вечное Небесное Царство, идеже ты ныне в незаходимей сияеши славе, и тамо воспевати со всеми святыми Живоначальную Троицу во веки веков. Аминь.

———————————————————————————————- —————————————————————————————— 4 января — день памяти святой великомученицы Анастасии Узорешительницы Святая великомученица Анастасия жила во времена императора Диоклитиана ( 284-305 ) . Она была дочерью римского сенатора Претекстата, исповедавшего языческую веру. Мать же ее Фауста тайно веровала во Христа.

Анастасия отличалась благородством, душевною и телесною красотою, благим нравом и кротостью. В девическом возрасте Анастасия была поручена своею матерью для обучения христанину Хрисогону, известному своею ученостью и благочестием. Хрисогон учил Анастасию Священному Писанию и исполнению закона Божия. По окончании учения об Анастасии говорили как о мудрой и прекрасной деве.

После смерти матери, не считаясь с желанием дочери, отец выдал ее замуж за язычника Помплия, также происходившего из сенаторского рода. Но под предлогом вымышленной болезни она сохранила девство. Иногда, муж пытался применить насилие, но Анастасия, с невидимою помощью ангела-хранителя, вырывалась из его рук.

В темницах Рима в то время находилось много заключенных христиан. В нищенской одежде святая тайно посещала узников, — умывала и кормила больных, неспособных двигаться, перевязывала раны, утешала всех, кто нуждался в этом. Ее учитель и наставник два года томился в заключении. Встречаясь с ним, она назидалась его долготерпением и преданностью Спасителю. Муж святой Анастасии, Помплий, узнав об этом, жестоко избил ее, поместил в отдельной комнате и у дверей поставил стражу. Святая скорбела, что лишилась возможности помогать христианам. После смерти отца Анастасии Помплий задумал извести супругу, чтобы наследовать все ее имение и жить с другой женою на чужие деньги. Обращаясь с ней, как с пленницею и рабою, он ежедневно истязал и мучил ее. Святая писала своему учителю: « Муж мой… томит меня как противницу его языческой веры в столь тяжком заключении, что мне ничего не остается, как только, предав дух Господу, упасть мертвою ». В ответном письме святой Хрисогон утешал мученицу: « Свету всегда предшествует тьма, и после болезни часто возвращается здоровье, и после смерти обещана нам жизнь ». И предсказал скорую смерть ее мужа. Через некоторое время Помплия назначили послом к персидскому царю. По дороге в Персию он утонул во время внезапно начавшейся бури.

Теперь святая вновь могла посещать томившихся в темницах христиан. Вместе со свободой она получила и все родительское наследство, которое она употребляла на одежду, пищу и лекарства для больных.

В то время царю Диоклетиану донесли из Рима что темницы наполнены великим множеством христиан, что они, не смотря на разнообразныя мучения, не отрицаются от своего Христа и что во всем этом их подкрепляет христианский учитель Хрисогон. При римском императоре Диоклетиане в империи разразились самые жесточайшие гонения на христиан. Первые 19 лет его правления отмечены только мученичеством среди воинов, потому что воины то и дело отказывались приносить положенные жертвы богам, и за это подвергались казни. Христиане чувствовали себя настолько спокойно, что даже против дворца императора в Никомидии возвышалась большая христианская церковь.

Но под конец своего царствования Диоклетиан предпринял уже повсеместное гонение на христиан. В течение одного года он один за другим издает целых четыре эдикта (указа) против христиан, и эти эдикты предопределяют все более нарастающие масштабы гонений. Сначала произошла конфискация церковного имущества. После конфискации святынь и церковной собственности последовали аресты и казни духовенства. Преследованию подлежали все до единого духовные лица: не только епископы, но и все низшие клирики, которых в то время было очень много, потому что не было твердой границы между клириками и простыми церковными служащими: например, привратники в Церквах или санитары, которые обслуживали церковные больницы и богадельни, тоже считались клириками. Все христиане должны были вернуться к язычеству, к протестующим применялись пытки.

Узнав о Хрисогоне, Диоклетиан велел послать его к нему в Аквилею (город в верхней Италии) на суд, а христиан всех казнить. Анастасия последовала за своим учителем. Диоклетиан надеялся убедить Хрисогона отречься от Христа, но не смог выдержать свободных речей святого и велел отрубить ему голову. Тело святого Хрисогона после его мученической кончины, по Божественному откровению, было положено в ковчег и сокрыто в доме пресвитера Зоила. Через 30 дней после смерти святой Хрисогон явился Зоилу и предсказал о близкой кончине трех юных христианок, живших недалеко, — Агапии, Хионии и Ирины ( †304; память 16 апреля ) . И повелел послать к ним святую Анастасию. Такое видение было и святой Анастасии. Она пошла к пресвитеру, помолилась у мощей святого Хрисогона, затем в духовной беседе укрепила мужество трех дев перед предстоящими им пытками. Святую Агапию и Хионию бросили в огонь. Здесь они скончались, но тела их остались неповрежденными. А святую Ирину один из воинов ранил стрелою из тугого лука, после чего святая скончалась. После кончины мучениц, Анастасия сама похоронила их тела.

Святая Анастасия стала странствовать. Овладев к тому времени врачебным искусством, она повсюду ревностно служила христианам, заключенным в темницах. Все свои средства Анастасия истратила на помощь нуждающимся, а золотые, серебряные и медные статуэтки перелила на деньги и кормила многих голодных, одевала нагих, помогала немощным.

В Македонии святая познакомилась с молодой вдовой-христианкой Феодотией, которая после смерти мужа осталась с тремя младенцами-сыновьями. Блаженная Анастасия часто жила у вдовы и та помогала ей в благочестивых трудах.

Вскоре Анастастия была схвачена как христианика и предана в руки Диоклетиана (поскольку Анастасия была из знатного римского рода, решить ее участь мог только император) . Однако, устрашившись ее премудрых речей, со словами « Не подобает царскому величеству беседовать с безумной женщиной », Диоклетиан передал ее в руки верховного жреца Ульпиана, чтобы тот склонил ее к жертве языческим богам или предал жестокой казни. Жрец предложил святой Анастасии сделать выбор между богатыми дарами и орудиями пытки, положенными с двух сторон около нее. Святая, не колеблясь, указала на орудия пытки: « Окруженная этими предметами, я стану прекраснее и угоднее вожделенному Жениху моему — Христу.. . » Прежде, чем подвергнуть святую Анастасию пыткам, Ульпиан решил осквернить ее. Но, как только прикоснулся к ней, ослеп, страшная боль сжала ему голову, и через некоторое время он скончался.

Святая Анастасия оказалась на свободе и вместе с Феодотией продолжала служить узникам. Вскоре святая Феодотия и три ее младенца-сына были преданы мученической смерти (их бросили в огненную печь) в их родном городе Никее ( ок. 304; память 29 июля и 22 декабря ) .

КАЗНЬ СВЯТОЙ АНАСТАСИИ Тем временем святая Анастасия была предана суду в Иллирии. Корыстолюбивый правитель тайно предложил ей уступить ему все богатства: « Исполни же заповедь своего Христа, Который повелевает вам презирать все богатства и быть нищими ». На что премудрая Анастасия благоразумно ответила: « Кто будет настолько безумен, чтобы дать тебе, богатому человеку, то, что принадлежит нищим? » Святую Анастасию вторично заключили в темницу и 60 дней истязали голодом. Каждую ночь мученице являлась святая Феодотия, одобряла и укрепляла в терпении. Видя, что голод не причинил святой вреда, игемон Иллирии приказал утопить ее вместе с осужденными преступниками, среди которых был и гонимый за веру христиан Евтихиан (память 22 декабря) .

Воины посадили узников на корабль и вышли в открытое море. Достигнув глубины, воины просверлили несколько отверстий в корабле, а сами пересели в лодку и поплыли к берегу. Судно стало погружаться в воду, но узники увидели мученицу Феодотию, управлявшую парусами и направлявшую корабль к берегу. 120 человек, пораженные чудом, уверовали во Христа — святые Анастасия и Евтихиан крестили их.

Святую Анастасию растянули над костром между четырьмя столбами. Так окончила свой мученический подвиг святая Анастасия Узорешительница. Ее тело, не поврежденное огнем, некая благочестивая женщина Аполлинария похоронила в саду. По окончании гонений она построила над гробом святой великомученицы Анастасии церковь.

МОЩИ СВЯТОЙ АНАСТАСИИ УЗОРЕШИТЕЛЬНИЦЫ В V веке мощи святой Анастасии были перенесены в Константинополь, где во имя ее был построен храм. Позднее главу и десницу великомученицы перенесли в созданный недалеко от города Салоник монастырь святой Анастасии Узорешительницы.

Монастырь святой Анастасии Узорешительницы ИКОНОГРАФИЯ Святая великомученица Анастасия изображена на иконах с крестом в правой руке и небольшим сосудом в левой. Крест – путь к спасению, в сосуде – святой елей, врачующий раны.

Святую великомученицу Анастасию называют «Узорешительницей», поскольку ей от Господа дана сила излечивать телесные и духовные болезни, разрешать узы неправедно осужденных, подавать утешение пребывающим в заключении. Просят святую и о защите от колдовских чар.

Тропарь, глас 4: Победоноснаго Воскресения истинноименитая наречена еси, мученице Христова, победы на враги поставила еси мук терпением, Христа ради, Жениха твоего, Егоже возлюбила еси. Того моли спасти души наша.

Святитель Петр, митрополит Московский и всея Руси (во второй половине XIII века–1326) . Будущий святитель Петр, митрополит Киевский и всея России, родился на Волыни во второй половине XIII века от благочестивых родителей Феодора и Евпраксии. Ещё до рождения сына в сонном видении Господь открыл Евпраксии благодатную предызбранность её сына. В 12-летнем возрасте был пострижен в монашество. К тому времени он успешно изучил книжные науки и с особой ревностью стал исполнять монастырские послушания. Много времени уделял будущий святитель внимательному изучению Священного Писания и обучился иконописанию. Иконы, написанные иноком Петром, раздавались братии и посещавшим монастырь христианам. Его авторству принадлежит первая московская чудотворная икона, получившая название «Петровская». За добродетельную подвижническую жизнь игумен обители рукоположил инока Петра в сан иеромонаха.

После многолетних подвигов в монастыре иеромонах Петр, испросив благословение игумена, оставил обитель в поисках уединенного места. На реке Рата он поставил келью и стал подвизаться в безмолвии. Впоследствии на месте подвигов образовался монастырь, названный Новодворским. Для приходивших иноков был выстроен храм во Имя Спаса. Избранный игуменом, святой Петр кротко наставлял духовных чад, никогда не гневался на провинившегося инока, словом и примером поучал братию. О добродетельном игумене-подвижнике стало известно далеко за пределами обители. Нередко в монастырь приходил Галицкий князь Юрий Львович, чтобы услышать духовные наставления святого подвижника.

В 1299 году митрополит Киевский и всея Руси Максим окончательно оставил Киев и поселился во Владимире на Клязьме. Недовольный этим великий князь Галицкий Юрий Львович захотел иметь своего собственного митрополита. С этой целью он избрал Петра и отправил его в Константинополь для посвящения; но именно в это время умер митрополит Максим (1305) , и патриарх Афанасий посвятил Петра не в митрополиты Галицкие, а всея Руси.

Петр был первым из митрополитов, живших в Москве. Святитель желал оставаться в Киеве, но беспокойства, угрожавшие этому городу, заставили его, по примеру предшественника его, Максима, жить во Владимире, куда он и переехал в 1309 г.

Посетив Великого князя Иоанна Данииловича в Москве, тогда еще только возникающей, решил он переселиться к нему, и в 1325 году перенес митрополию из Владимира в Москву, тем самым споспешествуя расширению новой столицы.

Он построил на реке Рате обитель во имя Спаса Нерукотворенного образа и там упражнялся в живописи. Повествуют, что он с малолетства был косноязычен и весьма непонятен, но, благодаря чудесному явлению некоего святого мужа, отверзлись уста Петровы и озарились мысли светом. При посвящении Петра в сан митрополита духовенство Северной России благословило высокую его добродетель. Один Тверской епископ, сын князя Литовского Гердея, дерзнул злословить Петра, но был торжественно обличен в клевете на Соборе в Переславле-Залесском.

Сей кроткий архипастырь умел быть и строгим. Он лишил епископского сана Исмаила Сарского, без сомнения, за важное преступление относительно Церкви или Отечества, и предал анафеме одного опасного еретика, Сеита, обличенного им в богопротивном умствовании, но не хотевшего раскаяться. Как достойный учитель веры христианской, святитель Петр склонял князей к миролюбию, заклинал несчастного Святослава Брянского не вступать в битву с Василием и старался прекратить вражду между князьями Тверским и Московским. Не имея средств избавить народ от ига, он желал, по крайней мере, оградить безопасностию Св. Церковь, храмы и дома служителей.

Он ездил в Орду с Михаилом в 1313 году и выхлопотал так называемый ярлык, или грамоту льготную, в коей Узбек, следуя примеру бывших до него ханов, подтвердил важные права и выгоды Российского духовенства. По желанию и совету свт. Петра вел. кн. Иоанн Данилович (Калита) заложил в 1326 г., августа 4-го, в Москве на площади первую церковь каменную во имя Успения Пресвятой Богородицы. «Если ты, – сказал святитель великому князю, – успокоишь старость мою и возведешь здесь храм Богоматери, то будешь славнее всех иных князей, и род твой возвеличится, кости мои останутся в сем граде, святители захотят обитать в оном, и руки его взыдут на плещи врагов наших. » Св. митрополит собственными руками построил себе каменный гроб в стене этого храма и желал видеть строительство оконченным, но Господу угодно было, чтобы церковь Успения была освящена после кончины святителя, в 1327 г., августа 4-го.

Во время управления святителя Петра митрополией, Гедемин, великий князь Литовский, завладел Русскими княжествами за Днепром, отторг от России Волынь, Подолию, Полесье и другие области. Вместе с ними отошли в Литовское владение и епархии сих княжеств. Гедемин, будучи, как и вся Литва, язычником, не препятствовал однако власти Всероссийских митрополитов над церквами подвластных ему областей. Дети князя Литовского были уже христиане, второй из них, Ольгерд, преемник престола, женат был на княжне Тверской, которая обратила его в Греко-Российскую веру. Митрополиты Всероссийские временно приезжали в Литву: осматривать свои епархии, но влияние их на Заднепровское духовенство при преемнике Петра, святителе Феогносте, ослабло.

Святитель Петр управлял паствой 18-ть лет. Преставился он 21 декабря в 1326 г, мощи его почивают в Московском Успенском соборе. —————————————————————————————— Праведный Иоанн Кронштадтский Дни памяти: 21 июня (переходящая) – (Петерб.) 2 января 14 июня – Прославление 1 декабря – (Эст.) Свя­тый пра­вед­ный отец наш Иоанн, Крон­штадт­ский Чу­до­тво­рец, ро­дил­ся 19 ок­тяб­ря 1829 го­да в се­ле Су­ра Пи­неж­ско­го уез­да Ар­хан­гель­ской гу­бер­нии — на да­ле­ком се­ве­ре Рос­сии, в се­мье бед­но­го сель­ско­го дьяч­ка Илии Сер­ги­е­ва и же­ны его Фе­о­до­ры. Но­во­рож­ден­ный ка­зал­ся столь сла­бым и бо­лез­нен­ным, что ро­ди­те­ли по­спе­ши­ли тот­час же окре­стить его, при­чем на­рек­ли его Иоан­ном, в честь пре­по­доб­но­го Иоан­на Рыль­ско­го, в тот день Св. Цер­ко­вью празд­ну­е­мо­го. Вско­ре по­сле кре­ще­ния мла­де­нец Иоанн сталь за­мет­но по­прав­лять­ся. Бла­го­че­сти­вые ро­ди­те­ли, при­пи­сав это бла­го­дат­но­му дей­ствию св. та­ин­ства кре­ще­ния, ста­ли с осо­бою рев­но­стью на­прав­лять его мысль и чув­ство к Бо­гу, при­учая его к усерд­ной до­маш­ней и цер­ков­ной мо­лит­ве. Отец с ран­не­го дет­ства по­сто­ян­но брал его в цер­ковь и тем вос­пи­тал в нем осо­бен­ную лю­бовь к бо­го­слу­же­нию.

Жи­вя в су­ро­вых усло­ви­ях край­ней ма­те­ри­аль­ной нуж­ды, от­рок Иоанн ра­но по­зна­ко­мил­ся с без­от­рад­ны­ми кар­ти­на­ми бед­но­сти, го­ря, слез и стра­да­ний. Это сде­ла­ло его со­сре­до­то­чен­ным, вдум­чи­вым и за­мкну­тым в се­бе и, вме­сте с тем, вос­пи­та­ло в нем глу­бо­кое со­чув­ствие и со­стра­да­тель­ную лю­бовь к бед­ня­кам. Не увле­ка­ясь свой­ствен­ны­ми дет­ско­му воз­рас­ту иг­ра­ми, он, но­ся по­сто­ян­но в серд­це сво­ем па­мять о Бо­ге, лю­бил при­ро­ду, ко­то­рая воз­буж­да­ла в нем уми­ле­ние и пре­кло­не­ние пред ве­ли­чи­ем Твор­ца вся­кой тва­ри.

На ше­стом го­ду от­рок Иоанн, при по­мо­щи от­ца, на­чал учить­ся гра­мо­те. Но гра­мо­та вна­ча­ле пло­хо да­ва­лась маль­чи­ку. Это его пе­ча­ли­ло, но это же по­двиг­ло и на осо­бен­но го­ря­чие мо­лит­вы к Бо­гу о по­мо­щи. Ко­гда отец его, со­брав по­след­ние сред­ства от ску­до­сти сво­ей, от­вез его в Ар­хан­гель­ское при­ход­ское учи­ли­ще, он, осо­бен­но ост­ро по­чув­ство­вав там свое оди­но­че­ство и бес­по­мощ­ность, все уте­ше­ние свое на­хо­дил толь­ко в мо­лит­ве. Мо­лил­ся он ча­сто и пла­мен­но, го­ря­чо про­ся у Бо­га по­мо­щи. И вот, по­сле од­ной из та­ких го­ря­чих мо­литв, но­чью, маль­чи­ка вдруг точ­но по­тряс­ло все­го, «точ­но за­ве­са спа­ла с глаз, как буд­то рас­крыл­ся ум в го­ло­ве», «лег­ко и ра­дост­но так ста­ло на ду­ше»: ему яс­но пред­ста­вил­ся учи­тель то­го дня, его урок, он вспом­нил да­же, о чем и что он го­во­рил. Чуть за­свет­ле­ло, он вско­чил с по­сте­ли, схва­тил кни­ги — и о, сча­стие! Он стал чи­тать го­раз­до луч­ше, стал хо­ро­шо по­ни­мать все и за­по­ми­нать про­чи­тан­ное.

С той по­ры от­рок Иоанн стал от­лич­но учить­ся: од­ним из пер­вых окон­чил учи­ли­ще, пер­вым окон­чил Ар­хан­гель­скую ду­хов­ную се­ми­на­рию и был при­нят на ка­зен­ный счет в С. -Пе­тер­бург­скую Ду­хов­ную Ака­де­мию.

Еще учась в се­ми­на­рии, он ли­шил­ся неж­но лю­би­мо­го им от­ца. Как лю­бя­щий и за­бот­ли­вый сын, Иоанн хо­тел бы­ло пря­мо из се­ми­на­рии ис­кать се­бе ме­сто диа­ко­на или пса­лом­щи­ка, чтобы со­дер­жать остав­шу­ю­ся без средств к су­ще­ство­ва­нию ста­руш­ку-мать. Но она не по­же­ла­ла, чтобы сын из-за нее ли­шил­ся выс­ше­го ду­хов­но­го об­ра­зо­ва­ния, и на­сто­я­ла на его по­ступ­ле­нии в ака­де­мию.

По­сту­пив в ака­де­мию, мо­ло­дой сту­дент не оста­вил свою мать без по­пе­че­ния: он вы­хло­по­тал се­бе в ака­де­ми­че­ском прав­ле­нии кан­це­ляр­скую ра­бо­ту и весь по­лу­чав­ший­ся им скуд­ный за­ра­бо­ток пол­но­стью от­сы­лал ма­те­ри.

Учась в ака­де­мии, Иоанн пер­во­на­чаль­но скло­нял­ся по­свя­тить се­бя мис­си­о­нер­ской ра­бо­те сре­ди ди­ка­рей Си­би­ри и Се­вер­ной Аме­ри­ки. Но Про­мыс­лу Бо­жию угод­но бы­ло при­звать его к ино­го ро­да пас­тыр­ской де­я­тель­но­сти. Раз­мыш­ляя од­на­жды о пред­сто­я­щем ему слу­же­нии Церк­ви Хри­сто­вой во вре­мя уеди­нен­ной про­гул­ки по ака­де­ми­че­ско­му са­ду, он, вер­нув­шись до­мой, за­снул и во сне уви­дел се­бя свя­щен­ни­ком, слу­жа­щим в Крон­штадт­ском Ан­дре­ев­ском со­бо­ре, в ко­то­ром в дей­стви­тель­но­сти он ни­ко­гда еще не был. Он при­нял это за ука­за­ние свы­ше. Ско­ро сон сбыл­ся с бук­валь­ной точ­но­стью. В 1855 го­ду, ко­гда Иоанн Сер­ги­ев окон­чил курс ака­де­мии со сте­пе­нью кан­ди­да­та бо­го­сло­вия, ему пред­ло­же­но бы­ло всту­пить в брак с до­че­рью про­то­и­е­рея Крон­штадт­ско­го Ан­дре­ев­ско­го со­бо­ра К. Несвит­ско­го Ели­са­ве­тою и при­нять сан свя­щен­ни­ка для слу­же­ния в том же со­бо­ре. Вспом­нив свой сон, он при­нял это пред­ло­же­ние.

12 де­каб­ря 1855 го­да со­вер­ши­лось его по­свя­ще­ние в свя­щен­ни­ка. Ко­гда он впер­вые во­шел в Крон­штадт­ский Ан­дре­ев­ский со­бор, он оста­но­вил­ся по­чти в ужа­се на его по­ро­ге: это был имен­но тот храм, ко­то­рый за­дол­го до то­го пред­став­лял­ся ему в его дет­ских ви­де­ни­ях. Вся осталь­ная жизнь о. Иоан­на и его пас­тыр­ская де­я­тель­ность про­те­ка­ла в Крон­штад­те, по­че­му мно­гие за­бы­ва­ли да­же его фа­ми­лию «Сер­ги­ев» и на­зы­ва­ли его «Крон­штадт­ский», да и сам он неред­ко так под­пи­сы­вал­ся.

Брак о. Иоан­на, ко­то­рый тре­бо­вал­ся обы­ча­я­ми на­шей Церк­ви для иерея, про­хо­дя­ще­го свое слу­же­ние в ми­ру, был толь­ко фик­тив­ный, нуж­ный ему для при­кры­тия его са­мо­от­вер­жен­ных пас­тыр­ских по­дви­гов: в дей­стви­тель­но­сти он жил с же­ной, как брат с сест­рой. «Счаст­ли­вых се­мей, Ли­за, и без нас мно­го. А мы с то­бою да­вай по­свя­тим се­бя на слу­же­ние Бо­гу», — так ска­зал он сво­ей жене в пер­вый же день сво­ей брач­ной жиз­ни, до кон­ца дней сво­их оста­ва­ясь чи­стым дев­ствен­ни­ком.

Хо­тя од­на­жды о. Иоанн и го­во­рил, что он не ве­дет ас­ке­ти­че­ской жиз­ни, но это, ко­неч­но, ска­за­но бы­ло им лишь по глу­бо­ко­му сми­ре­нию. В дей­стви­тель­но­сти, тща­тель­но скры­вая от лю­дей свое по­движ­ни­че­ство, о. Иоанн быль ве­ли­чай­шим ас­ке­том. В ос­но­ве его ас­ке­ти­че­ско­го по­дви­га ле­жа­ла непре­стан­ная мо­лит­ва и пост. Его за­ме­ча­тель­ный днев­ник «Моя Жизнь во Хри­сте» яр­ко сви­де­тель­ству­ет об этой его ас­ке­ти­че­ской борь­бе с гре­хов­ны­ми по­мыс­ла­ми, этой «неви­ди­мой бра­ни», ко­то­рую за­по­ве­ду­ют всем ис­тин­ным хри­сти­а­нам древ­ние ве­ли­кие от­цы-по­движ­ни­ки. Стро­го­го по­ста, как ду­шев­но­го, так и те­лес­но­го, тре­бо­ва­ло есте­ствен­но от него и еже­днев­ное со­вер­ше­ние Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии, ко­то­рое он по­ста­вил се­бе за пра­ви­ло.

При пер­вом же зна­ком­стве с сво­ей паст­вой о. Иоанн уви­дел, что здесь ему пред­сто­ит не мень­шее по­ле для са­мо­от­вер­жен­ной и пло­до­твор­ной пас­тыр­ской де­я­тель­но­сти, неже­ли в да­ле­ких язы­че­ских стра­нах. Без­ве­рие, ино­ве­рие и сек­тант­ство, не го­во­ря уже о пол­ном ре­ли­ги­оз­ном ин­диф­фе­рен­тиз­ме, про­цве­та­ли тут. Крон­штадт был ме­стом адми­ни­стра­тив­ной вы­сыл­ки из сто­ли­цы раз­ных по­роч­ных лю­дей. Кро­ме то­го, там мно­го бы­ло чер­но­ра­бо­чих, ра­бо­тав­ших глав­ным об­ра­зом в пор­ту. Все они юти­лись, по боль­шей ча­сти, в жал­ких ла­чу­гах и зем­лян­ках, по­про­шай­ни­ча­ли и пьян­ство­ва­ли. Го­род­ские жи­те­ли нема­ло тер­пе­ли от этих мо­раль­но опу­стив­ших­ся лю­дей, по­лу­чив­ших на­зва­ние «по­сад­ских». Но­чью не все­гда без­опас­но бы­ло прой­ти по ули­цам, ибо был риск под­верг­нуть­ся на­па­де­нию гра­би­те­лей.

Вот на этих-то, ка­за­лось, нрав­ствен­но по­гиб­ших лю­дей, пре­зи­ра­е­мых все­ми, и об­ра­тил свое вни­ма­ние ис­пол­нен­ный ду­ха под­лин­ной Хри­сто­вой люб­ви наш ве­ли­кий пас­тырь. Сре­ди них-то он и на­чал див­ный по­двиг сво­е­го са­мо­от­вер­жен­но­го пас­тыр­ско­го де­ла­ния. Еже­днев­но стал он бы­вать в их убо­гих жи­ли­щах, бе­се­до­вал, уте­шал, уха­жи­вал за боль­ны­ми и по­мо­гал им ма­те­ри­аль­но, раз­да­вая все, что имел, неред­ко воз­вра­ща­ясь до­мой раз­де­тым и да­же без са­пог. Эти крон­штадт­ские «бо­ся­ки», «по­дон­ки об­ще­ства», ко­то­рых о. Иоанн си­лою сво­ей со­стра­да­тель­ной пас­тыр­ской люб­ви опять де­лал людь­ми, воз­вра­щая им утра­чен­ный ими бы­ло че­ло­ве­че­ский об­раз, пер­вы­ми «от­кры­ли» свя­тость о. Иоан­на. И это «от­кры­тие» очень быст­ро вос­при­ня­ла за­тем вся ве­ру­ю­щая на­род­ная Рос­сия.

Необык­но­вен­но тро­га­тель­но рас­ска­зы­ва­ет об од­ном из та­ких слу­ча­ев ду­хов­но­го воз­рож­де­ния бла­го­да­ря о. Иоан­ну один ре­мес­лен­ник: «Мне бы­ло то­гда го­дов 22-23. Те­перь я ста­рик, а пом­ню хо­ро­шо, как ви­дел в пер­вый раз ба­тюш­ку. У ме­ня бы­ла се­мья, двое де­ти­шек. Я ра­бо­тал и пьян­ство­вал. Се­мья го­ло­да­ла. Же­на по­ти­хонь­ку по ми­ру сби­ра­ла. Жи­ли в дрян­ной ко­нур­ке. При­хо­жу раз не очень пья­ный. Ви­жу, ка­кой-то мо­ло­дой ба­тюш­ка си­дит, на ру­ках сы­ниш­ку дер­жит и что-то ему го­во­рит лас­ко­во. Ре­бе­нок се­рьез­но слу­ша­ет. Мне все ка­жет­ся, ба­тюш­ка был, как Хри­стос на кар­тин­ке «Бла­го­сло­ве­ние де­тей». Я бы­ло ру­гать­ся хо­тел: вот, мол, шля­ют­ся… да гла­за ба­тюш­ки лас­ко­вые и се­рьез­ные ме­ня оста­но­ви­ли: стыд­но ста­ло… Опу­стил я гла­за, а он смот­рит— пря­мо в ду­шу смот­рит. На­чал го­во­рить. Не смею пе­ре­дать все, что он го­во­рил. Го­во­рил про то, что у ме­ня в ка­мор­ке рай, по­то­му что где де­ти, там все­гда и теп­ло и хо­ро­шо, и о том, что не нуж­но этот рай ме­нять на чад ка­бац­кий. Не ви­нил он ме­ня, нет, все оправ­ды­вал, толь­ко мне бы­ло не до оправ­да­ния. Ушел он, я си­жу и мол­чу… Не пла­чу, хо­тя на ду­ше так, как пе­ред сле­за­ми. Же­на смот­рит… И вот с тех пор я че­ло­ве­ком стал…» Та­кой необыч­ный пас­тыр­ский по­двиг мо­ло­до­го пас­ты­ря стал вы­зы­вать на­ре­ка­ния и да­же на­пад­ки на него со всех сто­рон. Мно­гие дол­го не при­зна­ва­ли ис­крен­но­сти его на­стро­е­ния, глу­ми­лись над ним, кле­ве­та­ли на него уст­но и пе­чат­но, на­зы­ва­ли его юро­ди­вым. Од­но вре­мя епар­хи­аль­ное на­чаль­ство вос­пре­ти­ло да­же вы­да­вать ему на ру­ки жа­ло­ва­ние, так как он, по­лу­чив его в свои ру­ки, все до по­след­ней ко­пей­ки раз­да­вал ни­щим, вы­зы­ва­ло его для объ­яс­не­ний. Но все эти ис­пы­та­ния и глум­ле­ния о. Иоанн му­же­ствен­но пе­ре­но­сил, ни в чем не из­ме­няя в уго­ду на­па­дав­шим на него при­ня­то­го им об­ра­за жиз­ни. И, с Бо­жи­ей по­мо­щью, он по­бе­дил всех и вся, и за все то, над чем в пер­вые го­ды пас­тыр­ства над ним сме­я­лись, по­но­си­ли, кле­ве­та­ли и пре­сле­до­ва­ли, впо­след­ствии ста­ли про­слав­лять, по­няв, что пе­ред ни­ми ис­тин­ный по­сле­до­ва­тель Хри­стов, под­лин­ный пас­тырь, по­ла­га­ю­щий ду­шу свою за ов­цы своя. «Нуж­но лю­бить вся­ко­го че­ло­ве­ка и в гре­хе его и в по­зо­ре его, — го­во­рил о. Иоанн. — Не нуж­но сме­ши­вать че­ло­ве­ка — этот об­раз Бо­жий — со злом, ко­то­рое в нем»… С та­ким со­зна­ни­ем он и шел к лю­дям, всех по­беж­дая и воз­рож­дая си­лою сво­ей ис­тин­но пас­тыр­ской со­ст­раж­ду­щей люб­ви.

Ско­ро от­крыл­ся в о. Иоанне и див­ный дар чу­до­тво­ре­ния, ко­то­рый про­сла­вил его на всю Рос­сию и да­же да­ле­ко за пре­де­ла­ми ее. Нет ни­ка­кой воз­мож­но­сти пе­ре­чис­лить все чу­де­са, со­вер­шен­ные о. Иоан­ном. На­ша неве­ру­ю­щая ин­тел­ли­ген­ция и ее пе­чать на­ме­рен­но за­мал­чи­ва­ли эти бес­чис­лен­ные яв­ле­ния си­лы Бо­жи­ей. Но все же очень мно­го чу­дес за­пи­са­но и со­хра­не­но в па­мя­ти. Со­хра­ни­лась точ­ная за­пись рас­ска­за са­мо­го о. Иоан­на о пер­вом его чу­де сво­им со­пас­ты­рям-свя­щен­ни­кам. Глу­бо­ким сми­ре­ни­ем ды­шит этот рас­сказ. «Кто-то в Крон­штад­те за­бо­лел, — так рас­ска­зы­вал об этом о. Иоанн. — Про­си­ли мо­ей мо­лит­вен­ной по­мо­щи. У ме­ня и то­гда уже бы­ла та­кая при­выч­ка: ни­ко­му в прось­бе не от­ка­зы­вать. Я стал мо­лить­ся, пре­да­вая бо­ля­ще­го в ру­ки Бо­жии, про­ся у Гос­по­да ис­пол­не­ния над бо­ля­щим Его свя­той во­ли. Но неожи­дан­но при­хо­дит ко мне од­на ста­руш­ка, ко­то­рую я дав­но знал. Она бы­ла бо­го­бо­яз­нен­ная, глу­бо­ко ве­ру­ю­щая жен­щи­на, про­вед­шая свою жизнь по-хри­сти­ан­ски и в стра­хе Бо­жи­ем кон­чив­шая свое зем­ное стран­ство­ва­ние. При­хо­дит она ко мне и на­стой­чи­во тре­бу­ет от ме­ня, чтобы я мо­лил­ся о бо­ля­щем не ина­че, как о его вы­здо­ров­ле­нии. Пом­ню, то­гда я по­чти ис­пу­гал­ся: как я мо­гу — ду­мал я — иметь та­кое дерз­но­ве­ние? Од­на­ко эта ста­руш­ка твер­до ве­ри­ла в си­лу мо­ей мо­лит­вы и сто­я­ла на сво­ем. То­гда я ис­по­ве­дал пред Гос­по­дом свое ни­что­же­ство и свою гре­хов­ность, уви­дел во­лю Бо­жию во всем этом де­ле и стал про­сить для бо­ля­ще­го ис­це­ле­ния. И Гос­подь по­слал ему ми­лость Свою — он вы­здо­ро­вел. Я же бла­го­да­рил Гос­по­да за эту ми­лость. В дру­гой раз по мо­ей мо­лит­ве ис­це­ле­ние по­вто­ри­лось. Я то­гда в этих двух слу­ча­ях пря­мо уже усмот­рел во­лю Бо­жию, но­вое се­бе по­слу­ша­ние от Бо­га — мо­лить­ся за тех, кто бу­дет это­го про­сить».

По мо­лит­ве о. Иоан­на дей­стви­тель­но со­вер­ша­лось и те­перь, по его бла­жен­ной кон­чине, про­дол­жа­ет со­вер­шать­ся мно­же­ство див­ных чу­дес. Из­ле­чи­ва­лись мо­лит­вою и воз­ло­же­ни­ем рук о. Иоан­на са­мые тяж­кие бо­лез­ни, ко­гда ме­ди­ци­на те­ря­лась в сво­ей бес­по­мощ­но­сти. Ис­це­ле­ния со­вер­ша­лись как на­едине, так и при боль­шом сте­че­нии на­ро­да, а весь­ма ча­сто и за­оч­но. До­ста­точ­но бы­ло ино­гда на­пи­сать пись­мо о. Иоан­ну или по­слать те­ле­грам­му, чтобы чу­до ис­це­ле­ния со­вер­ши­лось. Осо­бен­но за­ме­ча­тель­но про­ис­шед­шее на гла­зах у всех чу­до в се­ле Кон­чан­ском (Су­во­ров­ском) , опи­сан­ное слу­чай­но на­хо­див­шей­ся то­гда там су­во­ров­ской ко­мис­си­ей про­фес­со­ров во­ен­ной ака­де­мии (в 1901 г.) . Жен­щи­на, мно­го лет стра­дав­шая бес­но­ва­ни­ем и при­ве­ден­ная к о. Иоан­ну в бес­чув­ствен­ном со­сто­я­нии, через несколь­ко мгно­ве­ний бы­ла им со­вер­шен­но ис­це­ле­на и при­ве­де­на в нор­маль­ное со­сто­я­ние вполне здо­ро­во­го че­ло­ве­ка. По мо­лит­ве о. Иоан­на про­зре­ва­ли сле­пые. Ху­дож­ни­ком Жи­во­тов­ским опи­са­но чу­дес­ное про­ли­тие до­ждя в мест­но­сти, стра­дав­шей за­су­хой и угро­жа­е­мой лес­ным по­жа­ром, по­сле то­го как о. Иоанн воз­нес там свою мо­лит­ву. О. Иоанн ис­це­лял си­лою сво­ей мо­лит­вы не толь­ко рус­ских пра­во­слав­ных лю­дей, но и му­суль­ман, и ев­ре­ев, и об­ра­щав­ших­ся к нему из-за гра­ни­цы ино­стран­цев. Этот ве­ли­кий дар чу­до­тво­ре­ния есте­ствен­но был на­гра­дой о. Иоан­ну за его ве­ли­кие по­дви­ги — мо­лит­вен­ные тру­ды, пост и са­мо­от­вер­жен­ные де­ла люб­ви к Бо­гу и ближ­ним.

И вот ско­ро вся ве­ру­ю­щая Рос­сия по­тек­ла к ве­ли­ко­му и див­но­му чу­до­твор­цу. На­сту­пил вто­рой пе­ри­од его слав­ной жиз­ни, его по­дви­гов. Вна­ча­ле он сам шел к на­ро­ду в пре­де­лах од­но­го сво­е­го го­ро­да, а те­перь на­род сам ото­всю­ду, со всех кон­цов Рос­сии, устре­мил­ся к нему. Ты­ся­чи лю­дей еже­днев­но при­ез­жа­ли в Крон­штадт, же­лая ви­деть о. Иоан­на и по­лу­чить от него ту или иную по­мощь. Еще боль­шее чис­ло пи­сем и те­ле­грамм по­лу­чал он: крон­штадт­ская поч­та для его пе­ре­пис­ки долж­на бы­ла от­крыть осо­бое от­де­ле­ние. Вме­сте с пись­ма­ми и те­ле­грам­ма­ми тек­ли к о. Иоан­ну и огром­ные сум­мы де­нег на бла­го­тво­ри­тель­ность. О раз­ме­рах их мож­но су­дить толь­ко при­бли­зи­тель­но, ибо, по­лу­чая день­ги, о. Иоанн тот­час же все раз­да­вал. По са­мо­му ми­ни­маль­но­му под­сче­ту, чрез его ру­ки про­хо­ди­ло в год не ме­нее од­но­го мил­ли­о­на руб­лей (сум­ма по то­му вре­ме­ни гро­мад­ная!) . На эти день­ги о. Иоанн еже­днев­но кор­мил ты­ся­чу ни­щих, устро­ил в Крон­штад­те за­ме­ча­тель­ное учре­жде­ние — «Дом Тру­до­лю­бия» со шко­лой, цер­ко­вью, ма­стер­ски­ми и при­ютом, ос­но­вал в сво­ем род­ном се­ле жен­ский мо­на­стырь и воз­двиг боль­шой ка­мен­ный храм, а в С. -Пе­тер­бур­ге по­стро­ил жен­ский мо­на­стырь на Кар­пов­ке, в ко­то­ром и был по кон­чине сво­ей по­гре­бен.

К об­щей скор­би жи­те­лей Крон­штад­та, во вто­рой пе­ри­од сво­ей жиз­ни, пе­ри­од сво­ей все­рос­сий­ской сла­вы, о. Иоанн дол­жен был оста­вить пре­по­да­ва­ние За­ко­на Бо­жия в Крон­штадт­ском го­род­ском учи­ли­ще и в Крон­штадт­ской клас­си­че­ской гим­на­зии, где он пре­по­да­вал свы­ше 25-ти лет. А был он за­ме­ча­тель­ным пе­да­го­гом-за­ко­но­учи­те­лем. Он ни­ко­гда не при­бе­гал к тем при­е­мам пре­по­да­ва­ния, ко­то­рые ча­сто име­ли ме­сто то­гда в на­ших учеб­ных за­ве­де­ни­ях, то есть ни к чрез­мер­ной стро­го­сти, ни к нрав­ствен­но­му при­ни­же­нию неспо­соб­ных. У о. Иоан­на ме­ра­ми по­ощ­ре­ния не слу­жи­ли от­мет­ки, ни ме­ра­ми устра­ше­ния — на­ка­за­ния. Успе­хи рож­да­ло теп­лое, за­ду­шев­ное от­но­ше­ние его как к са­мо­му де­лу пре­по­да­ва­ния, так и к уче­ни­кам. По­это­му у него не бы­ло «неспо­соб­ных». На его уро­ках все без ис­клю­че­ния жад­но вслу­ши­ва­лись в каж­дое его сло­во. Уро­ка его жда­ли. Уро­ки его бы­ли ско­рее удо­воль­стви­ем, от­ды­хом для уча­щих­ся, чем тя­же­лой обя­зан­но­стью, тру­дом. Это бы­ла жи­вая бе­се­да, увле­ка­тель­ная речь, ин­те­рес­ный, за­хва­ты­ва­ю­щий вни­ма­ние рас­сказ. И эти жи­вые бе­се­ды пас­ты­ря-от­ца с сво­и­ми детьми на всю жизнь глу­бо­ко за­пе­чатле­ва­лись в па­мя­ти уча­щих­ся. Та­кой спо­соб пре­по­да­ва­ния он в сво­их ре­чах, об­ра­ща­е­мых к пе­да­го­гам пе­ред на­ча­лом учеб­но­го го­да, объ­яс­нял необ­хо­ди­мо­стью дать оте­че­ству преж­де все­го че­ло­ве­ка и хри­сти­а­ни­на, ото­дви­гая во­прос о на­у­ках на вто­рой план. Неред­ко бы­ва­ли слу­чаи, ко­гда о. Иоанн, за­сту­пив­шись за ка­ко­го-ни­будь ле­ни­во­го уче­ни­ка, при­го­во­рен­но­го к ис­клю­че­нию, сам при­ни­мал­ся за его ис­прав­ле­ние. Про­хо­ди­ло несколь­ко лет, и из ре­бен­ка, не по­да­вав­ше­го, ка­за­лось, ни­ка­ких на­дежд, вы­ра­ба­ты­вал­ся по­лез­ный член об­ще­ства. Осо­бен­ное зна­че­ние о. Иоанн при­да­вал чте­нию жи­тий свя­тых и все­гда при­но­сил на уро­ки от­дель­ные жи­тия, ко­то­рые раз­да­вал уча­щим­ся для чте­ния на до­му. Ха­рак­тер та­ко­го пре­по­да­ва­ния За­ко­на Бо­жия о. Иоан­ном яр­ко за­пе­чат­лен в адре­се, под­не­сен­ном ему по слу­чаю 25-ле­тия его за­ко­но­учи­тель­ства в Крон­штадт­ской гим­на­зии: «Не сухую схо­ла­сти­ку ты де­тям пре­по­да­вал, не мерт­вую фор­му­лу — тек­сты и из­ре­че­ния — ты им из­ла­гал, не за­учен­ных толь­ко на па­мять уро­ков ты тре­бо­вал от них; на свет­лых, вос­при­им­чи­вых ду­шах ты се­ял се­ме­на веч­но­го и жи­во­тво­ря­ще­го Гла­го­ла Бо­жия».

Но этот слав­ный по­двиг пло­до­твор­но­го за­ко­но­учи­тель­ства о. Иоанн дол­жен был оста­вить ра­ди еще бо­лее пло­до­твор­но­го и ши­ро­ко­го по­дви­га сво­е­го все­рос­сий­ско­го ду­ше­по­пе­че­ния.

На­до толь­ко пред­ста­вить се­бе, как про­хо­дил день у о. Иоан­на, чтобы по­нять и про­чув­ство­вать всю тя­жесть и ве­ли­чие это­го его бес­при­мер­но­го по­дви­га. Вста­вал о. Иоанн еже­днев­но в 3 ча­са но­чи и го­то­вил­ся к слу­же­нию Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии. Око­ло 4 ча­сов он от­прав­лял­ся в со­бор к утре­ни. Здесь его уже встре­ча­ли тол­пы па­лом­ни­ков, жаж­дав­ших по­лу­чить от него хо­тя бы бла­го­сло­ве­ние. Тут же бы­ло и мно­же­ство ни­щих, ко­то­рым о. Иоанн раз­да­вал ми­ло­сты­ню. За­ут­ре­ней о. Иоанн непре­мен­но сам все­гда чи­тал ка­нон, при­да­вая это­му чте­нию боль­шое зна­че­ние. Пе­ред на­ча­лом ли­тур­гии бы­ла ис­по­ведь. Ис­по­ведь, из-за гро­мад­но­го ко­ли­че­ства же­лав­ших ис­по­ве­ды­вать­ся у о. Иоан­на, бы­ла им вве­де­на, по необ­хо­ди­мо­сти, об­щая. Про­из­во­ди­ла она — эта об­щая ис­по­ведь — на всех участ­ни­ков и оче­вид­цев по­тря­са­ю­щее впе­чат­ле­ние: мно­гие ка­я­лись вслух, гром­ко вы­кри­ки­вая, не сты­дясь и не стес­ня­ясь, свои гре­хи. Ан­дре­ев­ский со­бор, вме­щав­ший до 5. 000 чел., все­гда бы­вал по­лон, а по­то­му очень дол­го шло при­ча­ще­ние и ли­тур­гия рань­ше 12 час. дня не окан­чи­ва­лась. По сви­де­тель­ству оче­вид­цев и со­слу­жив­ших о. Иоан­ну, со­вер­ше­ние о. Иоан­ном Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии не под­да­ет­ся опи­са­нию. Лас­ко­вый взор, то уми­ли­тель­ный, то скорб­ный, в ли­це си­я­ние бла­го­рас­по­ло­жен­но­го ду­ха, мо­лит­вен­ные вздо­хи, ис­точ­ни­ки слез, ис­то­ча­е­мых внут­ренне, по­ры­ви­стые дви­же­ния, огонь бла­го­да­ти свя­щен­ни­че­ской, про­ни­ка­ю­щий его мощ­ные воз­гла­сы, пла­мен­ная мо­лит­ва — вот неко­то­рые чер­ты о. Иоан­на при бо­го­слу­же­нии. Служ­ба о. Иоан­на пред­став­ля­ла со­бою непре­рыв­ный го­ря­чий мо­лит­вен­ный по­рыв к Бо­гу. Во вре­мя служ­бы он был во­ис­ти­ну по­сред­ни­ком меж­ду Бо­гом и людь­ми, хо­да­та­ем за гре­хи их, был жи­вым зве­ном, со­еди­няв­шим Цер­ковь зем­ную, за ко­то­рую он пред­ста­тель­ство­вал, и Цер­ковь небес­ную, сре­ди чле­нов ко­то­рой он ви­тал в те ми­ну­ты ду­хом. Чте­ние о. Иоан­на на кли­ро­се — это бы­ло не про­стое чте­ние, а жи­вая вос­тор­жен­ная бе­се­да с Бо­гом и Его свя­ты­ми: чи­тал он гром­ко, от­чет­ли­во, про­ник­но­вен­но, и го­лос его про­ни­кал в са­мую ду­шу мо­ля­щих­ся. А за Бо­же­ствен­ной ли­тур­ги­ей все воз­гла­сы и мо­лит­вы про­из­но­си­лись им так, как буд­то сво­и­ми про­свет­лен­ны­ми оча­ми ли­цом к ли­цу ви­дел он пред со­бою Гос­по­да и раз­го­ва­ри­вал с Ним. Сле­зы уми­ле­ния ли­лись из его глаз, но он не за­ме­чал их. Вид­но бы­ло, что о. Иоанн во вре­мя Бо­же­ствен­ной ли­тур­гии пе­ре­жи­вал всю ис­то­рию на­ше­го спа­се­ния, чув­ство­вал глу­бо­ко и силь­но всю лю­бовь к нам Гос­по­да, чув­ство­вал Его стра­да­ния. Та­кое слу­же­ние необы­чай­но дей­ство­ва­ло на всех при­сут­ству­ю­щих. Не все шли к нему с твер­дой ве­рой: неко­то­рые с со­мне­ни­ем, дру­гие с недо­ве­ри­ем, а тре­тьи из лю­бо­пыт­ства. Но здесь все пе­ре­рож­да­лись и чув­ство­ва­ли, как лед со­мне­ния и неве­рия по­сте­пен­но та­ял и за­ме­нял­ся теп­ло­тою ве­ры. При­ча­ща­ю­щих­ся по­сле об­щей ис­по­ве­ди бы­ва­ло все­гда так мно­го, что на свя­том пре­сто­ле сто­я­ло ино­гда несколь­ко боль­ших чаш, из ко­то­рых несколь­ко свя­щен­ни­ков при­об­ща­ли ве­ру­ю­щих од­новре­мен­но. И та­кое при­ча­ще­ние про­дол­жа­лось неред­ко бо­лее двух ча­сов.

Во вре­мя служ­бы пись­ма и те­ле­грам­мы при­но­си­лись о. Иоан­ну пря­мо в ал­тарь, и он тут же про­чи­ты­вал их и мо­лил­ся о тех, ко­го про­си­ли его по­мя­нуть.

По­сле служ­бы, со­про­вож­да­е­мый ты­ся­ча­ми ве­ру­ю­щих, о. Иоанн вы­хо­дил из со­бо­ра и от­прав­лял­ся в Пе­тер­бург по бес­чис­лен­ным вы­зо­вам к боль­ным. И ред­ко ко­гда воз­вра­щал­ся до­мой ра­нее по­лу­но­чи. На­до по­ла­гать, что мно­гие но­чи он со­всем не имел вре­ме­ни спать.

Так жить и тру­дить­ся мож­но бы­ло, ко­неч­но, толь­ко при на­ли­чии сверхъ­есте­ствен­ной бла­го­дат­ной по­мо­щи Бо­жи­ей!

Но и са­мая сла­ва о. Иоан­на бы­ла его ве­ли­чай­шим по­дви­гом, тяж­ким тру­дом. По­ду­мать толь­ко, что ведь всю­ду, где бы он ни по­ка­зал­ся, око­ло него мгно­вен­но вы­рас­та­ла тол­па жаж­дав­ших хо­тя бы лишь при­кос­нуть­ся к чу­до­твор­цу. По­чи­та­те­ли его бро­са­лись да­же за быст­ро мчав­шей­ся ка­ре­той, хва­тая ее за ко­ле­са с опас­но­стью быть изу­ве­чен­ны­ми.

По же­ла­нию ве­ру­ю­щих о. Иоан­ну при­хо­ди­лось пред­при­ни­мать по­езд­ки в раз­ные го­ро­да Рос­сии. Эти по­езд­ки бы­ли на­сто­я­щим три­ум­фом сми­рен­но­го Хри­сто­ва слу­жи­те­ля. Сте­че­ние на­ро­да опре­де­ля­лось де­сят­ка­ми ты­сяч, и все бы­ва­ли объ­яты чув­ства­ми сер­деч­ной ве­ры и бла­го­го­ве­ния, стра­хом Бо­жи­им и жаж­дою по­лу­чить це­ли­тель­ное бла­го­сло­ве­ние. Во вре­мя про­ез­да о. Иоан­на на па­ро­хо­де тол­пы на­ро­да бе­жа­ли по бе­ре­гу, мно­гие при при­бли­же­нии па­ро­хо­да ста­но­ви­лись на ко­ле­ни. В име­нии «Ры­жов­ка», око­ло Харь­ко­ва, где по­ме­сти­ли о. Иоан­на, уни­что­же­ны бы­ли мно­го­ты­сяч­ной тол­пой тра­ва, цве­ты, клум­бы. Ты­ся­чи на­ро­да про­во­ди­ли дни и но­чи ла­ге­рем око­ло это­го име­ния. Харь­ков­ский со­бор во вре­мя слу­же­ния о. Иоан­на 15 июля 1890 го­да не мог вме­стить мо­ля­щих­ся. Не толь­ко весь со­бор, но и пло­щадь око­ло со­бо­ра не вме­сти­ла на­ро­да, ко­то­рый на­пол­нял да­же все при­ле­га­ю­щие ули­цы. В са­мом со­бо­ре пев­чие при­нуж­де­ны бы­ли по­ме­стить­ся в ал­та­ре. Же­лез­ные ре­шет­ки ока­за­лись всю­ду сло­ман­ны­ми от дав­ки. 20 июля о. Иоанн со­вер­шал мо­ле­бен на Со­бор­ной пло­ща­ди — на­ро­ду бы­ло бо­лее 60. 000. Точ­но та­кие же сце­ны про­ис­хо­ди­ли в по­волж­ских го­ро­дах: в Са­ма­ре, Са­ра­то­ве, Ка­за­ни, Ниж­нем Нов­го­ро­де.

О. Иоанн на­хо­дил­ся в цар­ском двор­це в Ли­ва­дии при по­след­них днях жиз­ни Им­пе­ра­то­ра Алек­сандра III, и са­мая кон­чи­на Го­су­да­ря по­сле­до­ва­ла в его при­сут­ствии. Боль­ной Го­су­дарь встре­тил о. Иоан­на сло­ва­ми: «Я не смел при­гла­сить вас сам. Бла­го­да­рю, что вы при­бы­ли. Про­шу мо­лить­ся за ме­ня. Я очень недо­мо­гаю»… Это бы­ло 12 ок­тяб­ря 1894 го­да. По­сле сов­мест­ной ко­ле­но­пре­клон­ной мо­лит­вы Го­су­да­ря на­едине с о. Иоан­ном по­сле­до­ва­ло зна­чи­тель­ное улуч­ше­ние здо­ро­вья боль­но­го и яви­лись на­деж­ды на его пол­ное вы­здо­ров­ле­ние. Так про­дол­жа­лось пять дней; 17 ок­тяб­ря на­ча­лось сно­ва ухуд­ше­ние. В по­след­ние ча­сы сво­ей жиз­ни Го­су­дарь го­во­рил о. Иоан­ну: «Вы — свя­той че­ло­век. Вы — пра­вед­ник. Вот по­че­му вас лю­бит рус­ский на­род». «Да, — от­ве­чал о. Иоанн, — Ваш на­род лю­бит ме­ня». Уми­рая, по при­ня­тии Св. Та­ин и та­ин­ства еле­освя­ще­ния, Го­су­дарь про­сил о. Иоан­на воз­ло­жить свои ру­ки на его го­ло­ву, го­во­ря ему: «Ко­гда вы дер­жи­те ру­ки свои на мо­ей го­ло­ве, я чув­ствую боль­шое об­лег­че­ние, а ко­гда от­ни­ма­е­те, очень стра­даю — не от­ни­май­те их». О. Иоанн так и про­дол­жал дер­жать свои ру­ки на гла­ве уми­ра­ю­ще­го Ца­ря, по­ка Царь не пре­дал ду­шу свою Бо­гу.

До­стиг­нув вы­со­кой сте­пе­ни мо­лит­вен­но­го со­зер­ца­ния и бес­стра­стия, о. Иоанн спо­кой­но при­ни­мал бо­га­тые одеж­ды, пре­под­но­си­мые ему его по­чи­та­те­ля­ми, и об­ла­чал­ся в них. Это ему да­же и нуж­но бы­ло для при­кры­тия сво­их по­дви­гов. По­лу­чен­ные же по­жерт­во­ва­ния раз­да­вал все, до по­след­ней ко­пей­ки. Так, на­при­мер, по­лу­чив од­на­жды при гро­мад­ном сте­че­нии на­ро­да па­кет из рук куп­ца, о. Иоанн тот­час же пе­ре­дал его в про­тя­ну­тую ру­ку бед­ня­ка, не вскры­вая да­же па­ке­та. Ку­пец взвол­но­вал­ся: «Ба­тюш­ка, да там ты­ся­ча руб­лей! » — «Его сча­стие», — спо­кой­но от­ве­тил о. Иоанн. Ино­гда, од­на­ко, он от­ка­зы­вал­ся при­ни­мать от неко­то­рых лиц по­жерт­во­ва­ния. Из­ве­стен слу­чай, ко­гда он не при­нял от од­ной бо­га­той да­мы 30. 000 руб­лей. В этом слу­чае про­яви­лась про­зор­ли­вость о. Иоан­на, ибо эта да­ма по­лу­чи­ла эти день­ги нечи­стым пу­тем, в чем по­сле и по­ка­я­лась.

Был о. Иоанн и за­ме­ча­тель­ным про­по­вед­ни­ком, при­чем го­во­рил он весь­ма про­сто и ча­ще все­го без осо­бой под­го­тов­ки — экс­пром­том. Он не ис­кал кра­си­вых слов и ори­ги­наль­ных вы­ра­же­ний, но про­по­ве­ди его от­ли­ча­лись необык­но­вен­ной си­лой и глу­би­ной мыс­ли, а вме­сте с тем и ис­клю­чи­тель­ной бо­го­слов­ской уче­но­стью, при всей сво­ей до­ступ­но­сти для по­ни­ма­ния да­же про­сты­ми людь­ми. В каж­дом сло­ве его чув­ство­ва­лась ка­кая-то осо­бен­ная си­ла, как от­ра­же­ние си­лы его соб­ствен­но­го ду­ха.

Несмот­ря на всю свою необык­но­вен­ную за­ня­тость, о. Иоанн на­хо­дил, од­на­ко, вре­мя ве­сти как бы ду­хов­ный днев­ник, за­пи­сы­вая еже­днев­но свои мыс­ли, при­хо­див­шие ему во вре­мя мо­лит­вы и со­зер­ца­ния, в ре­зуль­та­те «бла­го­дат­но­го оза­ре­ния ду­ши, ко­то­ро­го удо­ста­и­вал­ся он от все­про­све­ща­ю­ще­го Ду­ха Бо­жия». Эти мыс­ли со­ста­ви­ли со­бою це­лую за­ме­ча­тель­ную кни­гу, из­дан­ную под за­гла­ви­ем: «Моя жизнь во Хри­сте». Кни­га эта пред­став­ля­ет со­бою под­лин­ное ду­хов­ное со­кро­ви­ще и мо­жет быть по­став­ле­на на­равне с вдох­но­вен­ны­ми тво­ре­ни­я­ми древ­них ве­ли­ких от­цов Церк­ви и по­движ­ни­ков хри­сти­ан­ско­го бла­го­че­стия. В пол­ном со­бра­нии со­чи­не­ний о. Иоан­на из­да­ния 1893 г. «Моя жизнь во Хри­сте» за­ни­ма­ет 3 то­ма в 1000 с лиш­ком стра­ниц. Это — со­вер­шен­но свое­об­раз­ный днев­ник, в ко­то­ром мы на­хо­дим необык­но­вен­но по­учи­тель­ное для каж­до­го чи­та­те­ля от­ра­же­ние ду­хов­ной жиз­ни ав­то­ра. Кни­га эта на веч­ные вре­ме­на оста­нет­ся яр­ким сви­де­тель­ством то­го, как жил наш ве­ли­кий пра­вед­ник и как долж­но жить всем тем, кто хо­тят не толь­ко на­зы­вать­ся, но и в дей­стви­тель­но­сти быть хри­сти­а­на­ми.

За­ме­ча­тель­ным па­мят­ни­ком свя­той лич­но­сти о. Иоан­на и не ис­чер­па­е­мым ма­те­ри­а­лом для на­зи­да­ния яв­ля­ют­ся так­же три то­ма его про­по­ве­дей, со­дер­жа­щие об­щим сче­том до 1800 стра­ниц. Впо­след­ствии на­ко­пи­лось еще очень мно­го от­дель­ных со­чи­не­ний о. Иоан­на, из­да­вав­ших­ся от­дель­ны­ми книж­ка­ми в огром­ном ко­ли­че­стве. Все эти сло­ва и по­уче­ния о. Иоан­на — под­лин­ное ве­я­ние Св. Ду­ха, рас­кры­ва­ю­щее нам неис­сле­ди­мые глу­би­ны Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей. В них по­ра­жа­ет див­ное свое­об­ра­зие во всем: в из­ло­же­нии, в мыс­ли, в чув­стве. Каж­дое сло­во — от серд­ца, пол­но ве­ры и ог­ня, в мыс­лях — изу­ми­тель­ная глу­би­на и муд­рость, во всем по­ра­зи­тель­ная про­сто­та и яс­ность. Нет ни од­но­го лиш­не­го сло­ва, нет «кра­си­вых фраз». Их нель­зя толь­ко «про­чи­тать» — их на­до все­гда пе­ре­чи­ты­вать, и все­гда най­дешь в них что-то но­вое, жи­вое, свя­тое. «Моя жизнь во Хри­сте» уже вско­ре по­сле сво­е­го вы­хо­да в свет на­столь­ко при­влек­ла к се­бе все­об­щее вни­ма­ние, что бы­ла пе­ре­ве­де­на на несколь­ко ино­стран­ных язы­ков, а у ан­гли­кан­ских свя­щен­ни­ков сде­ла­лась да­же лю­би­мей­шей на­столь­ной кни­гой.

Ос­нов­ная мысль всех пись­мен­ных тво­ре­ний о. Иоан­на — необ­хо­ди­мость ис­тин­ной го­ря­чей ве­ры в Бо­га и жиз­ни по ве­ре, в непре­стан­ной борь­бе со страстьми и по­хотьми, пре­дан­ность ве­ре и Церк­ви Пра­во­слав­ной как еди­ной спа­са­ю­щей.

В от­но­ше­нии к на­шей Ро­дине — Рос­сии о. Иоанн явил со­бою об­раз гроз­но­го про­ро­ка Бо­жия, про­по­ве­ду­ю­ще­го ис­ти­ну, об­ли­ча­ю­ще­го ложь, при­зы­ва­ю­ще­го к по­ка­я­нию и пред­ре­ка­ю­ще­го близ­кую ка­ру Бо­жию за гре­хи и за бо­го­от­ступ­ни­че­ство. Бу­дучи сам об­ра­зом кро­то­сти и сми­ре­ния, люб­ви к каж­до­му че­ло­ве­ку, неза­ви­си­мо от на­цио­наль­но­сти и ве­ро­ис­по­ве­да­ния, о. Иоанн с ве­ли­ким него­до­ва­ни­ем от­но­сил­ся ко всем тем без­бож­ным, ма­те­ри­а­ли­сти­че­ским и воль­но­дум­ным ли­бе­раль­ным те­че­ни­ям, ко­то­рые под­ры­ва­ли ве­ру рус­ско­го на­ро­да и под­ка­пы­ва­ли ты­ся­че­лет­ний го­судар­ствен­ный строй Рос­сии. «На­учись, Рос­сия, ве­ро­вать в пра­вя­ще­го судь­ба­ми ми­ра Бо­га Все­дер­жи­те­ля и учись у тво­их свя­тых пред­ков ве­ре, муд­ро­сти и му­же­ству… Гос­подь вве­рил нам, рус­ским, ве­ли­кий спа­си­тель­ный та­лант пра­во­слав­ной ве­ры… Вос­стань же, рус­ский че­ло­век!.. Кто вас на­учил непо­кор­но­сти и мя­те­жам бес­смыс­лен­ным, ко­их не бы­ло преж­де в Рос­сии… Пе­ре­стань­те безум­ство­вать! До­воль­но! До­воль­но пить горь­кую, пол­ную яда ча­шу — и вам и Рос­сии». И гроз­но про­ре­ка­ет: «Цар­ство Рус­ское ко­леб­лет­ся, ша­та­ет­ся, близ­ко к па­де­нию». «Ес­ли в Рос­сии так пой­дут де­ла и без­бож­ни­ки и анар­хи­сты-безум­цы не бу­дут под­вер­же­ны пра­вед­ной ка­ре за­ко­на, и ес­ли Рос­сия не очи­стит­ся от мно­же­ства пле­вел, то она опу­сте­ет, как древ­ние цар­ства и го­ро­да, стер­тые пра­во­су­ди­ем Бо­жи­им с ли­ца зем­ли за свое без­бо­жие и за свои без­за­ко­ния». «Бед­ное оте­че­ство, ко­гда-то ты бу­дешь бла­го­ден­ство­вать?! Толь­ко то­гда, ко­гда бу­дешь дер­жать­ся всем серд­цем Бо­га, Церк­ви, люб­ви к Ца­рю и Оте­че­ству и чи­сто­ты нра­вов».

По­сле­ду­ю­щие со­бы­тия кро­ва­вой рус­ской ре­во­лю­ции и тор­же­ства без­бож­но­го че­ло­ве­ко­не­на­вист­ни­че­ско­го боль­ше­виз­ма по­ка­за­ли, на­сколь­ко был прав в сво­их гроз­ных предо­сте­ре­же­ни­ях и про­ро­че­ских пред­ви­де­ни­ях ве­ли­кий пра­вед­ник зем­ли рус­ской.

К тя­же­ло­му по­дви­гу слу­же­ния лю­дям в по­след­ние го­ды жиз­ни о. Иоан­на при­со­еди­нил­ся му­чи­тель­ный лич­ный недуг— бо­лезнь, ко­то­рую он крот­ко и тер­пе­ли­во пе­ре­но­сил, ни­ко­му ни­ко­гда не жа­лу­ясь. Ре­ши­тель­но от­верг он пред­пи­са­ния зна­ме­ни­тых вра­чей, поль­зо­вав­ших его, — под­дер­жи­вать свои си­лы ско­ром­ной пи­щей. Вот его сло­ва: «Бла­го­да­рю Гос­по­да мо­е­го за нис­по­слан­ные мне стра­да­ния для пре­до­чи­ще­ния мо­ей греш­ной ду­ши. Ожив­ля­ет — Свя­тое При­ча­стие». И он при­об­щал­ся по-преж­не­му каж­дый день.

10 де­каб­ря 1908 го­да, со­брав оста­ток сво­их сил, о. Иоанн в по­след­ний раз сам со­вер­шил Бо­же­ствен­ную ли­тур­гию в Крон­штадт­ском Ан­дре­ев­ском со­бо­ре. А в 7 час. 40 мин. утра 20 де­каб­ря 1908 го­да ве­ли­кий наш пра­вед­ник мир­но ото­шел ко Гос­по­ду, за­ра­нее пред­ска­зав день сво­ей кон­чи­ны.

В по­гре­бе­нии о. Иоан­на участ­во­ва­ли и при­сут­ство­ва­ли де­сят­ки ты­сяч лю­дей, а у гроб­ни­цы его и то­гда и в по­сле­ду­ю­щее вре­мя со­вер­ша­лось нема­ло чу­дес. Необы­чай­ные то бы­ли по­хо­ро­ны! На всем про­стран­стве от Крон­штад­та до Ора­ниен­ба­у­ма и от Бал­тий­ско­го вок­за­ла в Пе­тер­бур­ге до Иоан­нов­ско­го мо­на­сты­ря на Кар­пов­ке сто­я­ли огром­ные тол­пы пла­чу­ще­го на­ро­да. Та­ко­го ко­ли­че­ства лю­дей не бы­ло до то­го вре­ме­ни ни на од­них по­хо­ро­нах — это был слу­чай в Рос­сии со­вер­шен­но бес­при­мер­ный. По­хо­рон­ное ше­ствие со­про­вож­да­лось вой­ска­ми со зна­ме­на­ми, во­ен­ные ис­пол­ня­ли «Коль сла­вен», по всей до­ро­ге через весь го­род сто­я­ли вой­ска шпа­ле­ра­ми. Чин от­пе­ва­ния со­вер­шал С. -Пе­тер­бург­ский Мит­ро­по­лит Ан­то­ний во гла­ве сон­ма епи­ско­пов и мно­го­чис­лен­но­го ду­хо­вен­ства. Ло­бы­зав­шие ру­ку по­кой­но­го сви­де­тель­ству­ют, что ру­ка оста­ва­лась не хо­лод­ной, не око­че­нев­шей. За­упо­кой­ные служ­бы со­про­вож­да­лись об­щи­ми ры­да­ни­я­ми лю­дей, чув­ство­вав­ших се­бя оси­ро­тев­ши­ми. Слы­ша­лись воз­гла­сы: «За­ка­ти­лось на­ше сол­ныш­ко! На ко­го по­ки­нул нас, отец род­ной? Кто при­дет те­перь на по­мощь нам, си­рым, немощ­ным? » Но в от­пе­ва­нии не бы­ло ни­че­го скорб­но­го: оно на­по­ми­на­ло со­бою ско­рее свет­лую пас­халь­ную за­ут­ре­ню, и чем даль­ше шла служ­ба, тем это празд­нич­ное на­стро­е­ние у мо­ля­щих­ся все рос­ло и уве­ли­чи­ва­лось. Чув­ство­ва­лось, что из гро­ба ис­хо­дит ка­кая-то бла­го­дат­ная си­ла и на­пол­ня­ет серд­ца при­сут­ству­ю­щих ка­кою-то незем­ною ра­до­стью. Для всех яс­но бы­ло, что во гро­бе ле­жит свя­той, пра­вед­ник, и дух его незри­мо но­сит­ся в хра­ме, объ­ем­ля сво­ею лю­бо­вью и лас­кою всех со­брав­ших­ся от­дать ему по­след­ний долг.

По­хо­ро­ни­ли о. Иоан­на в церк­ви-усы­паль­ни­це, спе­ци­аль­но устро­ен­ной для него в под­валь­ном эта­же со­ору­жен­но­го им мо­на­сты­ря на Кар­пов­ке. Вся цер­ков­ка эта за­ме­ча­тель­но кра­си­во об­ли­цо­ва­на бе­лым мра­мо­ром; ико­но­стас и гроб­ни­ца — то­же из бе­ло­го мра­мо­ра. На гроб­ни­це (с пра­вой сто­ро­ны хра­ма) ле­жит Св. Еван­ге­лие и рез­ная мит­ра, под ко­то­рой го­рит неуга­са­е­мый ро­зо­вый све­тиль­ник. Мно­же­ство до­ро­гих ху­до­же­ствен­но ис­пол­нен­ных лам­пад по­сто­ян­но теп­лят­ся над гроб­ни­цей. Мо­ре све­та от ты­сяч све­чей, воз­жи­га­е­мых бо­го­моль­ца­ми, за­ли­ва­ет этот див­ный си­я­ю­щий храм.

Ныне ве­ли­кое де­ло цер­ков­но­го про­слав­ле­ния на­ше­го див­но­го пра­вед­ни­ка, ми­ло­стью Бо­жи­ей, со­вер­ши­лось. О, ес­ли бы это ра­дост­ное со­бы­тие вос­кре­си­ло в серд­цах всех пра­во­слав­ных рус­ских лю­дей важ­ней­ший за­вет прис­но­па­мят­но­го о. Иоан­на и по­бу­ди­ло их со всей ре­ши­тель­но­стью по­сле­до­вать ему: «Нам необ­хо­ди­мо все­об­щее, нрав­ствен­ное очи­ще­ние, все­на­род­ное, глу­бо­кое по­ка­я­ние, пе­ре­ме­на нра­вов язы­че­ских на хри­сти­ан­ские: очи­стим­ся, омо­ем­ся сле­за­ми по­ка­я­ния, при­ми­рим­ся с Бо­гом — и Он при­ми­рит­ся с на­ми! » На По­мест­ном Со­бо­ре Рус­ской Пра­во­слав­ной Церк­ви 7-8 июня 1990 го­да св. прав. Иоанн Крон­штадт­ский был ка­но­ни­зо­ван, и уста­нов­ле­но со­вер­шать его па­мять 20 де­каб­ря 2 ян­ва­ря — в день бла­жен­ной кон­чи­ны свя­то­го пра­вед­ни­ка. ——————————————————————————————————- Прп. Илия Муромец, Печерский, в Ближних пещерах (ок. 1188) ДНИ ПАМЯТИ: 16 марта (переходящая) – (Печер.) , 1 января, 23 июня – (Ряз.) , 6 июля – (Влад.) , 11 октября – ( Печер., ближ. ) 1 января православные чтут святого воина-монаха Илию Муромца Печерского, которого российские воины также почитают как своего небесного заступника (покровитель Ракетных войск стратегического назначения России) .

Он прославился не только подвигами на поле брани, но и своей монашеской подвижнической жизнью и ангельской святостью.

Достоверных сведений о житии этого святого сохранилось до нашего времени крайне мало. Преподобный Илия Муромец Печерский, по прозвищу Чеботок, родился около 1143 года в селе Карачарово под Муромом (сейчас микрорайон города Мурома) во Владимирской области в семье крестьянина, и народное предание отождествило его со знаменитым богатырем Ильей Муромцем, о котором пелись русские былины.

В кратком житии преподобного Илии указано его прозвище — « Чеботок », то есть сапожок. Предание так объясняет это наименование: в монастырь ворвались враги (вероятно, половцы) в тот момент, когда Илия обувался. Илия успел надеть лишь один сапог, а другим ему пришлось обороняться от нападавших. Этим сапогом он разогнал врагов.

С детства и до 33 лет Илья был парализован из-за поразившей его немощи ног. Годы болезни воспитали в нем великое терпение, смирение, кротость и удивительный по силе характер.

Однажды, когда немощный молодец находился один дома, ему явились святые старцы в образе нищих странников, сказавшие: « Поди и принеси нам напиться ». Он встал, принес воды и выпил ее по требованию старцев, получив при этом «силу великую». Вещие старцы предсказали также, что «смерть ему на бою не писана».

Получив исцеление от болезни, Илья посвятил свою жизнь служению народу и государству. Илья много лет состоял в дружине киевского князя Владимира Мономаха. Известно, что Илия Муромец не имел поражений, но никогда не возносил себя и с миром отпускал поверженных врагов.

Получив в одном из боев неизлечимую рану в грудь, он, повинуясь зову сердца, принял монашеский постриг в Киево-Печерской Лавре. В то время так поступали многие воины, заменяя меч железный мечом духовным и проводя свои последние дни в сражении не за земные ценности, а за небесные.

МОЩИ ИЛИИ МУРОМЦА Монашеский путь преподобного Илии скрыт от нас, но нетленность его мощей убедительно подтверждает святость богатыря.

По кончине своей преподобный Илия был удостоен чести быть погребенным в приделе главного храма Киевской Руси — Софийского собора, служившего тогда великокняжеской усыпальницей. Это одно из убедительных свидетельств того почитания, которым было окружено имя великого воина Русской земли. Впоследствии гробницу богатыря перенесли в Ближние Антониевы пещеры Киево-Печерской лавры, где они пребывают и по ныне. Вместе с ним покоятся в гробницах Киево-Печерской Лавры его братья — богатыри духовные Святой Руси.

В 1926 году Лавру закрыли и на ее месте организовали музей, мощи преподобных вскрывали, освидетельствовали, изучали. Атеисты потратили немало сил и средств, пытаясь объяснить феномен сохранности тел монахов в пещерах.

В 1988 году межведомственная комиссия Минздрава УССР провела экспертизу мощей святого. Исследования проводились 3 года, и они были комплексными. В них принимали участие ученые разных специальностей. Были сотрудники Киевского медицинского института с кафедр судебной медицины, анатомии, рентгенологии, биохимии, гигиены. Для получения объективных данных применялась самая современная методика и сверхточная японская аппаратура. Результаты исследований поразительны. Определен возраст почившего – 40–55 лет; рост – 177 см (в свое время он был на голову выше человека среднего роста) ; выявлены такие дефекты позвоночника, которые позволяют говорить о перенесенном в юности параличе конечностей; установлена причина смерти – обширная рана в области сердца.

Так что удивительным образом современная медицина подтвердила свидетельства былин о том, что «сиднем сидел Илия и не имел в ногах хождения». В советское время считалось, что эти мощи — фальсификация, но оказалось, что былины были основаны на реальных событиях По методу реконструкции антрополога М. Герасимова криминалистом и скульптором С. Никитиным был воссоздан скульптурный портрет богатыря Илии Муромца.

О преподобном Илии известно, что он скончался, сложив персты правой руки для молитвы так, как принято и теперь в Православной Церкви – три первые перста вместе, а два последних пригнув к ладони. В период борьбы со старообрядческим расколом (конец XVII – XIX вв.) этот факт из жития святого служил сильным доказательством в пользу трёхперстного сложения.

Молитва святому преподобному Илии Муромцу О святый преподобный отче Илие! Руси Святой заступниче, могучий ратоборче, воине духовный и телесный ей явивыйся, в житии своем благу народа Русскаго и прославлению Бога Христианскаго верно послуживый, и по преставлении своем престательства своего о нас не оставивый, испроси, святе, у Всемилостиваго Господа Отечеству нашему царя, мир и благоденствие, церкви благоустроение, людем православным от нечестивых избавление, воином русским в ратех победу и на врагов, замышляющих злая Церкви и Отечеству православному, одоление, всех же нас заступи, и еще просим тя, святче Божий, разум нам от Бога ниспосли, да познаем согрешения наша, и силу духовную, да покаемся во грехах наших, и крепость телесную, да возмощи нам житие исправити и Русь Святую возродити, и в Царствие Небесное из нея прейти, да тамо с тобою и всеми святыми сподобитися непрестанне восхваляти в Троице славимаго Бога Отца и Сына и Святаго Духа во веки веков. Аминь.

Тропарь, глас 8 Постом душу твою просветил еси, молитвами непрестанными сердце твое сосуд Духа Святаго соделал еси, преподобне отче наш Илие, тем же вся вражия ополчения крепко посрамил еси и, яко победоносец истинный, воздаяния получил еси от Христа Бога, тому помолися о душах наших. Кондак, глас 8 Христовою любовию уязвив душу, преподобне отче наш Илие, в пещернем мраце свет спасения обрел еси и, яко чадо избранное великих отцев Печерских Антония и Феодосия, вкупе с ними обитель райскую унаследовал еси, отонудуже призирай ныне на обитель земную, в ней же подвизался еси, и молися о чтущих память твою, да зовем ти: радуйся, Илие, молитвенниче о душах наших. —————————————————————————————————— мученик Вонифатий Тарсийский День памяти — 19 декабря ст. ст. 1 января н. ст. Мученику Вонифатию традиционно молятся об избавлении от греха винопития Святой мученик Вонифатий был рабом богатой молодой римлянки Аглаиды и состоял с ней в беззаконном сожительстве. Но оба они, предаваясь нечистоте и пьянству, чувствовали угрызения совести и хотели как-то омыть свой грех.

И Господь пожалел их и дал им возможность очистить грехи своей кровью и закончить грешную жизнь покаянием. Аглаида узнала, что если с благоговением хранить в доме мощи святых мучеников, то их молитвами легче получить спасение, ибо под их благодатным воздействием умаляются грехи и воцаряются добродетели. Она снарядила Вонифатия на Восток, где в то время шло жестокое гонение на христиан, и просила привезти мощи какого-либо мученика, чтобы он стал их руководителем и покровителем. Вонифатий на прощание, смеясь, спросил: «А что, госпожа, если я не найду мощей, а сам пострадаю за Христа, примешь ли ты мое тело с честью? » Аглаида отнеслась серьезно к его словам и укорила его в том, что он, отправляясь на святое дело, позволяет себе вольности. Вонифатий задумался над ее словами и все время пути был сосредоточенным.

Приехав в Киликию, в город Тарс, Вонифатий оставил в гостинице своих спутников и пошел на городскую площадь, где мучили христиан. Потрясенный зрелищем страшных пыток, видя просветленные благодатью Господней лица святых мучеников, Вонифатий, по влечению своего сострадательного сердца, бросился к ним, целовал им ноги и просил святых молитв, чтобы и ему удостоиться пострадать с ними. Тогда судья спросил Вонифатия, кто он, Вонифатий ответил: «Я христианин», — а затем отказался принести жертву идолам. Его тут же предали на мучения: били так, что мясо отпадало от костей, вонзали иглы под ногти, наконец, влили в горло расплавленное олово, но силой Господней он остался невредим. Окружавшие судилище люди пришли в возмущение, они стали бросать в судью камни, а затем устремились к языческому капищу, чтобы низвергнуть идолов.

На следующее утро, когда волнения несколько затихли, судья распорядился бросить святого мученика в котел с кипящей смолой, но и это не причинило страдальцу никакого вреда: его оросил сошедший с небес Ангел, а смола вылилась из котла, вспыхнула и обожгла самих мучителей. Тогда святой Вонифатий был приговорен к усечению мечом. Из раны истекли кровь и молоко; видя такое чудо, около полутысячи человек уверовали во Христа. Между тем спутники святого Вонифатия, напрасно прождав его два дня в гостинице, стали его разыскивать, предполагая, что он предался легкомысленному времяпрепровождению. Сначала поиски были безуспешны, но наконец они встретили человека, бывшего очевидцем мученической смерти святого. Этот свидетель и привел их туда, где еще лежало обезглавленное тело. Спутники святого Вонифатия со слезами просили у него прощения за неподобные мысли о нем и, выкупив за большие деньги останки мученика, привезли их в Рим.

Накануне их прибытия Аглаиде во сне явился Ангел и велел ей приготовиться принять бывшего раба ее, а теперь господина и покровителя, сослужителя Ангелов. Аглаида призвала клириков, с великим почетом приняла честные мощи, а затем построила на месте его погребения храм во имя святого мученика и положила там мощи, прославившиеся множеством чудес. Раздав нищим все свое имение, она удалилась в монастырь, где провела в покаянии свои дни и при жизни стяжала чудесный дар изгонять нечистых духов. Похоронили святую близ могилы мученика Вонифатия.

Особо мученику Вонифатию молятся о преодолении страсти пьянства. ————————————————————————————— Неделя Святых Праотец день памяти 28 декабря н. ст. (15. 12 ст. ст.) Слово в неделю Святых Праотец За две недели до праздника Рождества Христова Святая Православная Церковь наша напоминает нам о его приближении и приготовляет к достойной его встрече. В нынешнюю, первую приготовительную к празднику неделю она воспоминает святых, живших до Рождества Христова, — ветхозаветных пророков и всех благочестивых людей, с верою ожидавших пришествия Спасителя, отчего и неделя эта называется неделей святых праотец. Этим воспоминанием она переносит нас мысленно во времена ветхозаветные, во времена, предшествовавшие явлению обещанного Богом Избавителя, и для побуждения нас к нравственному самоочищению поставляет перед нами целый сонм великих праотцев, воссиявших своей богоугодной жизнью.

Все праотцы жили надеждой на имеющего явиться Искупителя и постоянно высказывали свою веру в Него. Но в то время, как небольшое число благочестивых людей ожидало явления Христа Спасителя на земле и приняло Его, большая часть богоизбранного народа израильского не приняла Христа Спасителя, отвергла Божий глас и попечение о своем спасении, лишила себя вечной блаженной жизни, о чем и читалось сегодня в Святом Евангелии.

Святой евангелист Лука повествует о том, как Господь Иисус Христос возлежал на пиршестве у одного фарисейского начальника и некто из возлежавших сказал: «Блажен, кто вкусит хлеба в Царствии Божием» ( Лк. 14, 15 ) ! И Господь ему и всем присутствовавшим за трапезой предложил в ответ на это следующую притчу: «Один человек сделал большой ужин и звал многих, и когда наступило время ужина, послал раба своего сказать званым: идите, ибо уже все готово. И начали все, как бы сговорившись, извиняться. Первый сказал ему: я купил землю и мне нужно пойти посмотреть ее; прошу тебя, извини меня. Другой сказал: я купил пять пар волов и иду испытать их; прошу тебя, извини меня. Третий сказал: я женился и потому не могу придти. И, возвратившись, раб тот донес о сем господину своему. Тогда, разгневавшись, хозяин дома сказал рабу своему: пойди скорее по улицам и переулкам города и приведи сюда нищих, увечных, хромых и слепых. И сказал раб: господин! исполнено, как приказал ты, и еще есть место. Господин сказал рабу: пойди по дорогам и изгородям и убеди придти, чтобы наполнился дом мой. Ибо сказываю вам, что никто из тех званых не вкусит моего ужина, ибо много званых, но мало избранных» ( Лк. 14, 16-24 ) .

Под образом доброго хозяина разумеется в этой притче Бог, Небесный Отец, Который постоянно зовет нас на Свою вечерю, то есть в Царствие Небесное, уготованное нам от сложения мира, наследуемое через принятие верою Искупителя нашего Христа Спасителя и готовое открыться под конец этого мира. Рабом, по толкованию Святых Отцов, в этой притче разумеется принявший зрак раба ради нашего спасения Единородный Сын Божий, Который всегда призывает нас: «Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» ( Мф. 11, 28 ) .

Ближайшим образом эта притча относится к современным Господу нашему Иисусу Христу иудеям и язычникам, которые в течение многих веков приготовлялись действиями Божественного Промысла к принятию Спасителя и вступлению в Церковь Христову, однако по своему упорному неверию, по увлечению житейской суетой и греховными удовольствиями не восхотели явиться на брачный пир Сына Божия, не вошли в лоно Церкви Его Святой, в то время как и Сам Он, Жених церковный, и друзья Его, святые Апостолы и Пророки, призывали их на путь покаяния и спасения во Христе Иисусе.

После того, как званые оказались недостойными брачной вечери, Слуга Божий по повелению Своего Господина приглашает на пир всех нищих, увечных, хромых и слепых, которые с благодарностью отзываются на приглашение войти на пиршество и быть участниками великой вечери. Под нищими, увечными, слепыми и хромыми разумеются люди, действительно обладающие естественными недостатками, которые с большей готовностью отзываются на приглашение Божие следовать за Господом для достижения Царствия Небесного, как говорит об этом и апостол Павел: «Посмотрите, братия, кто вы, призванные: не много из вас мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных; но Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее, — для того, чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом» ( 1 Кор. 1, 26-29 ) . Можно разуметь под нищими и убогими людей, несовершенных и в нравственно-духовном отношении, людей, погрязших в заблуждениях и пороках, не одаренных от природы добродетелями, которые, однако, на призыв Господа Своего отозвались покаянием и первыми идут в Царствие Божие.

Хотя эта притча имеет ближайшее отношение к современным Иисусу Христу людям, имеет она самое близкое отношение и ко всем нам. В ней каждый найдет, если только внимательно прислушается к голосу своей совести, изображение своего собственного отношения к Церкви Христовой, к своему вечному спасению. Из притчи мы видим, что приглашаются на вечерю прежде всего люди, которые занимаются законными трудами и утешаются невинными семейными радостями, что не является оскорблением благости Божией, потому что Сам Господь дал заповедь и трудиться, и иметь жену. И, тем не менее, судьба этих людей, занятых законным трудом и предающихся невинным удовольствиям складывается очень прискорбно. Все заканчивается для них тем, что они лишаются участия в вечном царском пире и гибнут. За что же? Конечно, они осуждаются не за то, что трудились и утешались радостями семейными, но за то, что среди житейских забот и попечений надмевались своим почетным положением и, пристрастившись к своему труду, торговле и радостям, забыли о долге повиновения и почтения к своему Господину и пренебрегли приглашением на царский пир.

И среди нас могут быть такие люди, которые, обладая известными добрыми качествами, и достоинствами, и добродетелями, проводят время в различных трудах, занятиях, развлекают себя удовольствиями и радостями невинными и среди своих трудов и радостей совершенно забывают о Боге и своих обязанностях по отношению к Нему. В гордом уповании на свою праведность они считают себя не нуждающимися в милости, дарах и благах Божиих, решительно отказываются от дел самоотвержения, от послушания Богу и остаются глухи ко всякому призыву ко спасению.

Пристрастие к земному, к наслаждениям, к богатству, к удовольствиям века сего, пристрастие к отдельным лицам другого пола заглушают в человеке призыв к Царствию Божию, и он, подобно евангельским званым, отвечает: «Не могу прийти, извини меня». Конечно, эти званые не вкусят вечери Господней, не будут наслаждаться вечным блаженством, от которого они сами же и отрекаются. Во время земной жизни они не приобретают ничего для жизни в обителях Отца Небесного.

Любовь, радость, мир, долготерпение, кротость, милосердие, благость, воздержание, вера — вот качества, отверзающие человеку врата небесные и вводящие его в чертоги райские. Но эти качества, составляющие плоды духа, неведомы и недоступны живущим по началам плоти, живущим только для земли, без мысли о Небе, об Иисусе Христе и Его заповедях. И поэтому без тяжких, по-видимому, грехов, без возмущающих душу злодеяний миролюбец и сластолюбец, предающийся своим житейским попечениям и радостям, забывая о Боге, в конце концов подвергается вечной погибели: сеяй в плоть свою, от плоти пожнет истление ( Гал. 6, 8 ) . А вот люди второго рода, званые с дорог и перекрестков, то есть люди менее одаренные и способные в жизни, оказываются более отзывчивыми, и призыв Божий, обращенный к ним, венчается успехом скорее, чем обращенный к людям, надмевающимся своей праведностью или своими дарованиями. Нищие духом, сознающие свое ничтожество, нравственную скудость и неспособность собственными силами устроить свое спасение, алчущие и жаждущие правды, со всей горячностью отвечают на призыв в Царствие Христово, к жизни христианской, и из их среды исходят лучшие гости на брачном пиру Агнца Божия, вземлющего грехи мира.

Все великие люди, оказавшие своими подвигами благодеяние Церкви, все великие пастыри и учители Церкви, святые мученики, смертью запечатлевшие свою несокрушимую любовь ко Христу, святые подвижники и подвижницы и все святые Божии вышли из среды званых — нищих духом, смиренномудрых — и торжествуют ныне на брачной вечере кроткого Агнца. Вступают в сонмы избранных Божиих многие из людей, скудно наделенных умственными и нравственными дарованиями — хромых, слепых, — и многие из тех, которые, злоупотребляя, растратили вверенные им дары Божии на порочные и постыдные дела, но потом, от всего сердца раскаявшись, уврачевали свои греховные раны и облеклись в светлую брачную одежду. В этом убеждают нас многие святые, которые после порочной, греховной жизни соделались чистыми и праведными, как, например, преподобная Мария Египетская или преподобный Моисей Мурин.

И мы являемся призванными в Царствие Небесное. Будем поэтому внимательны к гласу Божию, памятуя, что есть предел нашему земному существованию, что придет время, когда милосердие Божие, которое ныне призывает нас к покаянию и исправлению, как бы уступит место правосудию и праведному гневу Божию. «Се, ныне время благоприятно, се, ныне день спасения» ( 2 Кор. 6, 2 ) . Очистим себя покаянием и исправимся, чтобы праздник Рождества Христова встретить с чистой совестью и духовной радостью и от полноты радости и чувств воспеть рожденному в Вифлееме Богомладенцу: «Слава в вышних Богу, и на земли мир, в человецех благоволение». (Проповеди архимандрита Кирилла Павлова) ———————————————————————————————— 25 декабря День памяти святителя Спиридона Тримифунтского Святитель Спиридон Тримифунтский (Саламинский) , чудотворец, родился в конце III века на острове Кипр.

С детских лет святой Спиридон пас овец, чистой и Богоугодной жизнью подражал ветхозаветным праведникам: Давиду — в кротости, Иакову — в сердечной доброте, Аврааму — в любви к странникам. В зрелом возрасте святой Спиридон стал отцом семейства. Необычайная доброжелательность и душевная отзывчивость привлекли к нему многих: бездомные находили в его доме приют, странники — пищу и отдых. За непрестанную память о Боге и добрые дела Господь наделил будущего святителя благодатными дарами: прозорливости, исцеления неизлечимых больных и изгнания бесов.

После смерти жены, в царствование Константина Великого ( 324-337 ) и его сына Констанция ( 337-361 ) , святой Спиридон был избран епископом города Тримифунта. В сане епископа святитель не изменил своего образа жизни, соединив пастырское служение с делами милосердия. По свидетельству церковных историков, святитель Спиридон в 325 году принимал участие в деяниях I Вселенского Собора. На Соборе святитель вступил в состязание с греческим философом, защищавшим ариеву ересь (александрийский священник Арий отвергал Божество и предвечное рождение от Бога Отца Сына Божия и учил, что Христос есть только высшее творение) . Простая речь святителя Спиридона показала всем немощь человеческой мудрости перед Премудростью Божией. В результате беседы противник христианства сделался его ревностным защитником и принял святое Крещение.

На том же Соборе святитель Спиридон явил против ариан наглядное доказательство Единства во Святой Троице. Он взял в руки кирпич и стиснул его: мгновенно вышел из него вверх огонь, вода потекла вниз, а глина осталась в руках чудотворца. «Се три стихии, а плинфа (кирпич) одна, — сказал тогда святитель Спиридон, —так и в Пресвятой Троице — Три Лица, а Божество Едино».

В лице святителя Спиридона паства приобрела любвеобильного отца. Во время продолжительной засухи и голода на Кипре, по молитве святителя, пошли дожди, и бедствие прекратилось. Доброта у святого сочеталась со справедливой строгостью по отношению к людям недостойным. По его молитве был наказан немилосердный хлеботорговец, а бедные поселяне избавлены от голода и нищеты.

Завистники оклеветали одного из друзей святителя, и тот был заключен в тюрьму и приговорен к смертной казни. Святой поспешил на помощь, путь ему преградил многоводный поток. Вспомнив, как перешел разлившийся Иордан Иисус Навин ( Нав. 3, 14-17 ) , святитель с твердой верой во всемогущество Божие вознес молитву, и поток расступился. Вместе со спутниками, невольными очевидцами чуда, святитель Спиридон перешел посуху на другой берег. Предупрежденный о происшедшем, судья встретил святителя с почетом и отпустил невиновного.

Много чудес совершил святитель Спиридон. Однажды во время богослужения в лампаде догорал елей, и она стала угасать. Святитель огорчился, но Господь утешил его: лампада чудесно наполнилась елеем. Известен случай, когда святой Спиридон зашел в пустую церковь, повелел возжечь лампады и свечи и начал богослужение. Провозгласив «Мир всем», он и диакон услышали в ответ сверху раздавшееся великое множество голосов, возглашающих: «И духови твоему». Хор этот был велик и сладкогласнее всякого пения человеческого. На каждой ектении невидимый хор пел «Господи, помилуй». Привлеченные доносившимся из церкви пением, к ней поспешили находившиеся поблизости люди. По мере того, как они приближались к церкви, чудесное пение все более и более наполняло их слух и услаждало сердца. Но, когда они вошли в церковь, то не увидели никого, кроме епископа с немногими церковными служителями, и не слыхали уже более небесного пения, от чего пришли в великое изумление.

Святитель исцелил тяжелобольного императора Констанция, разговаривал со своей скончавшейся дочерью Ириной, уже приготовленной к погребению. А однажды к нему пришла женщина с мертвым ребенком на руках, прося заступничества святого. Помолившись, святитель вернул младенца к жизни. Мать, потрясенная радостью, упала бездыханной. Но молитва угодника Божия вернула жизнь и матери.

Известен также рассказ Сократа Схоластика о том, как воры решили похитить овец святого Спиридона: глубокой ночью забрались они в овчарню, но тут же невидимой силой оказались связанными. Когда настало утро, святой пришел к стаду и, увидев связанных разбойников, помолившись, развязал их и долго уговаривал оставить беззаконный путь и добывать пропитание честным трудом. Потом, подарив им по овце и отпуская их, ласково сказал: «Пусть же не напрасно вы бодрствовали».

Провидя тайные грехи людей, святой призывал их к покаянию и исправлению. Тех, кто не внимал голосу совести и словам святого, постигало наказание Божие.

Как епископ, святой Спиридон являл пастве пример добродетельной жизни и трудолюбия: пас овец, убирал хлеб. Он чрезвычайно заботился о строгом соблюдении церковного чина и сохранении во всей неприкосновенности Священного Писания. Святитель строго обличал священников, которые в своих проповедях неточно употребляли слова Евангелия и других Богодухновенных книг.

Все житие святителя поражает удивительной простотой и силой чудотворения. дарованной ему от Господа. По слову святителя пробуждались мертвые, укрощались стихии, сокрушались идолы. Когда в Александрии Патриархом был созван Собор ради сокрушения идолов и капищ, по молитвам отцов Собора пали все идолы, кроме одного, самого почитаемого. Патриарху в видении было открыто, что идол этот остался для того, чтобы быть сокрушенным святителем Спиридоном Тримифунтским. Вызванный Собором святитель сел на корабль, и в тот момент, когда корабль пристал к берегу и святитель ступил на землю, идол в Александрии со всеми жертвенниками повергся в прах, чем возвестил Патриарху и всем епископам приближение святителя Спиридона.

25 декабря — память святителя Спиридона Тримифунтского Господь открыл святителю приближение его кончины. Последние слова святого было о любви к Богу и ближним. Около 348 года во время молитвы святитель Спиридон преставился ко Господу. Погребли его в храме в честь святых апостолов в г. Тримифунте. В середине VII века мощи святителя перенесены в Константинополь, а в 1453 году — на остров Керкира в Ионическом море (греч. название острова — Корфу) . Здесь, в одноименном городе Керкира (главный город острова) и поныне сохраняются святые мощи святителя Спиридона в храме его имени (десная рука святителя почивает в Риме) . 5 раз в году на острове совершается торжественное празднование памяти святого Спиридона.

Святитель Спиридон Тримифунтский издревле почитается на Руси. «Солнцеворот», или «поворот солнца на лето» (25 декабря нового стиля) , совпадающий с памятью святителя, называли на Руси «Спиридоновым поворотом». Особым почитанием пользовался святитель Спиридон в древнем Новгороде и Москве. В 1633 году в Москве был воздвигнут храм во имя святителя.

В московской церкви Воскресения Словущего (1629) находятся две чтимые иконы святителя Спиридона с частицей его святых мощей.

О жизни святителя Спиридона сохранились свидетельства церковных историков IV-V веков — Сократа Схоластика, Созомена и Руфина, обработанные в X веке выдающимся византийским агиографом блаженным Симеоном Метафрастом. Известно также Житие святителя Спиридона, написанное ямбическими стихами его учеником святителем Трифиллием, епископом Левкуссии Кипрской ( † ок. 370; память 13 26 июня ) .

Тропарь свт. Спиридону, еп. Тримифунтскому Собора Перваго показался еси поборник и чудотворец, богоносе Спиридоне, отче наш. Темже мертву ты во гробе возгласив и змию в злато претворил еси, и внегда пети тебе святыя молитвы, Ангелы сослужащия тебе имел еси, священнейший. Слава Давшему тебе крепость, слава Венчавшему тя, слава Действующему тобою всем исцеления.

Кондак свт. Спиридону, еп. Тримифунтскому Любовию Христовою уязвився, священнейший, ум вперив зарею Духа, деятельным видением твоим деяние обрел еси, Богоприятне, жертвенник Божественный быв, прося всем Божественнаго сияния.

Из книги монахини Нектарии ( Мак-Лиз ) «Евлогите» …Будучи в епископском сане, Святитель Спиридон Тримифунтский получил приглашение участвовать в Первом Вселенском Соборе в Никее, созванном в 325 году Императором Константином Великим, целью которого было определение основных истин Православной веры. Главной темой для обсуждения Собора было учение еретика Ария, утверждавшего, что Христос не являлся Богом от вечности, но был сотворен Богом Отцом. На Соборе присутствовали 318 епископов, священников и монахов, в том числе такие светильники Церкви как святители Николай Мирликийский, Афанасий Великий, Пафнутий Фивейский и Александр, Патриарх Александрийский, которые и убедили Императора в необходимости созвать этот Собор.

Отцы Собора столкнулись с такой убедительной «презентацией» еретической доктрины знаменитым философом Евлогием, что, даже будучи уверены в ложности этого учения, оказались не в силах противостоять хорошо отточенной риторике еретика. В ходе одной из наиболее напряженных и горячих дискуссий святитель Николай так разгневался, слушая эти богохульные речи, вызвавшие столько смущения и беспорядка, что дал Арию звонкую пощечину. Собрание епископов возмутилось тем, что святитель Николай ударил своего собрата-клирика, и поставило вопрос о запрещении его в служении. Однако в ту же ночь нескольким членам Собора явились во сне Господь и Богородица. Господь держал в руках Евангелие, а Пресвятая Дева — епископский омофор. Приняв это как знак того, что дерзновение святителя Николая угодно Богу, они восстановили его в служении.

Наконец, когда искусные речи еретиков полились неудержимым, всесокрушающим потоком, и стало казаться, что Арий и его последователи одержат победу, со своего места поднялся, как говорится в Житиях, необразованный епископ Тримифунтский с просьбой выслушать его. Будучи уверены в том, что он не сможет противостоять Евлогию с его превосходным классическим образованием и несравненным ораторским искусством, остальные епископы умоляли его молчать. Тем не менее, святитель Спиридон вышел вперед и предстал перед собранием со словами: «Во имя Иисуса Христа, дайте мне возможность кратко высказаться». Евлогий согласился, и епископ Спиридон начал говорить, держа на ладони кусок простой глиняной черепицы: Един Бог на небе и на земле, создавший небесные Силы, человека и все видимое и невидимое. По Его Слову и Его Духом возникли Небеса, появилась Земля, соединились воды, задули ветры, зародились животные, и был сотворен человек, Его великое и чудесное создание. От Него Единого пришло из небытия в бытие все: все звезды, светила, день, ночь и всякая тварь. Мы знаем, что это Слово есть истинный Сын Божий, Единосущный, родившийся от Девы, распятый, погребенный и воскресший как Бог и Человек; воскресив нас, Он дарует нам вечную нетленную жизнь. Мы веруем, что Он есть Судия мира, который придет судить все народы, и которому мы дадим отчет во всех своих делах, словах и чувствах. Мы признаем Его Единосущным Отцу, равно чтимым и равно славимым, седящим одесную Его на небесном престоле. Святая Троица, хотя и имеет три Лица и Три ипостаси: Отец, Сын и Святой Дух, есть Бог Единый — Одна невыразимая и непостижимая Сущность. Человеческий ум не в силах объять этого и не обладает способностью это постигнуть, ибо Божественное бесконечно. Как невозможно заключить всю ширь океанов в маленькую вазу, так и конечному человеческому уму невозможно вместить бесконечность Божества. Поэтому, дабы вы могли уверовать в эту истину, посмотрите внимательно на этот маленький скромный предмет. Хотя мы и не можем сравнивать Несозданное Сверхвещественное Естество с тварным и тленным, все же, поскольку маловерные больше доверяют глазам, нежели ушам, — как вы, если не увидите телесными очами, не поверите, — я хочу… доказать вам эту истину, показать ее вашим глазам, посредством этого обыкновенного куска черепицы, также составленного из трех стихий, но единого в своем веществе и природе.

Сказав это, святитель Спиридон сотворил правой рукой крестное знамение и произнес, держа кусок черепицы в левой руке: «Во имя Отца! » В это мгновение, к изумлению всех присутствующих, из куска глины вырвалось пламя, которым его обжигали. Святой продолжал: «И Сына! », и на глазах участников Собора из куска глины истекла вода, с которой его смешивали. «И Святого Духа! », и, раскрыв ладонь, святой показал оставшуюся на ней сухую землю, из которой была вылеплена черепица.

Собрание объял благоговейный страх и изумление, а Евлогий, потрясенный до глубины души, сначала не мог говорить. Наконец он ответил: «Святой человек, я принимаю твои слова и признаю свою ошибку». Святитель Спиридон пошел с Евлогием в храм, где тот произнес формулу отречения от ереси. Потом он исповедал истину перед своими собратьями-арианами.

Победа Православия была так несомненна, что только шестеро из присутствующих ариан, включая самого Ария, остались при своем ошибочном мнении, все прочие же вернулись к исповеданию Православия… Современные чудеса святителя Спиридона Бомбардировка Корфу Во время II Мировой войны, когда итальянцы по приказу Муссолини напали на Грецию, одной из их первых жертв оказался соседний остров Корфу. Бомбардировка началась 1 ноября 1940 года и продолжалась месяцами. У Корфу не было средств противовоздушной обороны, поэтому итальянские бомбардировщики могли летать на особенно низкой высоте. Однако во время бомбежек происходили странные вещи: и летчики, и те, кто находился на земле, замечали, что многие бомбы непонятным образом падают не прямо вниз, а под углом, и попадают в море. Во время бомбежек люди стекались в единственное убежище, где не сомневались найти защиту и спасение — церковь святителя Спиридона. Все здания вокруг церкви были сильно повреждены или разрушены, а сама она сохранилась до конца войны без единого повреждения, даже ни одно оконное стекло не треснуло… Чудеса святителя Спиридона Тримифунтского Святитель Спиридон за свою добродетельную жизнь из простых земледельцев был поставлен в епископы. Он вел очень простую жизнь, сам работал на своих полях, помогал бедным и несчастным, исцелял больных, воскрешал мертвых. В 325 году святитель Спиридон принимал участие в Никейском Соборе, где была осуждена ересь Ария, отвергавшего Божественное происхождение Иисуса Христа и, следовательно, Пресвятую Троицу. Но святитель чудным образом явил против ариан наглядное доказательство Единства во Святой Троице. Он взял в руки кирпич и стиснул его: мгновенно вышли из него вверх огонь, вода вниз, а глина осталась в руках чудотворца. Простые слова благодатного старца для многих оказались убедительней изысканных речей ученых мужей. Один из философов, придерживающийся арианской ереси, после разговора со святым Спиридоном сказал: «Когда вместо доказательства от разума из уст этого старца начала исходить какая-то особая сила, доказательства стали бессильны против нее… устами его говорил Сам Бог».

Святитель Спиридон имел великое дерзновение пред Богом. По его молитве народ избавлялся от засухи, исцелялись больные, изгонялись демоны, сокрушались идолы, воскресали мертвые. Однажды к нему пришла женщина с мертвым ребенком на руках, прося заступничества святого. Помолившись, он вернул младенца к жизни. Мать, потрясенная радостью, упала бездыханной. Опять святитель воздел руки к небу, призывая Бога. Потом сказал умершей: «Воскресни и встань на ноги! » Она встала, точно пробудившись от сна, и взяла своего живого сына на руки.

Известен из жизни святого и такой случай. Как-то он зашел в пустую церковь, повелел зажечь лампады и свечи, и начал Богослужение. Находившиеся неподалеку люди были удивлены ангелоподобным пением, доносившимся из храма. Привлеченные чудесными звуками, они направились к церкви. Но когда они вошли в нее, то не увидели никого, кроме епископа с немногими церковнослужителями. В другой раз во время богослужения по молитве святого угасавшие лампады сами собой стали наполняться елеем. У святителя была особая любовь к нищим. Еще не будучи епископом, он все свои доходы тратил на нужды ближних и странников. В сане епископа Спиридон не изменил своего образа жизни, соединив пастырское служение с делами милосердия. Однажды к нему пришел бедный земледелец, прося взаймы денег. Святитель, обещав удовлетворить его просьбу, отпустил земледельца, а утром сам принес ему целую груду золота. После того как крестьянин с благодарностью возвратил свой долг, святитель Спиридон, направившись к своему саду, сказал: «Пойдем, брат, и вместе отдадим Тому, Кто так щедро дал нам взаймы». Святитель стал на молитву и просил Бога, чтобы золото, ранее превращенное из животного, приняло опять свой первоначальный вид. Кусок золота вдруг зашевелился и превратился в змею, которая стала извиваться и ползать. По молитве святителя Господь низвел на город ливень, который размыл житницы богатого и немилосердного торговца, продававшего хлеб во время засухи по очень высоким ценам. Это спасло многих бедняков от голода и нищеты.

Однажды, отправляясь на помощь к невинно осужденному человеку, святитель был остановлен неожиданно разлившимся от наводнения ручьем. По повелению святого водная стихия расступилась, и святитель Спиридон со своими спутниками беспрепятственно продолжили путь. Услышав об этом чуде, неправедный судья немедленно освободил невинно осужденного. Стяжав в себе кротость, милосердие, чистоту сердца, святитель как мудрый пастырь иногда обличал с любовию и кротостию, иногда собственным примером приводил к покаянию. Однажды он отправился в Антиохию к императору Константину, чтобы молитвой помочь страдающему от болезни царю. Один из стражников царского дворца, увидев святого в простой одежде и приняв его за нищего, ударил его по щеке. Но мудрый пастырь, желая вразумить обидчика, по заповеди Господа подставил другую щеку; служитель понял, что перед ним стоит епископ и, сознав свой грех, смиренно просил у него прощения.

Известен рассказ Сократа Схоластика о том, как воры решили похитить овец святителя Спиридона. Пробравшись в овчарню, разбойники остались там до утра, не имея возможности оттуда выбраться. Святитель простил разбойников и уговаривал их оставить беззаконный путь, потом подарил им по овце и, отпуская, сказал: «Пусть же вы не напрасно бодрствовали». Подобным образом он вразумил и одного купца, пожелавшего купить у архипастыря сто коз. Так как святой не имел обычая проверять отданные деньги, то купец утаил плату за одну козу. «Отделив сто коз, он выгнал их за ограду, но одна из них вырвалась и опять прибежала в загон. Несколько раз пытался купец вернуть упрямую козу в свое стадо, но животное не слушалось. Увидев в этом вразумление Божие, купец поспешил покаяться святителю Спиридону и возвратил ему утаенные деньги.

Имея любвеобильное сердце, святитель в то же время был строг, когда видел нераскаянность и упорство во грехе. Так он предсказал тяжелую кончину женщине, не раскаявшейся в тяжком грехе прелюбодеяния и однажды наказал временной болезнью диакона, гордившегося красотой своего голоса. Скончался святитель Спиридон около 348 года и был погребен в церкви святых апостолов в г. Тримифунте. Его нетленные мощи в VII веке были перенесены в Константинополь, а в 1460 году – на греческий остров Керкира (Корфу) , где почивают и по ныне, в храме, устроенном в честь его имени. В России святителю Спиридону молятся об обретении жилья и об отдаче долгов, греки почиют его как покровителя путешествующих.

Чудеса по молитвам святителю Спиридону В ноябре 1861 года в греческой семье уроженцев Керкиры восьмилетний мальчик заболел тифозной лихорадкой. Несмотря на все усилия врачей, его состояние ухудшалось. Мать ребенка все дни молила святителя Спиридона о помощи. На семнадцатый день мальчику стало совсем плохо. Несчастная мать велела срочно отправить телеграмму родственникам на Керкиру, чтобы пошли в храм святителя Спиридона и попросили открыть раку с мощами Святого.

Родственники выполнили ее поручение, и в тот самый час (как потом выяснили родные ребенка) , когда священнослужители открыли раку, тело мальчика сотрясли судороги, которые врачи приняли за предсмертную агонию. Но к удивлению присутствующих, ребенок открыл глаза, пульс его постепенно восстановился, и с этого момента его здоровье пошло на поправку. Все присутствующие врачи признали, что это было чудо Божье.

В декабре 1948 года, накануне праздника, на Керкиру приехала из Эпира женщина с одиннадцатилетним сыном Георгием. Ребенок был немым от рождения. Ранее они побывали во многих церквах, где молили Господа об исцелении.

За несколько дней до праздника святителя Спиридона Тримифунтского матери мальчика приснился сон, что Святой излечил ее сына, и тогда она решила отвезти его на Керкиру. Три дня мать с сыном молились в храме святителя Спиридона, и, когда под конец празднования над ребенком пронесли мощи Святого, – Георгий в ту же минуту заговорил.

Девушка, страдавшая от нервического кризиса, который впоследствии перешел в психопатию, в минуту просветления попросила отвезти ее в храм святителя Спиридона. Войдя в церковь, она приложилась к иконе и к мощам Святого и почувствовала, что тяжесть из ее головы ушла. Она пробыла в храме весь следующий день и вернулась домой совершенно здоровой. ———————————————————————————————— 22 декабря празднование иконы Божией Матери «Нечаянная Радость» Празднование: 15 июня – переходящая; 22 декабря; 14 мая —————————— Без скорбей нам не прожить никак, но ведь и радости переживаем. И если в скорбях, бросая самые неотложные дела, торопимся в храм – умолить, упросить, дабы миновала нас сия горькая чаша, в радости и мысли не держим, чтобы поспешить тем же путем – поблагодарить.

В Москве, совсем недалеко от метро «Кропоткинская», есть храм Илии пророка. Многие москвичи называют его еще Обыденным. Храм Илии Обыденного. Почему? Да, сейчас слово «обыденный» по отношению к храму нас удивляет, мы уже давно и прочно вкладываем в него свой далекий от духовного значения смысл. А наши предки хорошо знали, что такое обыденный храм. Это храм, построенный в один день. Да, да, собрались всем миром еще затемно, быстро распределились, кто, где, и – строили. По кирпичику, по камушку, по дощечке. И к вечеру – Господи, благослови нас в Твоем новом доме!

Вот и храм Илии пророка тоже обыденный. И переулок, на котором стоит храм, тоже называется Обыденным. В 1592 году на этом месте был в один день поставлен деревянный храм. А уж потом, через сто лет, каменный. Господь уберег храм Илии Обыденного от большевистского разора, он не закрывался. «Мелким хулиганством» отметили его: сбросили в 1933 году колокола. На том и обошлось. Храм стал пристанищем святынь из тех церквей, которые попали под горячую руку, дурную голову и пустое сердце строителей новой жизни. Именно таким образом и оказалась в храме Илии Обыденного чудотворная икона «Нечаянная Радость». Сначала помещалась она в Кремле в малом храме равноапостольных Константина и Елены, затем, после его разрушения, перебралась в Сокольники, в церковь Воскресения Христова, а уже с 1944 года – здесь, в Обыденном переулке.

Икону «Нечаянная Радость» очень любят. К ней несут цветы, к ней идут на поклонение даже те, кто оказывается в Москве проездом. Нечаянная Радость… Вроде бы и ясно все, и вроде бы есть какая-то недоговоренность. А история этой иконы такова.

Жил один грешник, непотребными делами умножал свои дни, но, несмотря на это, всегда молился перед иконой Божией Матери. В очередной раз собрался на грех и в очередной раз подошел к иконе. «Радуйся, Благодатная…» только и успел произнести слова Архангела Гавриила. И замолчал, потрясенный увиденным. Вдруг у Богомладенца, Которого держала Дева Мария, на руках, ногах и в боку, открылись язвы, самые настоящие, стали кровоточить. Не помнящий себя от ужаса грешник пал ниц, закричал: –Кто сделал это!

И услышал страшные слова Богородицы: –Ты. Вы, грешники, распинаете сына Моего, вы оскорбляете Меня беззаконными делами, а потом еще смеете называть Меня Милосердной.

Горькими слезами стал обливаться грешник. –Помилуй меня, – просил Богородицу, – прости, умоли обо мне Сына.

Богородица тут же произнесла молитву: «Прости вся дела его, елико содея». Только молчал Предвечный Сын, а грешник в ужасе метался пред иконой: –Помилуй меня, умоли!

Наконец, услышал он слова прощения. И услышал тогда, когда совсем было отчаялся, памятуя о тяжести своих грехов. Но милосердие Божие безпредельно. Бросился к иконе прощенный грешник, стал лобзать кровавые раны распинаемого нашими грехами Спасителя. И не чаял, и не надеялся уже… И вот она, нечаянная радость, посетила его почти дрогнувшее сердце. С тех пор, говорят, стал жить благочестиво.

Эта история и послужила поводом для написания иконы «Нечаянная Радость». На ней изображен стоящий на коленях человек. Он простирает руки к иконе, на которой Божия Матерь держит на коленях Своего Сына. Внизу, под ликом, обычно помещают первые слова рассказывающей об этом повести: «Человек некий беззаконный…» Человек некий, беззаконный… Уж не про нас ли? Думается, все мы, напрягши память и не напрягши, можем вспомнить, как не раз и не два, а множество раз грешили в большом и малом, при этом постоянно оправдывая себя, находя самые убедительные доводы, что иначе никак… Конечно, в глубинах души, самых потаенных, мы всегда правильно понимаем, что есть что. Но то, что понимаем сами, разве обязательно объявлять другим? Мы не знаем, на какой такой грех отправлялся человек, подошедший к иконе за благословением. Для нас это не так и важно, собственные грехи более жгучи и непростительны. Но нас не всегда смущает это, кажется, мы знаем лучше, что нам полезно, что для нас необходимо, и просим не вразумить на доброе, а дать, дать… Помню, как говорил один московский пастырь в проповеди: – Мы не просим, мы требуем. Господи, да будет воля моя. Моя, а не Твоя, потому что я лучше знаю, что мне потребно.

Видимо, грех, особенно грех неосознанный, который для нас почти что добродетель, и способен уязвить до крови Христово Тело. Ведь и тот «человек некий беззаконный» тоже подошел к иконе благословиться на грех. Одна обиженная женщина сетовала мне недавно на… Бога: –Знала бы ты, как я молилась! Колени стерла в поклонах, все просила: не допусти, Господи, брака моего сына, не такая ему нужна жена, не будут они жить, нутром чувствую. А он и слушать не хочет. Как молилась! Накануне свадьбы уже, они водку к столу закупают, а я все молюсь. Ну и какой толк? Расписались… «Да будет воля моя…» Классический случай, когда жизнь без сомнений воспринимается нами как нормальная, правильная, здоровая. Нет сомнения, что я знаю лучше, какая женщина нужна моему сыну, какая профессия дочке, какая марка машины зятю. И мы просим: подкрепи, Господи, мои неопровержимые доводы, скажи всем им, что я права. А Господь не торопится. Ждет. Ждет, когда, наконец, усомнимся мы в своей надуманной, пагубной правоте, когда вдруг прозреет наше сердце. Тогда и одарит человека нечаянной радостью. Не ждали, не ведали, а вот одарены. «Нечаянная радость» – икона, призывающая нас к труду. Труду духовному, молитвенному. Результаты того труда явятся, ох, не сразу. Их нам намывать и намывать. Не зря ведь молитвенный труд называют подвигом. «Трудись и молись», – учили древние подвижники. Всегда трудись и всегда молись. А мы хоть раз, а если нет, то «какой толк? » Но ведь икона-то называется «нечаянная Радость». А раз нечаянная, значит, нежданная, негаданная, как снег на голову, как золотой целковый на дороге, как подарок. Да, радости нечаянные, нежданные, очень украшают нашу жизнь. Иногда бывает, из состояния затяжной, измотавшей депрессии нас способен вызволить даже нежданный звонок хорошего человека. –Как я хочу тебя видеть, – скажет хороший человек, – мне так надо с тобой встретиться.

И – чудеса! Занудство наше (все не так, все не эдак) моментально окажется попранным здоровым желанием отодвинуть шторы, подойти к окну… Нечаянная радость легким шагом прошлась по тяжелой душе, такая маленькая, такая нечаянная радость… Как важно воспитать в себе обязательность по отношению к такой радости. Она в благодарении. Не забыть сказать «спасибо». Ведь, получая подарок, даже самый невоспитанный из нас хоть тихонько да буркнет «спасибо». А радость нечаянная – подарок духовный. Благодарение за него – в молитве. «Я не знаю ни одной молитвы, совсем не умею молиться, подойду к иконе и думаю: что дальше-то делать? Ну перекрестилась, а дальше что? » Редакция часто получает подобные письма, и нет в том ничего удивительного.

Мы знаем английский, потому что закончили курсы иностранных языков, мы умеем водить машину, потому что сдали экзамены на водительские права, мы умеем вязать, потому что наша мама нас научила, и пироги печем по бабушкиному рецепту. А молиться нас никто не учил. Мы в лучшем случае самоучки, в худшем – неучи. Но, во-первых, учиться никогда не поздно. Во-вторых, разве Господу нужны наши пространные речи? «Слава Тебе, Господи! » – самая коротенькая на свете молитва. Вот уже и выучили. Произнесенная с покаянным сердцем, она быстрее дойдет «по назначению», чем протараторенное без чувства полное молитвенное правило из молитвослова. Но есть и особое моление иконе «Нечаянная Радость» – акафист.

Акафист – слово греческое и переводится оно как гимн, который поется стоя. Стоя перед иконой. Каждому празднику, каждому святому Русской Православной Церкви, каждой иконе сложен свой акафист. Это особое поэтическое творчество. Давайте раскроем акафист Пресвятой Богородице «ради чудотворного Ея образа Нечаянныя Радости». Вот только несколько акафистных строк: «радуйся, Радость всему миру Родившая. Радуйся, яко пламень страстей наших угасаеши. Радуйся, благ временных Ходатаице. Радуйся, нечаянную радость верным Дарующая». Акафист можно читать и дома. Бывают моменты, когда дарованная нам нечаянная радость таким светом зальет душу, что от избытка сердца начинают глаголать наши уста. Вот тут-то самое время встать перед образом и почитать акафист.

Если всмотреться в нашу жизнь пристальнее, мы без труда обнаружим в ней много поводов для нечаянной радости. Сын сдал физику на «четыре», а вам казалось, что и тройка – благо, – нечаянная радость. Неделю лил дождь, а сегодня солнце во весь небосклон – нечаянная радость. Вы подобрали крошечного щенка, который вскоре стал вашим другом, мужу неожиданно выделили две (вам и ему) бесплатные путевки в санаторий, да мало ли… Жизнь соткана из маленьких радостей, половина из которых нечаянна, столько поводов к благодарению. Другое дело, нет у нас навыка. Просить, умолять, плакать перед иконой мы умеем, приспичит, враз обучимся, а вот благодарить… Давайте учиться благодарить. И детей учить. Ведь детям эта наука так необходима по жизни. Неблагодарный человек, забывающий поблагодарить ближнего за милость к нему, тем более забудет и о высшем благодарении. Рецидивом его плохой памяти будет его неспособность к радости сердечной. А неспособность к радости сердечной станет причиной безрадостной, обуженной до рамок земного бытия жизни. Вот ведь какая цепная реакция, вот ведь какая прочная связь.

Икона «Нечаянная Радость» учит нас благодарной жизни. Перед ликом Пресвятой Богородицы каждый из нас жалок, грешен и неприкаян. И не надо стыдиться этого, как великого позора. Надо признать это и обрадоваться нечаянно, что принят, что теперь перед тобой широкий простор и неограниченные возможности. Помните, в акафисте? «Радуйся, нечаянную радость верным Дарующая». А не тем, кто на длинном марафоне от греха к греху вдруг делает зигзаг в сторону иконы и на всякий случай застывает перед ней в минутной паузе. Верные те, кто показал свою верность и делом, и словом, и ненавистью к греху, и молитвой.

Тропарь Божией Матери пред иконой Ее Нечаянная Радость глас 4 Днесь вернии людие духовно торжествуем, прославляюще Заступницу усердную рода христианскаго и притекающе к пречистому Ея образу, взываем сице: о, Премилостивая Владычице Богородице, подаждь нам нечаянную радость, обремененным грехи и скорбьми многими, и избави нас от всякого зла, молящи Сына Твоего, Христа Бога нашего, спасти души наша.

Кондак Божией Матери пред иконой Ее Нечаянная Радость глас 6 Не имамы иныя помощи, не имамы иныя надежды, разве Тебе, Владычице. Ты нам помози, на Тебе надеемся и Тобою хвалимся, Твой бо есмы раби, да не постыдимся. ————————————————————————————————- 19 декабря Русская Православная Церковь отмечает день памяти во святых отца нашего Николая, архиепископа Мир Ликийских, чудотворца Святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских, чудотворец, прославился как великий угодник Божий. Он родился в городе Патаре Ликийской области (на южном побережье Малоазийского полуострова) , был единственным сыном благочестивых родителей Феофана и Нонны, давших обет посвятить его Богу. Плод долгих молитв ко Господу бездетных родителей, младенец Николай со дня рождения своего явил людям свет будущей своей славы великого чудотворца. Мать его, Нонна, после родов сразу исцелилась от болезни. Новорожденный младенец еще в купели крещения простоял на ногах три часа, никем не поддерживаемый, воздавая этим честь Пресвятой Троице. Святой Николай во младенчестве начал жизнь постническую, принимал молоко матери по средам и пятницам, лишь один раз, после вечерних молитв родителей.

С детских лет Николай преуспевал в изучении Божественного Писания; днем он не выходил из храма, а ночью молился и читал книги, созидая в себе достойное жилище Святого Духа. Дядя его, епископ Патарский Николай, радуясь духовным успехам и высокому благочестию племянника, поставил его во чтеца, а затем возвел Николая в сан священника, сделав его своим помощником и поручив ему говорить поучения пастве. Служа Господу, юноша горел духом, а опытностью в вопросах веры был подобен старцу, чем вызывал удивление и глубокое уважение верующих.

Постоянно труждаясь и бодрствуя, пребывая в непрестанной молитве, пресвитер Николай проявлял великое милосердие к пасомым, приходя на помощь страждущим, и раздавал все свое имение нищим. Узнав о горькой нужде и нищете одного ранее богатого жителя его города, святой Николай спас его от большого греха. Имея трех взрослых дочерей, отчаявшийся отец замыслил отдать их на блудодеяние для спасения от голода. Святитель, скорбя о погибающем грешнике, ночью тайно бросил ему в окно три мешочка с золотом и тем спас семью от падения и духовной гибели. Творя милостыню, святитель Николай всегда старался сделать это тайно и скрыть свои благодеяния.

Отправляясь на поклонение святым местам в Иерусалим, епископ Патарский вручил управление паствой святому Николаю, который и исполнял послушание с тщанием и любовью. Когда епископ возвратился, тот, в свою очередь, испросил благословение на путешествие в Святую Землю. По дороге святой предсказал надвигавшуюся бурю, грозящую кораблю потоплением, ибо видел самого диавола, вшедшего на корабль. По просьбе отчаявшихся путников он умирил своей молитвой морские волны. По его молитве был поставлен здравым один корабельщик-матрос, упавший с мачты и разбившийся насмерть.

Достигнув древнего города Иерусалима, святой Николай, взойдя на Голгофу, возблагодарил Спасителя рода человеческого и обошел все святые места, поклоняясь и творя молитву. Ночью на Сионской горе сами собой отверзлись запертые двери церкви перед пришедшим великим паломником. Обойдя святыни, связанные с земным служением Сына Божия, святой Николай решил удалиться в пустыню, но был остановлен Божественным гласом, увещавшим его вернуться на родину. Возвратившись в Ликию, святой, стремясь к безмолвному житию, вступил в братство обители, именуемой Святым Сионом. Однако Господь снова возвестил об ином пути, ожидающем его: «Николай, не здесь та нива, на которой ты должен принести ожидаемый Мною плод; но обратись и иди в мир, и да будет прославлено в тебе Имя Мое. » В видении Господь подал ему Евангелие в дорогом окладе, а Пресвятая Богоматерь — омофор.

И действительно, по кончине архиепископа Иоанна он был избран епископом Мир Ликийских после того, как одному из епископов Собора, решавшего вопрос об избрании нового архиепископа, в видении был указан избранник Божий — святой Николай. Призванный пасти Церковь Божию в архиерейском сане, святитель Николай оставался тем же великим подвижником, являя пастве образ кротости, незлобия и любви к людям. Это было особенно дорого для Ликийской Церкви во время гонения на христиан при императоре Диоклитиане ( 284-305 ) . Епископ Николай, заключенный в темницу вместе с другими христианами, поддерживал их и увещевал твердо переносить узы, пытки и мучения. Его самого Господь сохранил невредимым. По воцарении святого равноапостольного Константина святитель Николай был возвращен к своей пастве, с радостью встретившей своего наставника и заступника. Несмотря на великую кротость духа и чистоту сердца, святитель Николай был ревностным и дерзновенным воином Церкви Христовой. Ратоборствуя с духами злобы, святитель обходил языческие капища и храмы в самом городе Миры и его окрестностях, сокрушая идолов и обращая в прах капища. В 325 году святитель Николай был участником I Вселенского Собора, принявшего Никейский Символ веры, и ополчался со святыми Сильвестром, папой Римским, Александром Александрийским, Спиридоном Тримифунтским и другими от 318 святых отцов Собора на еретика Ария.

В пылу обличения святитель Николай, пламеневший ревностью ко Господу, даже заушил лжеучителя, за это он был лишен святительского омофора и посажен под стражу. Однако нескольким святым отцам было открыто в видении, что Сам Господь и Богоматерь посвятили святого во епископа, подав ему Евангелие и омофор. Отцы Собора, уразумев, что дерзновение святителя угодно Богу, прославили Господа, а Его святого угодника восстановили в святительском сане. Вернувшись в свою епархию, святитель принес ей мир и благословение, сея слово Истины, пресекая в самом корне неправомыслие и суетное мудрствование, обличая закоренелых еретиков и врачуя падших и уклонившихся по неведению. Он был поистине свет миру и соль земли, ибо житие его было светло и слово его было растворено солью премудрости.

Еще при жизни святитель совершал многие чудеса. Из них наибольшую известность доставило святителю избавление от смерти трех мужей, неправедно осужденных корыстолюбивым градоначальником. Святитель смело подошел к палачу и удержал его меч, уже занесенный над головами осужденных. Градоначальник, обличенный святителем Николаем в неправде, раскаялся и просил его о прощении. При этом присутствовали три военачальника, посланные императором Константином во Фригию. Они еще не подозревали, что им вскоре также придется искать заступничества у святителя Николая, так как их незаслуженно оклеветали перед императором и обрекли на смерть. Явившись во сне святому равноапостольному Константину, святитель Николай призвал его отпустить неправедно осужденных на смерть военачальников, которые, находясь в темнице, молитвенно призывали на помощь святителя. Много других чудес совершил он, долгие годы подвизаясь в своем служении. По молитвам святителя город Миры был спасен от тяжкого голода. Явившись во сне одному итальянскому купцу и оставив ему в залог три золотых монеты, которые тот обрел в своей руке, пробудившись наутро, попросил его приплыть в Миры и продать там жито. Не раз спасал святитель утопающих в море, выводил из плена и заточения в темницах.

Достигнув глубокой старости, святитель Николай мирно отошел ко Господу ( † 345-351 ) . Честные его мощи хранились нетленными в местной кафедральной церкви и источали целебное миро, от которого многие получали исцеления. В 1087 году мощи его были перенесены в итальянский город Бари, где почивают и поныне ( 22 мая н. с., 9 мая с. с. ) .

Имя великого угодника Божия, святителя и чудотворца Николая, скорого помощника и молитвенника за всех, притекающих к нему, прославилось во всех концах земли, во многих странах и народах. На Руси множество соборов, монастырей и церквей посвящено его святому имени. Нет, пожалуй, ни одного города без Никольского храма.

Во имя святителя Николая чудотворца был крещен святым Патриархом Фотием в 866 году Киевский князь Аскольд, первый русский князь-христианин († 882) . Над могилой Аскольда святая равноапостольная Ольга (память 11 июля) воздвигла первый в Русской Церкви храм святителя Николая в Киеве. Главные соборы были посвящены святителю Николаю в Изборске, Острове, Можайске, Зарайске. В Новгороде Великом один из главных храмов города — Николо-Дворищенская церковь (XII) , ставшая позже собором.

Прославленные и чтимые Никольские храмы и монастыри есть в Киеве, Смоленске, Пскове, Торопце, Галиче, Архангельске, Великом Устюге, Тобольске. Москва славилась несколькими десятками храмов, посвященных святителю, три Никольских монастыря находились в Московской епархии: Николо-Греческий (Старый) — в Китай-городе, Николо-Перервинский и Николо-Угрешский. Одна из главных башен Московского Кремля называется Никольской.

Чаще всего ставились храмы святителю на торговых площадях русскими купцами, мореходами и землепроходцами, почитавшими чудотворца Николая покровителем всех странствующих на суще и на море. Иногда они получали в народе именование «Николы Мокрого. » Множество сельских храмов на Руси посвящено чудотворцу Николаю, свято чтимому крестьянами милостивому предстателю перед Господом о всех людях в их трудах. И святитель Николай не оставляет своим заступничеством Русскую землю. Древний Киев хранит память о чуде спасения святителем утонувшего младенца. Великий чудотворец, услышав скорбные молитвы родителей, потерявших единственного наследника, ночью вынул младенца из воды, оживил его и положил на хорах храма святой Софии перед своим чудотворным образом. Здесь и был найден утром спасенный младенец счастливыми родителями, прославившими со множеством народа святого Николая чудотворца.

Много чудотворных икон святителя Николая явилось в России и пришло из других стран. Это и древний Византийский поясной образ святителя (XII) , привезенный в Москву из Новгорода, и огромная икона, написанная в XIII веке новгородским мастером.

Два изображения чудотворца особенно распространены в Русской Церкви: святителя Николая Зарайского — в рост, с благословляющей десницей и Евангелием (этот образ был принесен в Рязань в 1225 году византийской царевной Евпраксией, ставшей супругой рязанского князя Феодора и погибшей в 1237 году с мужем и младенцем-сыном при нашествии Батыя) , и святителя Николая Можайского — тоже в рост, с мечом в правой руке и городом в левой — в память чудесного спасения, по молитвам святителя, городе Можайска от нападения вражия. Невозможно перечислить все благодатные иконы святителя Николая. Каждый русский город, каждый храм благословлен такой иконой по молитвам святителя. —————————————————————————————— Великомученица Варвара Илиопольская и мученица Иулиания Илиопольска я — День памяти: 17 декабря В цар­ство­ва­ние Мак­си­ми­а­на, нече­сти­во­го ца­ря Рим­ско­го, жил на Во­сто­ке, в Илио­по­ле, один че­ло­век знат­но­го ро­да, бо­га­тый и зна­ме­ни­тый, по име­ни Ди­о­скор, по про­ис­хож­де­нию и по ве­ро­ис­по­ве­да­нию языч­ник. Он имел дочь Вар­ва­ру, ко­то­рую бе­рег, как зе­ни­цу ока, ибо кро­ме нее не бы­ло у него боль­ше де­тей. Ко­гда она на­ча­ла при­хо­дить в воз­раст, то ста­но­ви­лась весь­ма кра­си­вою ли­цом, так что во всей той мест­но­сти не бы­ло де­ви­цы, по­доб­ной ей по кра­со­те, по­че­му Ди­о­скор со­ору­дил для нее вы­со­кую и ис­кус­но устро­ен­ную баш­ню, а в башне устро­ил ве­ли­ко­леп­ные па­ла­ты. В них он за­клю­чил дочь свою, при­ста­вив к ней на­деж­ных вос­пи­та­тель­ниц и слу­жа­нок, ибо ее мать уже умер­ла. Сде­лал он это для то­го, чтобы та­кую кра­со­ту ее не мог­ли ви­деть про­стые и незнат­ные лю­ди, ибо он по­ла­гал, что гла­за их недо­стой­ны ви­деть пре­крас­ное ли­цо его до­че­ри. Жи­вя в башне, в вы­со­ких па­ла­тах, от­ро­ко­ви­ца на­хо­ди­ла для се­бя уте­ше­ние в том, что с этой вы­со­ты смот­ре­ла на гор­ние и доль­ные со­зда­ния Бо­жии, – на све­ти­ла небес­ные и на кра­со­ту зем­но­го ми­ра. Од­на­жды, взи­рая на небо и на­блю­дая си­я­ние солн­ца, те­че­ние лу­ны и кра­со­ту звезд, она спро­си­ла жив­ших с нею вос­пи­та­тель­ниц и слу­жа­нок: – Кто со­тво­рил это?

Так­же, взгля­нув на кра­со­ту зем­ную, на по­кры­тые зе­ле­нью по­ля, ро­щи и са­ды, на го­ры и во­ды, спро­си­ла: – Чьею ру­кою все это со­зда­но?

Слу­жан­ки от­ве­ча­ли ей: – Те бо­ги, ко­то­рых чтит твой отец и име­ет в сво­ем двор­це – зо­ло­тые, се­реб­ря­ные и де­ре­вян­ные – и ко­то­рым по­кло­ня­ет­ся, – они со­зда­ли все то, что пе­ред тво­и­ми оча­ми.

Слы­ша та­кие сло­ва их, де­ви­ца усо­мни­лась и рас­суж­да­ла са­ма с со­бою: – Бо­ги, ко­то­рых по­чи­та­ет мой отец, де­ла­ны ру­ка­ми че­ло­ве­че­ски­ми: зо­ло­тых и се­реб­ря­ных сде­лал ма­стер зо­ло­тых дел, ка­мен­ных – ка­ме­но­се­чец, де­ре­вян­ных – рез­чик по де­ре­ву. Как же эти сде­лан­ные бо­ги мог­ли со­здать та­кое пре­свет­лое вы­со­кое небо и та­кую кра­со­ту зем­ную, ко­гда са­ми не мо­гут ни хо­дить но­га­ми, ни де­лать ру­ка­ми?

Раз­мыш­ляя та­ким об­ра­зом, она ча­сто и днем и но­чью смот­ре­ла на небо, ста­ра­ясь по тво­ре­нию узнать Твор­ца. Од­на­жды, ко­гда она дол­го смот­ре­ла на небо и бы­ла объ­ята силь­ным же­ла­ни­ем узнать, кто со­тво­рил та­кую пре­крас­ную вы­со­ту, ширь и свет­лость неба, вне­зап­но в серд­це ее вос­си­ял свет Бо­же­ствен­ной бла­го­да­ти и от­крыл ум­ствен­ные очи ее к по­зна­нию Еди­но­го Неви­ди­мо­го, Неве­до­мо­го и Непо­сти­жи­мо­го Бо­га, пре­муд­ро со­здав­ше­го небо и зем­лю. Она го­во­ри­ла се­бе: – Един дол­жен быть та­кой Бог, Ко­то­ро­го со­зда­ла не ру­ка че­ло­ве­че­ская, но Сам Он, име­ю­щий соб­ствен­ное бы­тие, ру­кою Сво­ею со­здал все. Един дол­жен быть Тот, Кто про­стер ши­ро­ту неба, утвер­дил ос­но­ва­ние зем­ли и про­све­ща­ет свы­ше всю все­лен­ную лу­ча­ми солн­ца, си­я­ни­ем лу­ны и бли­ста­ни­ем звезд, а вни­зу – укра­ша­ет зем­лю раз­лич­ны­ми де­ре­вья­ми и цве­та­ми и на­по­я­ет ре­ка­ми и ис­точ­ни­ка­ми. Един дол­жен быть Бог, Ко­то­рый все со­дер­жит, все­му да­ет жизнь и обо всех про­мыш­ля­ет.

Пс. 142: 5 (. В та­ких раз­мыш­ле­ни­ях раз­го­рел­ся в серд­це Вар­ва­ры огонь люб­ви бо­же­ствен­ной и рас­па­лил ее ду­шу пла­мен­ным стрем­ле­ни­ем к Бо­гу, так что она не име­ла по­коя ни днем, ни но­чью, ду­мая лишь об од­ном, же­лая лишь од­но­го, чтобы точ­но узнать о Бо­ге и Со­зда­те­ле все­го. Сре­ди лю­дей она не мог­ла най­ти се­бе на­став­ни­ка, кто от­крыл бы ей тай­ны свя­той ве­ры и на­ста­вил ее на путь спа­се­ния, ибо ни­ко­му нель­зя бы­ло к ней вхо­дить, кро­ме при­став­лен­ных слу­жа­нок, по­то­му что отец ее Ди­о­скор окру­жил ее бди­тель­ною стра­жею. Но Сам Пре­муд­рей­ший Учи­тель и На­став­ник, Дух Свя­той, внут­рен­ним вдох­но­ве­ни­ем неви­ди­мо по­учал ее тай­нам бла­го­да­ти Сво­ей и со­об­щал уму ее по­зна­ние ис­ти­ны. И жи­ла де­ви­ца в сво­ей башне, как оди­но­кая пти­ца на кров­ле, раз­мыш­ляя о небес­ном, а не о зем­ном, ибо серд­це ее не при­леп­ля­лось ни к че­му зем­но­му, не лю­би­ла она ни зо­ло­та, ни до­ро­гих жем­чу­гов и дра­го­цен­ных кам­ней, ни на­ряд­ных одежд, ни ка­ких-ли­бо де­ви­че­ских укра­ше­ний, ни­ко­гда она не по­мыш­ля­ла о бра­ке, но вся мысль ее бы­ла об­ра­ще­на к Еди­но­му Бо­гу, и она пле­не­на бы­ла лю­бо­вью к Нему.)

Ко­гда при­шло вре­мя вы­дать от­ро­ко­ви­цу за­муж, мно­гие бо­га­тые, бла­го­род­ные и знат­ные юно­ши, услы­шав о див­ной кра­со­те Вар­ва­ры, про­си­ли у Ди­о­ско­ра ру­ки ее. Взой­дя на баш­ню к Вар­ва­ре, Ди­о­скор стал го­во­рить ей о бра­ке и, ука­зы­вая ей раз­лич­ных хо­ро­ших же­ни­хов, спра­ши­вал, с кем из них она по­же­ла­ла бы об­ру­чить­ся. Слы­ша от от­ца та­кие сло­ва, це­ло­муд­рен­ная де­ви­ца по­крас­не­ла ли­цом, сты­дясь не толь­ко слу­шать, но и по­ду­мать о бра­ке. Она вся­че­ски от­ка­зы­ва­лась от него, не скло­ня­ясь на же­ла­ние от­ца, ибо счи­та­ла боль­шим для се­бя ли­ше­ни­ем дать увя­нуть цве­ту сво­ей чи­сто­ты и по­те­рять бес­цен­ный би­сер дев­ства. На неот­ступ­ные уве­ща­ния от­ца под­чи­нить­ся его во­ле, она мно­го ему воз­ра­жа­ла и на­ко­нец объ­яви­ла: – Ес­ли, отец мой, ты еще ста­нешь го­во­рить об этом и бу­дешь при­нуж­дать ме­ня к об­ру­че­нию, то боль­ше уже не бу­дешь на­зы­вать­ся от­цом, ибо я убью се­бя, и ты ли­шишь­ся сво­е­го един­ствен­но­го де­ти­ща.

Слы­ша это, Ди­о­скор при­шел в ужас и вы­шел от нее, не смея боль­ше при­нуж­дать ее к бра­ку. Он по­ла­гал, что луч­ше бу­дет об­ру­чить ее по доб­рой во­ле, а не на­силь­но, и на­де­ял­ся, что при­дет вре­мя, ко­гда она са­ма оду­ма­ет­ся и по­же­ла­ет вый­ти за­муж. По­сле это­го он за­мыс­лил от­пра­вить­ся по де­лам в да­ле­кий путь, по­ла­гая, что Вар­ва­ра без него бу­дет ску­чать, а ко­гда он воз­вра­тит­ся, то ему лег­че бу­дет убе­дить ее по­слу­шать­ся его по­ве­ле­ния и со­ве­та. От­прав­ля­ясь в путь, Ди­о­скор при­ка­зал стро­ить при на­хо­див­шей­ся в са­ду ку­пальне рос­кош­ную ба­ню, а в бане сде­лать два ок­на, об­ра­щен­ные на юг. При­став­лен­ным же к до­че­ри ли­цам он при­ка­зал, чтобы они не пре­пят­ство­ва­ли ей сво­бод­но схо­дить с баш­ни, ку­да за­хо­чет, и де­лать все, что ей бу­дет угод­но. Ди­о­скор ду­мал, что дочь его, бе­се­дуя со мно­ги­ми людь­ми и ви­дя, что мно­гие из де­виц об­ру­че­ны и всту­пи­ли в брак, и са­ма по­же­ла­ет вый­ти за­муж.

Ко­гда Ди­о­скор от­пра­вил­ся в путь, Вар­ва­ра, поль­зу­ясь сво­бо­дою вы­хо­дить из до­ма и бес­пре­пят­ствен­но бе­се­до­вать с кем хо­чет, по­дру­жи­лась с неко­то­ры­ми хри­сти­ан­ски­ми де­ви­ца­ми и от них услы­ха­ла Имя Иису­са Хри­ста. Она воз­ра­до­ва­лась ду­хом о Име­ни том и ста­ра­лась точ­нее узнать от них о Нем. Но­вые ее по­дру­ги по­ве­да­ли ей все о Хри­сте: о Его неиз­ре­чен­ном Бо­же­стве, о во­пло­ще­нии Его от Пре­чи­стой Де­вы Ма­рии, о Его воль­ном стра­да­нии и вос­кре­се­нии, так­же о бу­ду­щем су­де, о веч­ном му­че­нии идо­ло­по­клон­ни­ков и нескон­ча­е­мом бла­жен­стве ве­ру­ю­щих хри­сти­ан в Цар­стве Небес­ном. Слу­шая обо всем этом, Вар­ва­ра ощу­ща­ла сла­дость в серд­це, пла­ме­не­ла лю­бо­вью ко Хри­сту и же­ла­ла при­нять кре­ще­ние. Слу­чи­лось в то вре­мя од­но­му пре­сви­те­ру прид­ти в Илио­поль под ви­дом куп­ца. Узнав о нем, Вар­ва­ра при­гла­си­ла его к се­бе и тай­но на­учи­лась от него по­зна­нию Еди­но­го Со­зда­те­ля все­го и Все­дер­жи­те­ля Бо­га и ве­ре в Гос­по­да на­ше­го Иису­са Хри­ста, че­го из­дав­на го­ря­чо же­ла­ла. Пре­сви­тер, из­ло­жив ей все тай­ны свя­той ве­ры, кре­стил ее во Имя От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха и, на­ста­вив ее, уда­лил­ся в свою стра­ну. Про­све­щен­ная кре­ще­ни­ем, свя­тая Вар­ва­ра вос­пла­ме­ни­лась еще боль­шею лю­бо­вью к Бо­гу, и под­ви­за­лась в по­сте и мо­лит­ве день и ночь, слу­жа Гос­по­ду сво­е­му, Ему же уне­ве­сти­лась, дав­ши обет со­хра­нять в непо­роч­но­сти свое дев­ство.

Тем вре­ме­нем про­из­во­ди­лась, со­глас­но при­ка­за­нию Ди­о­ско­ра, по­строй­ка ба­ни. Од­на­жды свя­тая Вар­ва­ра со­шла с сво­ей баш­ни по­смот­реть на по­строй­ку, и уви­дев в бане два ок­на, спро­си­ла ра­бо­чих. – За­чем вы устро­и­ли толь­ко два ок­на? Не луч­ше ли сде­лать три ок­на? То­гда и сте­на бу­дет кра­си­вее, и ба­ня свет­лее.

Но Вар­ва­ра на­сто­я­тель­но тре­бо­ва­ла, чтобы они устро­и­ли три ок­на (во об­раз Свя­той Тро­и­цы) . И ко­гда они не хо­те­ли это­го сде­лать, бо­ясь ее от­ца, она ска­за­ла им: – Я за­ступ­люсь за вас пе­ред от­цом и от­ве­чаю за вас, а вы сде­лай­те то, что я вам при­ка­зы­ваю.

То­гда ра­бо­чие, по ее же­ла­нию, сде­ла­ли в бане тре­тье ок­но. Бы­ла там, как ска­за­но, ку­паль­ня, при ко­то­рой ба­ня и стро­и­лась. Ку­паль­ня эта об­ло­же­на бы­ла те­са­ны­ми мра­мор­ны­ми кам­ня­ми. Свя­тая Вар­ва­ра, при­дя од­на­жды к этой ку­пальне и воз­зрев на во­сток, на­чер­та­ла пер­стом на мра­мо­ре изо­бра­же­ние свя­то­го кре­ста, ко­то­рое так яс­но от­пе­чат­ле­лось на камне, как бы вы­би­то бы­ло же­ле­зом. Кро­ме то­го, у той же ба­ни, так­же на камне, от­пе­чат­лел­ся и след де­ви­че­ской но­ги ее, из сле­да это­го ста­ла ис­те­кать во­да, и впо­след­ствии здесь бы­ло мно­го ис­це­ле­ний при­хо­дя­щим с ве­рой.

Про­ха­жи­ва­ясь од­на­жды по па­ла­там сво­е­го от­ца, свя­тая Вар­ва­ра уви­де­ла бо­гов его, без­душ­ных идо­лов, сто­яв­ших на по­чет­ном ме­сте, и глу­бо­ко вздох­ну­ла о по­ги­бе­ли душ тех лю­дей, ко­то­рые слу­жат идо­лам. За­тем она опле­ва­ла ли­ца идо­лов, го­во­ря: – Да бу­дут по­доб­ны вам все, кто вам по­кло­ня­ет­ся и от вас, без­душ­ных, ожи­да­ет по­мо­щи!

Ска­зав это, она взо­шла на свою баш­ню. Там она, по обы­чаю, пре­да­лась мо­лит­ве и по­сту, всем умом сво­им углуб­ля­ясь в бо­го­мыс­лие.

Меж­ду тем отец ее воз­вра­тил­ся из пу­те­ше­ствия. Осмат­ри­вая до­маш­ние по­строй­ки, он по­до­шел к вновь вы­стро­ен­ной бане и, уви­дев в стене ее три ок­на, на­чал с гне­вом бра­нить слуг и ра­бо­чих, за­чем они ослу­ша­лись его при­ка­за­ния и сде­ла­ли не два, а три ок­на. Те от­ве­ча­ли: – Не на­ша бы­ла на то во­ля, но – тво­ей до­че­ри Вар­ва­ры, она нам при­ка­за­ла устро­ить три ок­на, хо­тя мы то­го не же­ла­ли.

Ди­о­скор тот­час при­звал Вар­ва­ру и спро­сил ее: – За­чем ты ве­ле­ла устро­ить в бане тре­тье ок­но? Она от­ве­ча­ла: – Три луч­ше, чем два, ибо ты, отец мой, при­ка­зал сде­лать два ок­на в со­от­вет­ствие, как мне ду­ма­ет­ся, двум све­ти­лам небес­ным, солн­цу и луне, чтобы они осве­ща­ли ба­ню, а я ве­ле­ла сде­лать и тре­тье, во об­раз Тро­ич­но­го Све­та, ибо у непри­ступ­но­го, неиз­ре­чен­но­го, неза­хо­ди­мо­го и немер­ца­ю­ще­го Све­та Тро­ич­но­го, Три Ок­на, Ко­и­ми про­све­ща­ет­ся вся­кий че­ло­век, при­хо­дя­щий в мир.

Отец при­шел в сму­ще­ние от но­вых, по ис­тине див­ных, но для него непо­нят­ных, слов до­че­ри. При­ве­дя ее к то­му ме­сту ку­паль­ни, где быль изо­бра­жен на камне пер­стом свя­той Вар­ва­ры крест, ко­то­ро­го он еще не рас­смот­рел, Ди­о­скор стал спра­ши­вать ее: – Что та­кое ты го­во­ришь? Ка­ким об­ра­зом свет трех окон про­све­ща­ет вся­ко­го че­ло­ве­ка?

Свя­тая от­ве­ча­ла: – Вы­слу­шай вни­ма­тель­но, отец мой, и пой­ми, что я го­во­рю: Отец, Сын и Свя­той Дух, Три Ли­ца Еди­но­го в Тро­и­це Бо­га, жи­ву­ще­го во све­те непри­ступ­ном, про­све­ща­ют и ожив­ля­ют вся­кое ды­ха­ние. Для то­го я и ве­ле­ла устро­ить в бане три ок­на, чтобы од­но из них изо­бра­жа­ло От­ца, дру­гое Сы­на, тре­тье – Ду­ха Свя­то­го, так чтобы и са­мые сте­ны про­слав­ля­ли Имя Свя­той Тро­и­цы.

За­тем ука­зав ру­кою на крест, изо­бра­жен­ный на мра­мо­ре, она ска­за­ла: – Я так­же изо­бра­зи­ла и зна­ме­ние Сы­на Бо­жия: по бла­го­во­ле­нию От­ца и со­дей­стви­ем Свя­то­го Ду­ха, для спа­се­ния лю­дей, во­пло­тил­ся Он от Пре­чи­стой Де­вы и во­лею по­стра­дал на кре­сте, изо­бра­же­ние ко­то­ро­го ты ви­дишь. На­чер­та­ла я здесь зна­ме­ние кре­ста для то­го, чтобы си­ла крест­ная от­го­ня­ла от­сю­да всю си­лу бе­сов­скую.

Это и мно­гое дру­гое го­во­ри­ла еще пре­муд­рая де­ва же­сто­ко­сер­до­му сво­е­му от­цу о Свя­той Тро­и­це, о во­пло­ще­нии и стра­да­нии Хри­сто­вом, о си­ле кре­ста и про­чих тай­нах свя­той ве­ры, – чем при­ве­ла его в страш­ную ярость.

Ди­о­скор вос­пы­лал гне­вом и, за­быв есте­ствен­ную лю­бовь к до­че­ри, из­влек свой меч и хо­тел прон­зить ее, но она об­ра­ти­лась в бег­ство. С ме­чом в ру­ках Ди­о­скор по­гнал­ся за ней, как волк за ов­цою. Он уже на­сти­гал непо­роч­ную аг­ни­цу Хри­сто­ву, в то вре­мя как путь неожи­дан­но за­гра­ди­ла ей ка­мен­ная го­ра. Свя­тая не зна­ла, ку­да убе­жать от ру­ки и ме­ча от­ца, или луч­ше ска­зать – му­чи­те­ля сво­е­го; она име­ла од­но толь­ко при­бе­жи­ще – Бо­га, у ко­то­ро­го и про­си­ла по­мо­щи и за­щи­ты, воз­ве­дя к Нему ду­шев­ные и те­лес­ные очи. Все­выш­ний ско­ро услы­шал ра­бу Свою и пред­ва­рил ее Сво­ею по­мо­щью, по­велев ка­мен­ной го­ре рас­сесть­ся пе­ред нею на­двое, как неко­гда пе­ред пер­во­му­че­ни­цей Фек­лой, ко­гда она бе­жа­ла от раз­врат­ни­ков. Свя­тая де­ва Вар­ва­ра скры­лась в об­ра­зо­вав­шу­ю­ся рас­се­ли­ну, и тот­час ска­ла со­мкну­лась за нею, дав свя­той сво­бод­ный путь на верх го­ры. Под­няв­шись ту­да, она скры­лась там в од­ной пе­ще­ре. Же­сто­кий и упор­ный Ди­о­скор, не ви­дя пе­ред со­бою бе­гу­щей до­че­ри, уди­вил­ся. Недо­уме­вая, ка­ким об­ра­зом она скры­лась из глаз его, он ис­кал ее ста­ра­тель­но дол­гое вре­мя. Об­хо­дя го­ру и разыс­ки­вая Вар­ва­ру, уви­дал он на го­ре двух пас­ту­хов, па­су­щих ста­да овец. Пас­ту­хи эти ви­де­ли, как свя­тая Вар­ва­ра под­ня­лась на го­ру и скры­лась в пе­ще­ре. По­дой­дя к ним, Ди­о­скор спро­сил, не ви­да­ли ли они бе­жав­шей до­че­ри его. Один из пас­ту­хов, че­ло­век со­стра­да­тель­ный, ви­дя, что Ди­о­скор ис­пол­нен гне­ва, не за­хо­тел вы­дать непо­вин­ную де­ви­цу и ска­зал: – Я не ви­дал ее.

Но дру­гой, мол­ча, ука­зал ру­кою на то ме­сто, где свя­тая скры­ва­лась. Ди­о­скор устре­мил­ся ту­да, а пас­ту­ха, ко­то­рый вы­дал свя­тую, по­стиг­ла на том же ме­сте казнь Бо­жия: сам он пре­вра­тил­ся в ка­мен­ный столп, а ов­цы его – в са­ран­чу.

Най­дя в пе­ще­ре свою дочь, Ди­о­скор стал без­жа­лост­но бить ее, бро­сив ее на зем­лю, он топ­тал ее но­га­ми и, схва­тив за во­ло­сы, по­та­щил к сво­е­му до­му. За­тем он за­клю­чил ее в тес­ной, тем­ной хи­жине, за­пер две­ри и ок­на, при­ло­жил пе­чать, по­ста­вил стра­жу, и мо­рил за­клю­чен­ную го­ло­дом и жаж­дою. По­сле то­го, Ди­о­скор от­пра­вил­ся к пра­ви­те­лю той стра­ны Мар­ти­а­ну и рас­ска­зал ему все о сво­ей до­че­ри и по­ве­дал, что она от­вер­га­ет их бо­гов и ве­ру­ет в Рас­пя­то­го.

Ди­о­скор про­сил пра­ви­те­ля, чтобы тот, угро­зою раз­лич­ных му­че­ний, скло­нил ее к ве­ре от­ца. За­тем он вы­вел свя­тую из за­клю­че­ния, при­вел к пра­ви­те­лю и от­дал в его ру­ки, го­во­ря: – Я от­ре­ка­юсь от нее, по­то­му что она от­вер­га­ет бо­гов мо­их, и ес­ли она не об­ра­тит­ся к нам сно­ва и не по­кло­нит­ся им со мною вме­сте, то не бу­дет мне до­че­рью, а я не бу­ду ей от­цом: му­чай ее, дер­жав­ный пра­ви­тель, как бу­дет угод­но тво­ей во­ле.

Уви­дев пе­ред со­бою де­ви­цу, пра­ви­тель уди­вил­ся необы­чай­ной ее кра­со­те и стал го­во­рить с ней крот­ко и лас­ко­во, вос­хва­ляя кра­со­ту и бла­го­род­ство ее. Он уве­ще­вал ее не от­сту­пать от древ­них оте­че­ских за­ко­нов и не про­ти­вить­ся во­ле от­ца, но по­кло­нить­ся бо­гам и во всем слу­шать­ся сво­е­го ро­ди­те­ля, чтобы не ли­шить­ся пра­ва по­лу­чить в на­след­ство все его име­ние. Но свя­тая Вар­ва­ра, изоб­ли­чив муд­рою ре­чью тще­ту язы­че­ских бо­гов, ис­по­ве­ды­ва­ла и про­слав­ля­ла Имя Иису­са Хри­ста и от­ре­ка­лась от всей су­е­ты зем­ной, бо­гат­ства и мир­ских утех, стре­мясь к бла­гам небес­ным. Пра­ви­тель все еще про­дол­жал убеж­дать ее не бес­че­стить сво­е­го ро­да и не гу­бить пре­крас­ной и цве­ту­щей юно­сти сво­ей. На­ко­нец, он ска­зал ей: – По­жа­лей се­бя, пре­крас­ная де­ва, и по­спе­ши с усер­ди­ем при­не­сти вме­сте с на­ми жерт­ву бо­гам, ибо я ми­ло­серд к те­бе и хо­чу по­ща­дить те­бя, не же­лая пре­дать та­кую кра­со­ту на му­ки и ра­ны, ес­ли же не по­слу­ша­ешь­ся ме­ня и не по­ко­ришь­ся, то за­ста­вишь ме­ня, хо­тя бы про­тив мо­ей во­ли, же­сто­ко те­бя му­чить.

Свя­тая Вар­ва­ра от­ве­ча­ла: – Я все­гда при­но­шу Бо­гу мо­е­му жерт­ву хва­лы и хо­чу са­ма быть Ему жерт­вою, ибо Он Един есть Ис­тин­ный Бог, Тво­рец неба и зем­ли и все­го, что на них, а твои бо­ги – ни­что и ни­че­го не со­зда­ли, как без­душ­ные и без­дей­ствен­ные, они са­ми – де­ло рук че­ло­ве­че­ских, как го­во­рит про­рок Бо­жий: «А их идо­лы – се­реб­ро и зо­ло­то, де­ло рук че­ло­ве­че­ских. Ибо все бо­ги на­ро­дов – идо­лы, а Гос­подь небе­са со­тво­рил»

Раз­гне­ван­ный та­ки­ми сло­ва­ми свя­той Вар­ва­ры, пра­ви­тель тот­час по­ве­лел об­на­жить ее. Это пер­вое му­че­ние – сто­ять на­гою пе­ред гла­за­ми мно­гих му­жей, без сты­да и упор­но смот­ря­щих на об­на­жен­ное дев­ствен­ное те­ло, – бы­ло для це­ло­муд­рен­ной и чи­стой де­вы стра­да­ни­ем бо­лее тяж­ким, чем са­мые ра­ны. За­тем му­чи­тель ве­лел по­ло­жить ее на зем­лю и силь­но бить во­ло­вьи­ми жи­ла­ми дол­гое вре­мя, и зем­ля обаг­ри­лась ее кро­вью. Пре­кра­тив, по при­ка­за­нию пра­ви­те­ля, би­че­ва­ние, му­чи­те­ли ста­ли, уси­ли­вая ее стра­да­ния, те­реть ра­ны свя­той де­вы вла­ся­ни­цею и ост­ры­ми че­реп­ка­ми. Од­на­ко все эти му­че­ния, устре­мив­ши­е­ся силь­нее бу­ри и вет­ра на храм юно­го и сла­бо­го де­ви­че­ско­го те­ла, не по­ко­ле­ба­ли креп­кой в ве­ре му­че­ни­цы Вар­ва­ры, ибо ве­ра бы­ла ос­но­ва­на на камне – Хри­сте Гос­по­де, ра­ди Ко­е­го она с ра­до­стью тер­пе­ла та­кие тяж­кие стра­да­ния.

По­сле то­го пра­ви­тель ве­лел за­клю­чить ее в тем­ни­цу, по­ка не при­ду­ма­ет для нее са­мых же­сто­ких му­че­ний. Еле жи­вая от тяж­ких ис­тя­за­ний, свя­тая Вар­ва­ра со сле­за­ми мо­ли­лась в тем­ни­це воз­люб­лен­но­му Же­ни­ху сво­е­му, Хри­сту Бо­гу, чтобы Он не оста­вил ее в та­ких тяж­ких стра­да­ни­ях, и го­во­ри­ла сло­ва­ми Да­ви­да: «Не оставь ме­ня, Гос­по­ди, Бо­же мои! Не уда­ляй­ся от ме­ня. По­спе­ши на по­мощь мне, Гос­по­ди, спа­си­тель мой! »

Пс. 37: 22-23 (. Ко­гда она так мо­ли­лась, в пол­ночь оза­рил ее ве­ли­кий свет; страх и вме­сте ра­дость ощу­ти­ла свя­тая в серд­це сво­ем: к ней при­бли­жал­ся Нетлен­ный Же­них ее, же­лая по­се­тить Свою неве­сту. И вот Сам Царь Сла­вы явил­ся ей в неиз­ре­чен­ной сла­ве. О, как воз­ра­до­ва­лась она ду­хом и ка­кую по­чув­ство­ва­ла на серд­це сла­дость, ко­гда уви­де­ла Его! Гос­подь же, с лю­бо­вью взи­рая на нее, ска­зал ей Сво­и­ми слад­чай­ши­ми уста­ми: – Дер­зай, неве­ста Моя, и не бой­ся, ибо Я с то­бою, Я охра­няю те­бя, Я взи­раю на по­двиг твой и об­лег­чаю твои бо­лез­ни. За твои стра­да­ния Я уго­тов­ляю те­бе в Мо­ем небес­ном чер­то­ге веч­ную на­гра­ду, итак, пре­тер­пи до кон­ца, чтобы вско­ре на­сла­дить­ся веч­ны­ми бла­га­ми в Цар­ствии Мо­ем!)

Вни­мая сло­ве­сам Гос­по­да Хри­ста, свя­тая Вар­ва­ра, как воск от ог­ня, та­я­ла от же­ла­ния со­еди­нить­ся с Бо­гом и, как ре­ка во вре­мя раз­ли­ва, бы­ла пре­ис­пол­не­на лю­бо­вью к Нему, Уте­шив воз­люб­лен­ную неве­сту Свою Вар­ва­ру и усла­див ее Сво­ею лю­бо­вью, Слад­чай­ший Иисус ис­це­лил ее и от ран, так что не оста­лось и сле­да их на ее те­ле. По­сле то­го Он стал неви­дим, оста­вив ее в неиз­ре­чен­ной ду­хов­ной ра­до­сти. И пре­бы­ва­ла свя­тая Вар­ва­ра в тем­ни­це, как бы на небе, пы­лая, по­доб­но се­ра­фи­мам, лю­бо­вью к Бо­гу, сла­во­сло­вя Его серд­цем и уста­ми и воз­да­вая бла­го­да­ре­ние Гос­по­ду за то, что Он не пре­зрел, но по­се­тил ра­бу Свою, страж­ду­щую ра­ди Име­ни Его.

Жи­ла в том го­ро­де некая же­на, по име­ни Иули­а­ния, ве­ру­ю­щая во Хри­ста и бо­го­бо­яз­нен­ная. С той по­ры, как свя­тая Вар­ва­ра бы­ла схва­че­на му­чи­те­ля­ми, Иули­а­ния сле­ди­ла за нею из­да­ле­ка и смот­ре­ла на ее стра­да­ния, а ко­гда свя­тая бы­ла бро­ше­на в тем­ни­цу, при­ник­ла к ок­ну тем­ни­цы, удив­ля­ясь то­му, что та­кая юная де­ва, в са­мом рас­цве­те юно­сти и кра­со­ты, пре­зре­ла от­ца сво­е­го, весь род, бо­гат­ство и все бла­га и уте­хи ми­ра, и не по­ща­ди­ла сво­ей жиз­ни, но с усер­ди­ем по­ло­жи­ла ее за Хри­ста. Ви­дя же, что Хри­стос ис­це­лил свя­тую Вар­ва­ру от ран, она по­же­ла­ла и са­ма по­стра­дать за Него, и ста­ла при­го­тов­лять­ся к та­ко­му по­дви­гу, мо­лясь По­дви­го­по­лож­ни­ку Иису­су Хри­сту, чтобы Он по­слал ей тер­пе­ние в стра­да­ни­ях. С на­ступ­ле­ни­ем дня, свя­тая Вар­ва­ра бы­ла вы­ве­де­на из тем­ни­цы на нече­сти­вый суд для но­во­го ис­тя­за­ния; Иули­а­ния из­да­ли сле­до­ва­ла за нею. Ко­гда свя­тая Вар­ва­ра ста­ла пе­ред пра­ви­те­лем, он и быв­шие с ним с изум­ле­ни­ем уви­де­ли, что де­ва со­вер­шен­но здо­ро­ва, свет­ла ли­цом и пре­крас­на еще боль­ше, чем преж­де, а на те­ле ее нет ни­ка­ких сле­дов по­не­сен­ных ею ран. При ви­де это­го, пра­ви­тель ска­зал: – Ви­дишь ли, де­ви­ца, как за­бо­тят­ся о те­бе на­ши бо­ги? Вче­ра ты бы­ла же­сто­ко ис­тер­за­на и из­не­мо­га­ла от стра­да­ний, а ныне они со­вер­шен­но те­бя ис­це­ли­ли и да­ро­ва­ли те­бе здра­вие. Будь же бла­го­дар­на за та­кое их бла­го­де­я­ние – по­кло­нись им и при­не­си жерт­вы.

Свя­тая от­ве­ча­ла: – Что ты го­во­ришь, пра­ви­тель, буд­то ис­це­ли­ли ме­ня твои бо­ги, ко­то­рые са­ми сле­пы, немы и бес­чув­ствен­ны. Они не мо­гут да­ро­вать ни сле­пым про­зре­ния, ни немым сло­ва, ни глу­хим – слух, ни хро­мым – спо­соб­ность хо­дить, они не мо­гут ис­це­лять боль­ных, ни вос­кре­шать мерт­вых: как же мог­ли они ис­це­лить ме­ня, и за что им по­кло­нять­ся? Ис­це­лил ме­ня Иисус Хри­стос, Бог мой, Ко­то­рый вра­чу­ет вся­кие бо­лез­ни и мерт­вым по­да­ет жизнь, Ему я с бла­го­дар­но­стью по­кло­ня­юсь и се­бя при­но­шу Ему в жерт­ву. Но ум твой ослеп­лен, и ты не мо­жешь ви­деть Се­го Бо­же­ствен­но­го Це­ли­те­ля и недо­сто­ин то­го.

Та­кая речь свя­той му­че­ни­цы при­ве­ла пра­ви­те­ля в ярость: он при­ка­зал по­ве­сить му­че­ни­цу на де­ре­ве, стро­гать те­ло ее же­лез­ны­ми ког­тя­ми, опа­лять го­ря­щи­ми све­ча­ми реб­ра ее и бить по го­ло­ве мо­ло­том. Свя­тая Вар­ва­ра пре­тер­пе­ва­ла му­же­ствен­но все эти стра­да­ния. От та­ких му­че­ний невоз­мож­но бы­ло бы остать­ся в жи­вых не толь­ко ей, юной от­ро­ко­ви­це, но да­же и силь­но­му му­жу, но аг­ни­цу Хри­сто­ву укреп­ля­ла неви­ди­мо си­ла Бо­жия.

В тол­пе на­ро­да, смот­рев­ше­го на му­че­ния свя­той Вар­ва­ры, сто­я­ла и Иули­а­ния. Взи­рая на ве­ли­кое стра­да­ние свя­той Вар­ва­ры, Иули­а­ния не мог­ла удер­жать­ся от слез и силь­но пла­ка­ла. Ис­пол­нив­шись рев­но­сти, она воз­вы­си­ла го­лос из на­ро­да и на­ча­ла об­ли­чать неми­ло­серд­но­го пра­ви­те­ля в бес­че­ло­веч­ном му­чи­тель­стве и ху­лить язы­че­ских бо­гов. Тот­час она бы­ла схва­че­на и на во­прос о том, ка­кой она ве­ры, объ­яви­ла, что она – хри­сти­ан­ка. То­гда пра­ви­тель по­ве­лел му­чить ее так же, как Вар­ва­ру. Иули­а­ния бы­ла по­ве­ше­на вме­сте с Вар­ва­рою, и ее стро­га­ли же­лез­ны­ми греб­ня­ми. А свя­тая ве­ли­ко­му­че­ни­ца Вар­ва­ра, ви­дя сие и ис­пы­ты­вая са­ма му­че­ния, воз­ве­ла взор свой го­ре, к Бо­гу, и мо­ли­лась: – Бо­же, ис­пы­ту­ю­щий серд­ца че­ло­ве­че­ские, Ты зна­ешь, что я всю се­бя при­нес­ла Те­бе в жерт­ву и от­да­ла се­бя во власть Тво­ей все­силь­ной Дес­ни­цы, стре­мясь к Те­бе и лю­бя Твои свя­тые за­по­ве­ди. Не оставь ме­ня, Гос­по­ди, но ми­ло­сти­во при­з­рев на ме­ня и на со­стра­даль­ни­цу мою Иули­а­нию, укре­пи нас обе­их и дай нам си­лы со­вер­шить на­сто­я­щий по­двиг: «Дух бодр, плоть же немощ­на»

Мф. 26: 41; Мк. 14: 38 (. Так мо­ли­лась свя­тая, и небес­ная по­мощь к му­же­ствен­но­му тер­пе­нию стра­да­ний неви­ди­мо по­да­ва­лась му­че­ни­цам. По­сле се­го му­чи­тель ве­лел от­ре­зать у обе­их сос­цы. Ко­гда это бы­ло ис­пол­не­но и стра­да­ние му­че­ниц уси­ли­лось, свя­тая Вар­ва­ра, сно­ва воз­ве­дя очи к Вра­чу и Це­ли­те­лю сво­е­му, возо­пи­ла: – «Не от­вер­жи нас от ли­ца Тво­е­го, Хри­сте, и Ду­ха Тво­е­го Свя­то­го не от­ни­ми от нас, воз­даждь нам, Гос­по­ди, ра­дость спа­се­ния Тво­е­го, и Ду­хом вла­ды­че­ствен­ным утвер­ди нас в люб­ви Тво­ей! ») Пс. 50: 13-14 (. По­сле та­ких му­че­ний, пра­ви­тель ве­лел от­ве­сти свя­тую Иули­а­нию в тем­ни­цу, а свя­тую Вар­ва­ру, для боль­шо­го по­срам­ле­ния ее, во­дить на­гою по го­ро­ду, с из­де­ва­тель­ства­ми и по­бо­я­ми. Свя­тая де­ва Вар­ва­ра, по­кры­ва­ясь сты­дом, как бы одеж­дою, возо­пи­ла к воз­люб­лен­но­му Же­ни­ху сво­е­му Хри­сту Бо­гу: – Бо­же, оде­ва­ю­щий небо об­ла­ка­ми и зем­лю мглою, как пе­ле­на­ми, по­ви­ва­ю­щий, Ты – Сам, Царь, по­крой на­го­ту мою и стра­да­ние ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, со­тво­ри, чтобы очи нече­сти­вых не ви­де­ли те­ла мо­е­го и чтобы не до кон­ца бы­ла осме­я­на ра­ба Твоя!)

Гос­подь Иисус Хри­стос, взи­рав­ший свы­ше со все­ми Сво­и­ми свя­ты­ми ан­ге­ла­ми на по­двиг ра­бы Сво­ей, тот­час по­спе­шил к ней на по­мощь и по­слал к ней свет­ло­го ан­ге­ла с све­то­зар­ною одеж­дою, по­крыть на­го­ту свя­той му­че­ни­цы. По­сле то­го нече­сти­вые не мог­ли уже боль­ше ви­деть об­на­жен­но­го те­ла му­че­ни­цы, и она об­рат­но бы­ла при­ве­де­на к му­чи­те­лю. По­сле нее во­ди­ли по го­ро­ду, так­же на­гою, свя­тую Иули­а­нию. На­ко­нец, му­чи­тель, ви­дя, что не мо­жет от­вра­тить их от люб­ви ко Хри­сту и скло­нить к идо­ло­по­клон­ству, осу­дил обе­их на усе­че­ние ме­чом.

Ди­о­скор, же­сто­ко­сер­дый отец Вар­ва­ры, так оже­сто­чен был от диа­во­ла, что не толь­ко не по­скор­бел, при ви­де ве­ли­ких му­че­ний сво­ей до­че­ри, но и не по­сты­дил­ся да­же быть ее па­ла­чом. Схва­тив свою дочь и дер­жа в ру­ке об­на­жен­ный меч, Ди­о­скор по­влек ее к ме­сту каз­ни, ко­то­рое бы­ло на­зна­че­но на од­ной го­ре, за го­ро­дом, а один из во­и­нов вел за ни­ми свя­тую Иули­а­нию. Ко­гда они шли, свя­тая Вар­ва­ра так мо­ли­лась Бо­гу: – Без­на­чаль­ный Бо­же, про­стер­ший небо, как по­кров, и ос­но­вав­ший на во­дах зем­лю, по­веле­ва­ю­щий солн­цу Сво­е­му си­ять на бла­гих и злых и из­ли­ва­ю­щий дождь на пра­вед­ных и непра­вед­ных, услышь и ныне мо­ля­щу­ю­ся Те­бе ра­бу Твою, услышь, о Царь, и по­дай бла­го­дать Свою вся­ко­му че­ло­ве­ку, ко­то­рый бу­дет вспо­ми­нать ме­ня и мои стра­да­ния, да не при­бли­зит­ся к нему вне­зап­ная бо­лезнь и да не по­хи­тит его неча­ян­ная смерть, ибо Ты зна­ешь, Гос­по­ди, что мы – плоть и кровь и тво­ре­ние пре­чи­стых рук Тво­их.

Ко­гда она так мо­ли­лась, по­слы­шал­ся с неба го­лос, при­зы­вав­ший ее с Иули­а­ни­ей в гор­ные се­ле­ния и обе­щав­ший ей ис­пол­не­ние про­си­мо­го. И шли на смерть обе му­че­ни­цы, Вар­ва­ра и Иули­а­ния, с ве­ли­кою ра­до­стью, же­лая ско­рее раз­ре­шить­ся от те­ла и пред­стать пред Гос­по­дом. Дой­дя до на­зна­чен­но­го ме­ста, аг­ни­ца Хри­сто­ва Вар­ва­ра скло­ни­ла под меч свою го­ло­ву и бы­ла усе­че­на ру­ка­ми неми­ло­серд­но­го сво­е­го от­ца и ис­пол­ни­лось ска­зан­ное в Пи­са­нии: «пре­даст на смерть отец ди­тя»

В том го­ро­де жил один бла­го­че­сти­вый че­ло­век, по име­ни Га­лен­ти­ан. Взяв чест­ные мо­щи свя­тых му­че­ниц, он при­нес их в го­род, по­хо­ро­нил с по­до­ба­ю­щею че­стью и устро­ил над ни­ми цер­ковь, в ко­то­рой мно­го бы­ло ис­це­ле­ний от мо­щей свя­тых му­че­ниц, мо­лит­ва­ми и бла­го­да­тью От­ца и Сы­на и Свя­то­го Ду­ха, Еди­но­го в Тро­и­це Бо­га. Ему же сла­ва во ве­ки. Аминь.

О чест­ных мо­щах ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры Впо­след­ствии чест­ные мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры бы­ли пе­ре­не­се­ны из Гре­ции в Рос­сию, в Ки­ев, ко­гда, по­сле про­све­ще­ния рус­ской зем­ли свя­тым кре­ще­ни­ем, рус­ские кня­зья на­хо­ди­лись в осо­бен­но близ­ких и дру­же­ствен­ных от­но­ше­ни­ях с гре­че­ски­ми ца­ря­ми и бра­ли се­бе в су­пру­ги их се­стер и до­че­рей. Во вре­мя та­ких близ­ких и дру­же­ствен­ных от­но­ше­ний меж­ду гре­че­ски­ми и рус­ски­ми пра­ви­те­ля­ми Ки­ев и по­лу­чил из Гре­ции бес­цен­ный дар – це­леб­ные мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, как об этом по­вест­ву­ет ска­за­ние, на­пи­сан­ное в 1670 г. игу­ме­ном Ки­ев­ско­го Ми­хай­лов­ско­го Зла­то­вер­хо­го мо­на­сты­ря, иеро­мо­на­хом Фе­о­до­си­ем Са­фо­но­ви­чем, му­жем до­стой­ным до­ве­рия.

Пер­вою су­пру­гою ве­ли­ко­го кня­зя Ки­ев­ско­го Свя­то­пол­ка Изя­с­ла­ви­ча, на­ре­чен­но­го во свя­том кре­ще­нии Ми­ха­и­лом, бы­ла гре­че­ская ца­рев­на Вар­ва­ра, дочь Ви­зан­тий­ско­го им­пе­ра­то­ра Алек­сия Ком­не­на. Пе­ред сво­им отъ­ез­дом из Ца­рь­гра­да в Рос­сию, ца­рев­на Вар­ва­ра упро­си­ла сво­е­го от­ца да­ро­вать ей мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, ко­то­рые и при­вез­ла с со­бою в Ки­ев. Муж ее, ве­ли­кий князь Ми­ха­ил, вы­стро­ив в 1108 г. в Ки­е­ве ка­мен­ную цер­ковь во имя свя­то­го Ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла, за­ступ­ни­ка сво­е­го, с че­стью по­ло­жил в ней свя­тые мо­щи ве­ли­ко­му­че­ни­цы. Во вре­мя на­ше­ствия на Рус­скую зем­лю та­тар­ско­го ха­на Ба­тыя, мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы бы­ли со­кры­ты цер­ков­но­слу­жи­те­ля­ми в тай­ном ме­сте под сту­пе­ня­ми ка­мен­ной лест­ни­цы, вед­шей на верх хра­ма. Спу­стя мно­го лет по­сле Ба­ты­ева по­гро­ма, чест­ные мо­щи, по бла­го­из­во­ле­нию Бо­жию, бы­ли об­ре­те­ны, вы­ну­ты из-под спу­да, и от­кры­то по­ло­же­ны с че­стью в том же хра­ме.

В 1644 г. при ве­ли­ком рев­ни­те­ле пра­во­сла­вия Ки­ев­ском мит­ро­по­ли­те Пет­ре Мо­ги­ле Ки­ев по­се­тил канц­лер поль­ско­го ко­ролев­ства Ге­ор­гий Осо­лин­ский. При­дя в цер­ковь Ми­хай­лов­ско­го мо­на­сты­ря для по­кло­не­ния чест­ным мо­щам ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, он рас­ска­зал сле­ду­ю­щее: – Я пи­таю глу­бо­кую ве­ру в по­мощь свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, ибо мно­гие сви­де­тель­ству­ют, что тот, кто вру­ча­ет се­бя ее за­ступ­ле­нию, не умрет без по­ка­я­ния и при­ча­стия Бо­же­ствен­ных Тайн. Я был в Ри­ме и в за­пад­ных стра­нах и вез­де спра­ши­вал, где на­хо­дят­ся мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, на За­па­де или на Во­сто­ке. Мне ска­за­ли, что на За­па­де не об­ре­та­ет­ся мо­щей свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы, нет их так­же и на Во­сто­ке, как утвер­жда­ют быв­шие там, но что они пре­бы­ва­ют в здеш­них стра­нах. Ныне ве­рую, что имен­но здесь в Ки­е­ве на­хо­дят­ся ис­тин­ные мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры.

По­кло­нив­шись с усерд­ною мо­лит­вою свя­тым мо­щам и с бла­го­го­ве­ни­ем об­ло­бы­зав их, канц­лер про­сил, чтобы ему да­на бы­ла некая часть сих свя­тых мо­щей. Ра­ди его ве­ли­кой ве­ры, ему бы­ла да­на часть пер­ста пра­вой ру­ки свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы, ко­то­рую он и при­нял с ве­ли­кою бла­го­дар­но­стью.

В 1650 г., при мит­ро­по­ли­те Ки­ев­ском Силь­ве­ст­ре Кос­со­ве, ли­тов­ский гет­ман князь Януш Рад­зи­вилл взял при­сту­пом го­род Ки­ев. По его же­ла­нию, ему да­ны бы­ли две ча­сти мо­щей свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, взя­тые от пер­сей и от реб­ра. Часть от пер­сей ве­ли­ко­му­че­ни­цы гет­ман от­дал сво­ей жене, кня­гине Ма­рии, бла­го­че­сти­вой до­че­ри мол­до­вла­хий­ско­го гос­по­да­ря Ва­си­лия. Ко­гда же Ма­рия скон­ча­лась, то хра­нив­ша­я­ся у нее часть мо­щей до­ста­лась ки­ев­ско­му мит­ро­по­ли­ту Иоси­фу Ту­каль­ско­му и бы­ла при­не­се­на им в го­род Ка­нев, а по его смер­ти бы­ла пе­ре­не­се­на в го­род Ба­ту­рин, где и ныне по­чи­ва­ет в мо­на­сты­ре свя­то­го Ни­ко­лая Чу­до­твор­ца и, бла­го­го­вей­но по­чи­та­е­мая, ис­то­ча­ет чу­дес­ные ис­це­ле­ния. Дру­гую же часть от реб­ра ве­ли­ко­му­че­ни­цы тот же князь Рад­зи­вилл по­слал в дар Ви­лен­ско­му ка­то­ли­че­ско­му епи­ско­пу Ге­ор­гию Тиш­ке­ви­чу, ис­пол­няя его же­ла­ние и усерд­ные прось­бы. При­няв этот дар, епи­скоп хра­нил его с че­стью в сво­ей па­ла­те в бо­га­то укра­шен­ном ков­че­ге. Спу­стя неко­то­рое вре­мя, дом епи­ско­па сго­рел, но ков­чег с ча­стью мо­щей свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры остал­ся цел и невре­дим. Узнав об этом, все при­шли в ве­ли­кое изум­ле­ние и про­сла­ви­ли Бо­га и свя­тую ве­ли­ко­му­че­ни­цу Вар­ва­ру. Весть об этом чу­де бы­ла при­не­се­на в Ми­хай­лов­ский мо­на­стырь в 1657 г. А за год пе­ред этим, в 1656 г., был в Ки­е­ве Ан­тио­хий­ский пат­ри­арх Ма­ка­рий. С ве­ли­кою ве­рою и лю­бо­вью и со сле­за­ми он по­кло­нил­ся чест­ным мо­щам свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы и по­ве­дал сле­ду­ю­щее: – В мо­ей пат­ри­ар­хии, неда­ле­ко от Ан­тио­хии, есть го­род Илио­поль, в ко­то­ром по­стра­да­ла свя­тая ве­ли­ко­му­че­ни­ца Вар­ва­ра. Ко­гда я там рас­спра­ши­вал о ее свя­тых мо­щах, то мне ска­за­ли, что с глу­бо­кой древ­но­сти их нет не толь­ко там, но и ни в дру­гом ка­ком-ли­бо ме­сте на во­сто­ке, но что они пре­бы­ва­ют в Рус­ской зем­ле, ко­то­рая неко­то­ры­ми на­зы­ва­ет­ся стра­ною вар­вар­скою. Ныне несо­мнен­но ве­рую, что здесь по­чи­ва­ют ис­тин­ные мо­щи свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы.

Пат­ри­арх усерд­но про­сил, чтобы ему да­на бы­ла часть от сих свя­тых мо­щей. Его прось­ба бы­ла ис­пол­не­на Ки­ев­ским мит­ро­по­ли­том Силь­ве­стром, и пат­ри­арх при­нял часть свя­тых мо­щей с ве­ли­кою ра­до­стью и бла­го­да­ре­ни­ем.

Мно­го чу­дес и ис­це­ле­ний от свя­тых мо­щей ве­ли­ко­му­че­ни­цы со­вер­ши­лось и со­вер­ша­ет­ся в Ми­хай­лов­ском Зла­то­вер­хом мо­на­сты­ре. Чу­до­тво­ре­ния силь­нее гром­ких труб про­ве­ще­ва­ют все­му ми­ру и всех уве­ря­ют в ис­тин­но­сти мо­щей и бла­го­дат­ной си­ле, через них дей­ству­ю­щей. О неко­то­рых из этих чу­дес пред­ло­жим здесь крат­кие по­вест­во­ва­ния.

Ар­хи­епи­скоп Чер­ни­гов­ский Ла­зарь Ба­ра­но­вич еще преж­де, чем за­нял епи­скоп­скую ка­фед­ру, с 1640 г. тру­дил­ся над про­по­ве­да­ни­ем сло­ва Бо­жия. Про­по­ве­дуя, меж­ду про­чим, в празд­ник свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры при чест­ных ее мо­щах, он с глу­бо­кою бла­го­дар­но­стью и уми­ле­ни­ем про­сла­вил чу­до сво­е­го ис­це­ле­ния от тяж­кой бо­лез­ни, по­лу­чен­ное от тех свя­тых мо­щей. И, непре­стан­но про­слав­ляя сие чу­до, по­ве­дал о нем в сво­ей кни­ге «Тру­ды празд­нич­ные», на­пе­ча­тан­ной в 1674 г., сле­ду­ю­щее: «Одер­жи­мый тяж­кою бо­лез­нью, я не об­ра­щал­ся ни к ка­ко­му дру­го­му вра­чу, но при­бег с моль­бою к мо­щам свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, с ве­рою пил во­ду, в ко­то­рой бы­ла омо­че­на ру­ка ве­ли­ко­му­че­ни­цы, и ча­ша этой во­ды бы­ла мне во спа­се­ние».

На­сто­я­тель Свя­то-Ми­хай­лов­ско­го Зла­то­вер­хо­го Ки­ев­ско­го мо­на­сты­ря, иеро­мо­нах Фе­о­до­сий, по­вест­ву­ет, что ко­гда он, по бла­го­сло­ве­нию Ки­ев­ско­го мит­ро­по­ли­та Силь­ве­ст­ра Кос­со­ва, в 1655 г. при­нял на­чаль­ство над оби­те­лью, то в тот год при­шел к нему некий граж­да­нин Слуц­кий и при­нес ему сде­лан­ную из се­реб­ра ру­ку, ко­то­рую и про­сил по­ве­сить при мо­щах свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры. Ко­гда же при­шед­ше­го спро­си­ли, для че­го он это сде­лал, он от­кро­вен­но рас­ска­зал сле­ду­ю­щее: – Ру­ка моя бы­ла по­ра­же­на тяж­кою бо­лез­нью, и так бы­ла скор­че­на, что я не мог да­же разо­гнуть ее. Стра­дая та­кою неис­цель­ною бо­лез­нью, я вспом­нил о чу­де­сах, про­ис­те­ка­ю­щих от чест­ных мо­щей свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры. Я по­мо­лил­ся свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­це об ис­це­ле­нии мо­ей ру­ки и дал обет ид­ти на по­кло­не­ние ее свя­тым мо­щам. И вот, по­мо­щью свя­той Вар­ва­ры, скор­чен­ная ру­ка моя ис­це­ли­лась, я же, ис­пол­няя обет свой, при­шел сю­да с бла­го­да­ре­ни­ем и эту се­реб­ря­ную ру­ку, в знак ис­це­ле­ния мо­ей ру­ки, при­нес к свя­тым мо­щам ве­ли­ко­му­че­ни­цы.

Тот же Фе­о­до­сий по­вест­ву­ет, что в 1660 г. во вре­мя быв­шей то­гда меж­до­усоб­ной вой­ны, он глу­бо­ко скор­бел о ску­до­сти сво­е­го мо­на­сты­ря и об опас­но­стях для здо­ро­вья и жиз­ни. Од­на­жды во вре­мя сна он уви­дел, что он сто­ит при мо­щах свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры и ви­дит, что ра­ка ее пол­на елея. Свя­тая ве­ли­ко­му­че­ни­ца ему ска­за­ла: – Не сму­щай­ся, я с ва­ми.

Проснув­шись, он стал раз­мыш­лять о быв­шем ему ви­де­нии и, вспом­нив, что в Свя­щен­ном Пи­са­нии елей озна­ча­ет ми­лость, ска­зал се­бе: – Ра­ка, на­пол­нен­ная еле­ем, в ко­ем я ви­дел ле­жа­щую ве­ли­ко­му­че­ни­цу, яв­ля­ет­ся зна­ме­ни­ем то­го, что по ее свя­тым мо­лит­вам в мо­на­сты­ре не бу­дет боль­ше ску­до­сти и бед­ствий.

В 1666 г., рож­де­ствен­ским по­стом, в ко­то­рый и празд­ну­ет­ся па­мять свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы, два во­и­на, по име­ни Ан­дрей и Фе­о­дор, за­ду­ма­ли по­хи­тить на­хо­див­ше­е­ся на мо­щах ве­ли­ко­му­че­ни­цы дра­го­цен­ное укра­ше­ние. При­дя но­чью в мо­на­стырь, они взло­ма­ли юж­ные две­ри Ми­хай­лов­ской церк­ви и устре­ми­лись к мо­щам свя­той Вар­ва­ры. Ко­гда они при­бли­зи­лись к ее чест­ной ра­ке, вне­зап­но уда­рил страш­ный гром, и от ра­ки свя­той на них по­сы­па­лись ог­нен­ные ис­кры. В стра­хе во­ры па­ли на зем­лю как мерт­вые, и один из них тот­час же оглох, а дру­гой со­шел с ума. При­дя немно­го в се­бя, оглох­ший, по­знав на се­бе ка­ру Бо­жию и свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы, вы­вел сво­е­го обе­зу­мев­ше­го то­ва­ри­ща из церк­ви, за­тво­рил опять цер­ков­ные две­ри и, ни­че­го не взяв, воз­вра­тил­ся до­мой. Сие чу­до через семь дней с со­кру­ше­ни­ем серд­ца ис­по­ве­дал сам оглох­ший пе­ред сво­им ду­хов­ным от­цом, иеро­мо­на­хом Си­мео­ном, при­дя в Ми­хай­лов­скую цер­ковь вме­сте со сво­им то­ва­ри­щем. Ду­хов­ник на­ста­вил их, на­сколь­ко мог, при­не­сти ис­тин­ное по­ка­я­ние и от­пу­стил их с на­деж­дою на по­мощь и ис­це­ле­ние от свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы. По­сле то­го Си­ме­он, при­сту­пая к со­вер­ше­нию бо­же­ствен­ной ли­тур­гии пред свя­тым ал­та­рем по­ве­дал о слу­чив­шем­ся на­сто­я­те­лю сво­е­му игу­ме­ну Фе­о­до­сию.

В 1669 г. 12 ав­гу­ста один во­ин, при­дя в цер­ковь к чест­ным мо­щам свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры, по­кло­нил­ся им с ве­ли­ким бла­го­го­ве­ни­ем и, воз­дох­нув, по­ве­дал по­но­ма­рю и мно­гим дру­гим сле­ду­ю­щее: – Ве­ли­ко­го и чу­дес­но­го за­ступ­ле­ния свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы я спо­до­бил­ся. Од­на­жды, на­хо­дясь в пол­ку, по­ехал я с дру­ги­ми то­ва­ри­ща­ми на се­но­кос, и вот на­па­ли на нас та­та­ры и всех мо­их то­ва­ри­щей взя­ли в плен, спас­ся один толь­ко я. Ко­гда я бла­го­да­рил Бо­га за свое из­бав­ле­ние и со­жа­лел о сво­их то­ва­ри­щах, яви­лась мне свя­тая де­ва Вар­ва­ра точ­но в та­кой же одеж­де и вен­це, как она ле­жит здесь, и ска­за­ла мне: «Знай, что я му­че­ни­ца Вар­ва­ра, ко­то­рая осво­бо­ди­ла те­бя от та­тар». И вот я при­шел сю­да к свя­тым ее мо­щам, чтобы воз­бла­го­да­рить ее за чу­дес­ное за­ступ­ле­ние, а вам по­ве­дать об этом чу­де.

В сле­ду­ю­щем 1670 г. один ки­ев­ля­нин, по име­ни Иоанн, быв­ший спер­ва про­стым че­ло­ве­ком, а впо­след­ствии и бур­ми­стром, за­бо­лел го­ряч­кою. Дол­го стра­дая этим неду­гом, он вспом­нил о свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­це Вар­ва­ре, по­да­ю­щей чу­дес­ные ис­це­ле­ния от сво­их чест­ных мо­щей. Не имея си­лы, по бо­лез­ни, встать с по­сте­ли и дой­ти до церк­ви, он с ве­рою в ис­це­ле­ние по­слал в Ми­хай­лов­ский мо­на­стырь, про­ся, чтобы ему да­ли во­ды, воз­ли­ва­е­мой на ра­ку свя­той Вар­ва­ры. В то же вре­мя сам он ле­жал в та­ком страш­ном жа­ру, что язык его ссох­ся. До­маш­ние со­ве­то­ва­ли ему вы­пить че­го-ни­будь, чтобы охла­дить жар. Но он от­ве­чал: – Хо­тя бы мне при­шлось и уме­реть, я не бу­ду пить ни­че­го до тех пор, по­ка не бу­дет при­не­се­на во­да от ру­ки свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы.

Так ве­ли­ка бы­ла ве­ра его к свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­це. Ко­гда же бы­ла при­не­се­на от ее свя­тых мо­щей во­да, Иоанн при­нял ее с ра­до­стью и, с ве­рою по­мо­лив­шись, вы­пил. Тот­час же он креп­ко уснул, то­гда как преж­де со­вер­шен­но не мог спать. И вот во сне он уви­дал, буд­то бы он в церк­ви свя­то­го ар­хи­стра­ти­га Ми­ха­и­ла, и пре­крас­ная де­ви­ца го­во­рит ему: – Зна­ешь ли ты, кто я?

Ко­гда он от­ве­тил, что не зна­ет, де­ви­ца сно­ва ска­за­ла: – Знай же, что я – му­че­ни­ца Вар­ва­ра. Мно­го есть лю­дей, ко­то­рые не ве­ру­ют, что в Ми­хай­лов­ском мо­на­сты­ре по­чи­ва­ют нетлен­ные мои мо­щи. Убе­дись те­перь сам в ис­тин­но­сти мо­их мо­щей и про­по­ве­дуй всем, чтобы они ве­ро­ва­ли это­му, в зна­ме­ние же се­го от­ныне будь здрав.

Ска­зав сие, она са­ма воз­лег­ла в сво­ей, сто­я­щей на укра­шен­ном ме­сте, ра­ке, а Иоанн, тот­час же, проснув­шись, по­чув­ство­вал се­бя со­вер­шен­но здо­ро­вым и как бы не болев­шим ни­ко­гда. Воз­бла­го­да­рив Бо­га и свя­тую Вар­ва­ру, он по­ве­дал не толь­ко стар­ше­му сво­е­му бра­ту – игу­ме­ну Ми­хай­лов­ско­го мо­на­сты­ря Фе­о­до­сию, но и всем, о чу­дес­ном сво­ем ис­це­ле­нии с по­мо­щью свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы и о сви­де­тель­стве ее об ис­тин­но­сти ее мо­щей.

Сле­ду­ет здесь так­же упо­мя­нуть и о ле­вой ру­ке свя­той ве­ли­ко­му­че­ни­цы, с древ­них лет нена­хо­дя­щей­ся при ее нетлен­ном те­ле: она бы­ла остав­ле­на в Гре­ции. По про­ше­ствии мно­гих лет, при Ки­ев­ском мит­ро­по­ли­те Пет­ре Мо­ги­ле, она при­не­се­на бы­ла в Поль­шу пе­ре­се­лив­шим­ся ту­да гре­ком Мо­зе­лем. Он про­ис­хо­дил из цар­ско­го ро­да Кан­та­ку­зи­ных и был ис­кус­ным учи­те­лем вра­чеб­ной на­у­ки. При­не­сен­ная им ру­ка бы­ла по­ло­же­на в со­ору­жен­ной им ка­мен­ной брат­ской церк­ви в честь Воз­дви­же­ния Кре­ста Гос­под­ня, в Во­лын­ском го­ро­де Луц­ке. Спу­стя мно­го лет, при пра­во­слав­ном епи­ско­пе Луц­ком Ге­деоне (из ро­да кня­зей Чет­вер­тин­ских) , быв­шем впо­след­ствии мит­ро­по­ли­том Ки­ев­ским, евреи обо­кра­ли Луц­кую цер­ковь, и ту свя­тую ру­ку, ле­жав­шую в се­реб­ря­ном ков­че­ге, по­хи­ти­ли вме­сте с про­чею цер­ков­ною утва­рью и бро­си­ли в разо­жжен­ную ви­но­кур­ную печь, где она, весь день и всю ночь па­ли­мая ог­нем оста­лась невре­ди­мою. Уви­дя это, без­бож­ные по­хи­ти­те­ли вы­ну­ли из разо­жжен­ной пе­чи чу­дес­но непо­вре­жден­ную свя­тую ру­ку и тай­но но­чью ста­ра­лись со­кру­шить ее же­лез­ны­ми мо­ло­та­ми и, по­сле упор­ных тру­дов раз­дро­бив ее на ма­лые ча­сти, сно­ва бро­си­ли в ту же го­ря­щую печь.

Див­ны­ми судь­ба­ми Бо­жи­и­ми, это зло­де­я­ние без­бож­ных ев­ре­ев бы­ло вско­ре об­на­ру­же­но тща­тель­ным рас­сле­до­ва­ни­ем со­вер­шив­шей­ся кра­жи и сви­де­тель­ством со­се­дей, что они слы­ша­ли но­чью стук мо­ло­тов. Под­верг­ну­тые пыт­кам, по­хи­ти­те­ли не хо­те­ли при­знать­ся в сво­ем зло­де­я­нии. То­гда до­пра­ши­ва­ю­щим при­шла бла­го­че­сти­вая мысль вы­гре­сти из пе­чи пе­пел и про­се­ять его через ре­ше­то. Тот­час об­на­ру­жи­лись ма­лые ча­сти­цы со­кру­шен­ной ру­ки ве­ли­ко­му­че­ни­цы, там же на­шли и ко­рал­ло­вое укра­ше­ние быв­шее на той ру­ке, ко­то­рое не об­ра­ти­лось в пе­пел, но толь­ко от ог­ня по­бе­ле­ло. По­сле се­го и са­ми без­бож­ные евреи, вновь под­верг­ну­тые пыт­кам, при­зна­лись в сво­ем зло­де­я­нии. С раз­ре­ше­ния епи­ско­па Ге­део­на, свя­тая ру­ка ве­ли­ко­му­че­ни­цы, со­кру­шен­ная зло­де­я­ми, вло­же­на бы­ла, со все­ми най­ден­ны­ми ча­сти­ца­ми ее и ко­рал­ла­ми, в бла­го­леп­ный ков­чег, на­роч­но для се­го устро­ен­ный. Этот ков­че­жец с крест­ным хо­дом и све­ча­ми в со­про­вож­де­нии все­го освя­щен­но­го со­бо­ра и мно­же­ства на­ро­да с че­стью был вне­сен в Луц­кую со­бор­ную цер­ковь свя­то­го Иоан­на Бо­го­сло­ва. Через несколь­ко лет епи­скоп Ге­де­он, пе­ре­се­ля­ясь, вслед­ствие го­не­ния на пра­во­сла­вие, из Луц­ка в Ма­ло­рос­сию, при­вез с со­бою и тот ков­чег с раз­дроб­лен­ною свя­тою ру­кою ве­ли­ко­му­че­ни­цы Вар­ва­ры. Ко­гда он воз­ве­ден был на пре­стол Ки­ев­ской мит­ро­по­лии, то­гда и свя­тую ру­ку ту, в том же ков­че­ге, с по­до­ба­ю­щею че­стью по­ло­жил в ал­та­ре со­бор­ной церк­ви Ки­ев­ской мит­ро­по­лии в честь свя­той Со­фии – Пре­муд­ро­сти Бо­жи­ей, где она и ныне бла­го­го­вей­но по­чи­та­ет­ся. ————————————————————————————— Святой апостол Андрей Первозванный Дни памяти: 3 июля; 13 июля – Собор славных и всехвальных 12-ти апостолов; 13 декабря Святой Андрей, Первозванный Апостол Христов, сын одного Еврея, по имени Ионы, брат святого верховного Апостола Петра, был родом из города Вифсаиды. Презирая суеты сего мира и предпочитая девство супружеству, он не пожелал вступать в брак, но, услышав, что святой Предтеча Иоанн проповедует на Иорданепокаяние, оставил всё, пошел к нему и сделался его учеником. Когда святой Предтеча, указывая на проходившего мимо Иисуса Христа, произнес: «Се Агнец Божий», святой Андрей вместе с другим учеником Предтечи, которого считают за Евангелиста Иоанна, оставил Крестителя и последовал за Христом. Он нашел брата своего Симона (Петра) и сказал ему: «Мы нашли Мессию, именуемого Христа», и привел его к Иисусу (Ин.)

4: 20 (. Андрей был назван Первозванным, потому что прежде всех Апостолов сделался последователем и учеником Иисуса Христа. Когда же, после вольных страданий Господа, по воскресении Его, святой Андрей принял, как и прочие Апостолы, Духа Святого, сшедшего на него в виде огненного языка) Деян.

2: 3 (, и когда были разделяемы страны, ему достались по жребию страны Вифинийские и Протонтидские, с Халкидоном и Византиею, Фракиею и Македонией, простирающиеся до самого Черного Моряи Дуная, а также – Фессалия, Еллада, Ахаия, Аминтин, Трапезунт, Ираклия и Амастрида.)

Святый Андрей прошел эти города и страны, проповедуя Христову веру, и в каждом городе принял много скорбей и страданий; подкрепляемый всесильной помощью Божией, он терпел все бедствия за Христа с услаждением. Более всего он претерпел мучений в городе, называемом Синоп: здесь его бросали на землю и, взяв за руки и ноги, таскали, били поленьями, бросали в него камнями, вырывали у него пальцы и зубы; но он, благодатью своего Спасителя и Учителя, снова оказался здоровым и целым от ран. Отправившись оттуда, он проходил иные страны: Неокесарию, Самосаты, Аланы, страны Абасков, Зигов, Босфоринов.

Потом он отплыл во Фракийский город Византию, где он первый проповедал Христа, и, научив многих, поставил пресвитеров Церкви; во епископа Византии он рукоположил Стахия, о котором святой Апостол Павел упоминает в послании к Римлянам ( Рим. 16: 9 ) . Сам же он, подъемля в благовествовании Христовом Апостольские болезни и труды, обходил Понт, побережье Черного моря, Скифию и Херсонитов. По Промышлению Божию, он дошел до реки Днепра, в Российской стране, и, пристав к Киевским горам, остановился на ночлег. Вставь поутру от сна, он сказал бывшим при нем ученикам: — Верьте мне, что на этих горах воссияет благодать Божия; великий город будет здесь, и Господь воздвигнет там много церквей и просветит святым крещением всю Российскую землю.

Взойдя на горы, святой благословил их и водрузил крест, предвозвещая принятие народом, обитавшим здесь веры от своей Апостольской кафедры, основанной в Византии. Пройдя и выше лежавшие российские города, – где расположен ныне великий Новгород, – посетив еще и Рим, он возвратился в греческую страну Эпир, и снова пришел во Фракию, утверждая христиан и поставляя им епископов и наставников. Пройдя многие страны, он достиг Пелопоннеса и, войдя в Ахайский город, по имени Патры, остановился у одного почтенного мужа, по имени Сосия; он восставил его с одра болезни и после того обратил ко Христу весь этот город Патры. В то же время уверовала во Христа и жена местного правителя Егеата Антипата, по имени Максимилла, освободившись от тяжких оков недуга и получив скорое исцеление. И мудрый Стратоклий, брат Антипатов и многие иные, одержимые различными недугами, выздоровели чрез возложения рук Апостола. Тогда Егеат Антипат пришел в бешенство, и, схватив святого Апостола, пригвоздил его ко кресту, о чем пресвитеры и диаконы Ахайской страны написали так: — Мы, все пресвитеры и диаконы церквей Ахаии, пишем о страдании святого Апостола Андрея, которое видели своими очами, всем церквам, – которые находятся на востоке и на западе, на юге и на севере. Мир вам и всем верующим во Единого Бога, в Троице совершенного, истинного Отца нерожденного, истинного Сына рожденного, истинного Духа Святого, исходящего от Отца и почивающего на Сыне; этой вере мы научились от святого Андрея, Апостола Иисуса Христа, страдание которого, непосредственно нами виденное, мы и описываем.

Егеат Антипат, придя в город Патры, начал принуждать верующих во Христа приносить жертвы идолам. Святой Андрей, зайдя ему на пути вперед, сказал: — Тебе, судья людей, следовало бы познать своего Судью, сущего на небесах, и, познав, поклониться Ему: поклонившись же истинному Богу, следовало бы отвращаться от ложных богов.

Егеат сказал ему: — Ты ли тот самый Андрей, который разрушает храмы богов и склоняет людей к той появившейся недавно волшебной вере, которую римские цари повелели истребить?

Святый Апостол Андрей отвечал: — Римские цари не познали того, что Сын Божий, снизойдя на землю ради спасения рода человеческого, с ясностью показал, что эти идолы не только не боги, но – нечистые бесы, враждебные человеческому роду, которые научают людей прогневлять Бога и отвращать Его от себя, чтобы Он не слышал их. Когда же Бог, прогневавшись, отвратится от людей, тогда бесы пленяют их в порабощение себе и до тех пор обольщают их, пока души их не выйдут из тела обнаженными, не имея с собою ничего другого, кроме грехов своих. Егеат сказал: — Когда ваш Иисус проповедывал эти бабьи и пустые слова, Иудеи пригвоздили Его ко кресту.

Андрей отвечал: — О, если бы ты захотел познать таинство креста: – как Создатель человеческого рода, по Своей любви к нам, добровольно претерпел страдания на кресте, потому что Он и о времени Своих страданий знал, и о тридневном Своем воскресении пророчествовал и, сидя с нами на последней вечери, возвестил о Своем предателе, говоря о будущем, как о прошедшем, и добровольно пошел на то место, на котором имел быть предан в руки Иудеев. — Удивляюсь тебе, – возразил Егеат, – что ты, будучи человеком мудрым, последуешь за Тем, Кого исповедуешь распятым на кресте – всё равно каким образом: добровольно или невольно.

Апостол отвечал: — Велико таинство креста, – и если ты хочешь слышать, я скажу тебе. — Это – не таинство, но казнь злодеев, – возразил Егеат.

Святый Андрей отвечал: — Эта казнь – тайна человеческого обновления, только благоволи терпеливо выслушать меня. — Выслушаю тебя терпеливо, – сказал судья, – но если ты не сделаешь того, что я приказываю, то понесешь на себе ту же тайну креста.

Апостол на это отвечал: — Если бы я боялся крестной казни, то никогда не славил бы креста. Егеат сказал: — Как ты хвалишь крест по безумию своему, так не боишься смерти – по дерзости.

Апостол отвечал: — Не боюсь смерти не по дерзости, но по вере, ибо честна смерть преподобных, для грешников же смерть люта. Я хочу, чтобы ты выслушал, что я скажу о тайне креста, и, познав истину, уверовал; уверовав же, обрел свою душу. Егеат сказал: — Обретают то, что погибло. Неужели моя душа погибла, что ты велишь обрести ее верою, не знаю – какою?

Святый Андрей отвечал: — Это то, чему ты мог бы научиться от меня; я покажу тебе, в чем погибель человеческих душ, чтобы ты мог познать спасение их, совершившееся чрез крест. Первый человек ввел смерть чрез древо преступления, и нужно было для человеческого рода, чтобы смерть была уничтожена чрез древо страдания. И как первый человек, введший чрез древо преступления смерть, был создан из чистой земли, так надлежало, чтобы от чистой Девы родился Христос, совершенный человек, Который есть вместе и Сын Божий, создавший первого человека, дабы Он возвратил вновь вечную жизнь, потерянную всеми людьми: и как первый человек согрешил, простерши к древу познания добра и зла руки, так для спасения людей надлежало, чтобы Сын Божий простер на кресте Свои руки за невоздержание человеческих рук и за сладкую пищу от запрещенного древа вкусил горькой желчи.

Егеат сказал на это: — Говори эти речи тем, которые станут слушать тебя. Если же ты не послушаешься моего повеления, и если не захочешь принести жертвы богам, то, избив палками, я распну тебя на кресте, который ты прославляешь.

Андрей отвечал: — Я каждый день приношу Единому, Истинному и Всесильному Богу не дым кадила, не мясо волов, не кровь козлов, но непорочного Агнца, принесенного в жертву на алтаре крестном. Все верующие люди причащаются Его пречистого тела и вкушают кровь Его, однако Сей Агнец пребывает целым и живым, хотя и истинно закалается; истинно вкушают все Его плоть и пьют Его кровь, – однако, как говорю, Он всегда пребывает целым, непорочным и живым. Егеат сказал: — Как это может быть?

Андрей отвечал: — Если хочешь узнать, будь учеником, чтобы научиться тому, о чем спрашиваешь. Егеат сказал: — Я выпытаю у тебя это учение муками.

Апостол отвечал: — Удивляюсь я тому, что ты, будучи человеком мудрым, говоришь, как бессмысленный, ибо можешь ли узнать от меня тайны Божии, испытывая чрез мучения? Ты слышал о таинстве креста, слышал и о таинстве жертвы. Если уверуешь, что Христос, Сын Божий, распятый Иудеями, есть истинный Бог, то я раскрою тебе, как Он, будучи умерщвлен, живет, и как, будучи принесен в жертву и вкушаем, пребывает целым во Царствии Своем. Егеат сказал: — Если Он умерщвлен и, как ты говоришь, употреблен людьми в пищу, то как же Он может быть живым и целым? — Если будешь веровать всем своим сердцем, – отвечал Апостол, – то можешь уразуметь сию тайну; если же не уверуешь, то никогда не постигнешь сей тайны.

Тогда Егеат, разгневавшись, повелел бросить Апостола в темницу. Когда святой был ввергнут в темницу, к нему собралось из всей той страны много народу, который хотел убить Егеата, Андрея же освободить из темницы. Но святой Апостол удержал их, вразумляя и говоря: — Не превращайте мира Господа нашего Иисуса Христа в диавольский мятеж; ибо Господь наш, будучи предан на смерть, показал всякое терпение, не прекословил, не вопиял, и не было слышно на улицах гласа Его; посему и вы молчите и будьте спокойны. Не только не делайте препятствий моему мученичеству, но сами, как добрые подвижники и воины Христовы, приготовляйтесь к тому, чтобы терпеливо понести на своем теле всевозможные истязания и раны. Если и нужно бояться мук, то – только таких, которые не имеют конца, устрашения же и угрозы человеческие подобны дыму, – явившись, они внезапно исчезают. И если бояться страданий, то надлежит бояться тех, которые начинаются с тем, чтобы никогда не иметь конца. Временные же страдания, если они незначительны, переносятся легко; если же они велики, то скоро, удалив из тела душу, сами окончатся. Но люты те страдания, которые вечны. Посему будьте готовы к тому, чтобы чрез временные скорби перейти к вечной радости, где будете веселиться, всегда процветать и всегда царствовать со Христом.

Поучая так людей, святой Андрей провел всю ночь. Поутру Егеат Антипат сел на судилище; послав, он призвал к себе святого Андрея и сказал ему: — Решился ли ты оставить безумие и не проповедывать Христа, чтобы мог веселиться с нами в сей жизни, ибо великое безумие в том, чтобы добровольно идти на мучения и огонь?

Святый отвечал: — Веселиться с тобой я буду в состоянии, когда ты уверуешь во Христа и отвергнешь идолов, ибо Христос послал меня в эту страну, в которой я немало приобрел Ему людей. Егеат сказал: — Я принуждаю тебя к жертвам для того, чтобы обольщенные тобою оставили суету твоего учения и принесли угодные богам жертвы, ибо нет города в Ахаии, в котором бы не опустели храмы богов; посему теперь нужно, чтобы чрез тебя честь их была восстановлена, – чтобы те, которые тобою прогневаны, тобою же были умолены, чтобы и самому тебе пребыть с нами в дружеской любви. Если же – нет, то за бесчестие их ты примешь различные мучения и будешь повешен на кресте, который ты прославляешь.

Святый Андрей отвечал на это: — Слушай, сын смерти, обреченный на вечные муки, послушай меня, слугу Господня и Апостола Иисуса Христа! до сих пор я беседовал с тобой кротко, желая научить тебя святой вере, чтобы ты, как имеющий разум, познал истину и, отвергши идолов, поклонился живущему на небесах Богу. Но так как ты пребываешь в своем бесстыдстве и думаешь, что я боюсь твоих мучений, то изобрети против меня мучения самые тяжкие, какие знаешь, ибо тем угоднее я буду Царю моему, чем более тяжкие претерплю за Него мучения.

Тогда Егеат повелел растянуть его и бить. И когда бьющие его сменились, по трое, семь раз, святой был поднят и приведен к судье.

Судья сказал ему: — Послушай меня, Андрей, и не проливай понапрасну своей крови, ибо, если не послушаешь меня, то распну тебя на кресте.

Святый Андрей отвечал: — Я раб креста Христова и желаю крестной смерти. Ты же можешь избежать вечного мучения, если, испытав мое терпение, уверуешь во Христа, ибо я печалюсь о твоей погибели более, чем о своих страданиях: страдания мои окончатся в один, много – в два дня, твои же мучения и после тысячи лет не будут иметь конца; посему, не приумножай себе мучений и не распаляй для себя вечного огня.

Разгневанный Егеат повелел распять святого Андрея на кресте, привязав ему руки и ноги: ибо он не хотел прибить его гвоздями, чтобы он не умер в скором времени и, вися привязанным, принял больше мучений.

Когда слуги мучителя вели его на распятие, собрался народ, восклицая: — В чем согрешил человек праведный и друг Божий, за что его ведут на распятие?

Андрей же умолял народ, чтобы он не делал препятствий страданию его, и шел на мучения с веселием, не переставая учить. Когда он пришел на место, где имел быть распятым, то, издалека увидев приготовленный для него крест, воскликнул громким голосом: — Радуйся, крест, освященный Христовою плотью и украшенный членами Его, как Маргаритами! Пока не был распят на тебе Господь, страшен ты был для людей, теперь же тебя любят и с желанием принимают, ибо верующие знают, какое ты заключаешь в себе веселие, и какое уготовано за тебя воздаяние. С дерзновением и радостью я иду к тебе, ты же прими меня с веселием, ибо я – ученик Того, Который был повешен на тебе. Прими меня, так как я всегда любил и желал обнять тебя, о честный крест, получивший от членов Господних красоту и славное украшение, издавна желанный, горячо любимый, которого я непрестанно искал. Возьми меня из среды людей и отдай меня моему Учителю, чтобы чрез тебя принял меня Тот, Который искупил меня тобою.

Говоря это, он снимал с себя одежды и отдавал их мучителям. Они подняли его на крест, привязав руки и ноги веревками, распяли и повесили. Вокруг него стояло множество народа, около двадцати тысяч; между ними был и брат Егеата, по имени Стратоклий, который восклицал вместе с народом: — Несправедливо страдает так святой муж.

Святый же Андрей укреплял веровавших во Христа и убеждал их терпеть временные мучения, уча, что никакое мучение ничего не стоит в сравнении с имеющим быть за него воздаянием.

Потом весь народ пошел к дому Егеата, восклицая и говоря: — Не должно так страдать человеку святому, честному, учителю доброму, благонравному, кроткому и премудрому, но должно снять его со креста, ибо он, вися второй день на кресте, не перестает учить правде.

Тогда Егеат, убоявшись народа, тотчас пошел с ними, чтобы снять Андрея со креста. Андрей, увидев Егеата, сказал: — Зачем пришел ты, Егеат? Если хочешь уверовать во Христа, то откроется тебе, как я обещал, дверь благодати. Если же ты пришел только для того, чтобы снять меня со креста, то я не желаю, пока жив, быть снятым со креста, ибо я уже вижу моего Царя, уже поклоняюсь Ему, уже стою перед Ним, но страдаю за тебя, потому что тебя ожидает уготованная тебе вечная погибель. Позаботься о себе, пока можешь, чтобы не захотелось тебе начинать тогда, когда будешь уже не в силах.

Когда слуги хотели отвязать его от креста, то не могли прикоснуться к нему; множество и других людей, одни за другими, старались отвязать его, однако не могли, потому что руки их приходили в омертвение. После сего святой Андрей воскликнул громким голосом: — Господи Иисусе Христе! не попусти мне быть снятым со креста, на котором я повешен за имя Твое, но приими меня, Учитель мой, Которого я возлюбил, Которого познал, Которого исповедую, Которого желаю видеть, чрез Которого я стал тем, что есмь! Господи Иисусе Христе, приими дух мой с миром, ибо время уже мне придти к Тебе и зреть Тебя, так сильно желаемого мною! Приими меня, Учитель Благий, и не ранее повели мне быть сняту со креста, как примешь дух мой!

Когда он говорил это, его осиял свет с неба, как молния, на виду у всех, и блистал вокруг его, – так что для тленного человеческого ока невозможно было смотреть на него. Этот небесный свет сиял вокруг него с полчаса, и когда свет отступил, святой Апостол испустил дух и отошел в блистаниях света, чтобы предстать Господу. Веровавшая во Христа Максимилла, женщина знатного происхождения, целомудренной и святой жизни, узнав, что святой Андрей отошел к Господу, сняла с великою честью тело его и, помазав драгоценными ароматами, положила его в своем гробе, в котором имела быть похоронена сама. Егеат, разгневавшись на народ, замышлял отмстить ему и открыто казнить восставших на него, Максимиллу же он хотел оклеветать пред царем. Когда он помышлял об этом, внезапно напал на него бес и, мучимый им, Егеат умер посреди города. Когда сообщили об этом его брату Стратоклию, веровавшему во Христа, тот повелел предать его погребению, сам же не искал ничего из имений его, говоря: — Не дай мне, Господи мой Иисусе Христе, чтобы я прикоснулся к чему либо из сокровищ моего брата, чтобы не оскверниться грехом его, ибо он, любя суетное имущество, осмелился умертвить Апостола Господня.

Это было в последний день ноября, в Ахаии, в городе Патры, – где до сих пор, по молитвам Апостола, подаются людям многие благодеяния. Страх был на всех, и не было никого, кто не веровал бы в Спасителя нашего Бога, хотящего всех спасти и привести в познание истины, Которому слава во веки веков, аминь.

По прошествии многих лет, мощи сего святого Апостола Андрея были принесены мучеником Артемием в Константинополь, по повелению великого царя Константина ], и положены вместе со святым Евангелистом Лукою и со святым Тимофеем, учеником святого Апостола Павла, в пресветлом Апостольском храме, внутри священного жертвенника.

Похвальное слово святому Апостолу Андрею Первозванному святого Иоанна Златоустого Крепка сеть Апостольского ловления, дивна память Андрея и дивно воспоминание сети, которую он употребил для ловления и для привлечения народов ко Христовой вере. Ибо невод, каким пользовались сии бессмертные мертвецы, никогда не может быть прорван забвением. Не придут с временем в ветхость те орудия ловли, которые соделаны не человеческим искусством, но Божьею благодатью. Хотя сами рыбари и ушли от нас, однако орудия, какими они пользовались, или невод, которым охватили самый мир, никогда не приходили в ветхость. Когда они забрасывают и вытаскивают сеть, то бывают невидимыми, однако сети их оказываются полны. Не трость они взяли, которая тлеет от времени, не льняные нитки, сгнивающие от ветхости, погрузили они в воду. Не крючок сделали они, который съедает ржавчина, не пищу они положили на крючок, которою могли бы уловлять рыб. Не на камне они сидели, к которому прикасаются воды, не в лодке, которую разбивает волнение, они плыли. Не рыб, естество неразумное, они уловили; но как дивно то искусство, которое они употребили, так и орудия их были новы и необыкновенны. Ибо вместо трости они употребляюсь проповедь, вместо лесы – память, вместо крючка – силу, вместо приманки – чудеса, вместо камня – небеса, с которых они производят такую ловлю; вместо лодки у них – алтарь, вместо рыб они уловляют и самих царей, вместо невода распространяют Евангелие; вместо искусства они прилагают Божественную благодать; вместо моря они управляют человеческой жизнью, вместо сети они привыкли пользоваться крестом, как каким-либо неводом.

И кто видел когда-либо, чтобы мертвые рыбари уловляли живых людей, как рыб? О, великая сила Распятого! О, высочайшая красота Божественного достоинства! Ничего не может быть в жизни такого, как высота Апостольской благодати. Человеческая жизнь видела много поистине дивного и превышающего разум; ибо видела пролитую кровь вопиющую, и убийство, говорящее без языка, и естество, разделившееся, по зависти, с собою, видела брата, причиняющего смерть единоутробному брату, и дверь смерти, открытую чрез язву зависти. Видела этот ковчег Ноя непогруженным во время потопа мира и погибель человеческого рода. Видела старца, вооружившегося, по вере, против своей утробы, т. е. сына, и того, который не был умерщвлен, – приносимого как бы в жертву. Видела благословение, полученное чрез кражу, и борьбу Создателя Бога с рабом. Видела зависть, возникшую между братьями, и рабство, исходатайствовавшее царство. Видела приготовленный чрез сновидения престол и предателей брата, привлеченных голодом. Видела жезл, творящий чудеса, и купину, покрытую огнем, как росой. Видела законодателя Моисея, повелевающего стихиями. Видела воды, сделанные твердыми подобно камню, глубокое море – обнаженным, путь – внезапно приготовленным и столп облачный днем, огненный ночью, дарованный в вожди для множества людей. Видела жезл, прозябший без земли. Видела манну, вместо хлеба ниспосылаемую с неба. Видела солнце, остановленное человеческою молитвою, как бы некоторою уздою, и зачатие пророка, испрошенное молитвами неплодной. Видела горсть муки, которая была больше житниц, и кувшин елея, который был обильнее источников. Видела колесницу, носимую на воздухе, и пророка, восхищаемого (на ней) . Видела потом, что кости мертвого были врачевством для жизни – Жизнь человеческая видела много такого великого и удивительного; но то миновало, как трава, и угасло, как светильник при восходе солнца. Никогда не было ничего такого, каковы были Апостолы. Они, будучи служителями Божия Слова, имели общение с воплощенным Тем, Кто, как Бог, не имеет образа. Они последовали за ходящим Тем, Кто вездесущ. Возлежали вместе с Тем, Кто не вмещается никаким местом. Слышали голос Того, Кто сотворил словом всё (См. Ин.)

1: 3; Пс. 32: 6 (. Они обняли языком, как бы некоторым неводом, самый мир. Они обошли во время своих путешествий концы земного круга. Они искоренили заблуждения – как куколь, порубили капища — как какое-нибудь терние, истребили идолов – как диких зверей, прогнали демонов – как волков. Они соединили Церковь – как некоторое стадо, собрали православных – как пшеницу. Они исторгли ереси – как плевелы, иссушили жидовство – как траву, греческие изваяния пожгли огнем – как какие-либо растения. Они возделали человеческую природу крестом – как плугом, и посеяли слово Божие – как некоторое семя. Наконец, все их действия просияли как некоторые звёзды. Посему, Господь ясно сказал им: «Вы свет миру»)

5: 14 (. Ибо восток для человека христианина – Тот Кто родился от Девы. Утро для него – Тот, Кто положил начало крещению. Сияние – благодать распятого Христа. Лучи – сии предивные языки. День – сей будущий век. Полуденное время -то, в которое Господь был на самом кресте. Запад – пребывание во гробе. Вечер – сия кратковременная смерть. Сияние солнца – воскресение из мертвых. «Вы свет миру», – сказал Он. Смотри на сии звезды, и ужаснись сиянию их. Посему, воспоминаемый ныне Андрей, когда нашел Господа всех, как некоторое сокровище света, восклицал, обращаясь к своему брату Петру: — Мы нашли Мессию.)

О, превосходство братней любви! О, противообращение порядка! – Андрей после Петра родился в жизнь, и первый привел Петра к Евангелию, и – как уловил его: «мы нашли, сказал, Мессию». От радости это было сказано, это было соединенное с веселием благовестие о найденном предмете. «Мы нашли, сказал, сие сокровище: избегай, Петр, нищеты обрезания, освободись от раздранных рубищ закона, свергни с себя иго письмена, сочти это за нечто незначительное, пренебреги настоящим – как сновидением, и возгнушайся Вифсаиды – как некоторого дурного и отверженного места. Оставь сеть – как орудие нищеты, лодку – как обиталище во время потопа, рыбную ловлю – как ремесло, подлежащее морскому волнению, рыб – как товар для чревоугодия, народ иудейский – как превозношение перед Богом, Каиафу – как отца лукавого сборища. Мы нашли Мессию, Которого предвозвестили пророки, Которого закон провозгласил нам своим учением, как некоторою трубою. Мы нашли сокровище закона. Избегай, Петр, глада письмен: мы нашли Мессию, Которого из древности предъизобразили знамения, Которого Михей видел на престоле славы (Мих.)

3: 92 (, Которого Авраам принял в шатер, Которого Иаков не отпустил, прежде чем не получил от Него благословения) Быт. 32: 24-32 (, Задняя Которого Моисей видел на камне — Сего мы нашли, безначально рожденного и явившегося в последние дни. О, великое сокровище, полнота которого не может быть исчерпана! Это – богатства, неподлежащие законам вещества, существо которых не знает начала и самое нахождение которых – ново. «Мы нашли Мессию, что значит: Христос». Много христов, но все они – смертные. Авраам был христос, но истлел во гробе; Исаак был также христос, но кости его лежат во гробе. Иаков был христос, но – смертный. И Моисей был христос, но был погребен, – в каком месте, не знаем. Подобно этому и Давид был христос, но все они были добычею смерти, все – пленниками смерти. Один Христос – истинно по природе Бог, но Который, по Своему милосердию к людям, запечатлел Своим исхождением девическое чрево, как некоторою печатью, и сих рыбарей источниками Своих исцелений. Его есть держава, Царство, слава и поклонение, с непорочным и единосущным, того же существа, Отцом и Святым Духом, ныне и всегда, и во веки веков, аминь.)

————————————————————————————— 10 декабря празднование иконы Божией Матери, именуемой «Знамение» Многочисленные туристы любуются древними архитектурными памятниками Великого Новгорода, древними иконами, которых, к сожалению, после лютого лихолетья осталось так мало. Но немного находится приезжих, которые вникают в тот дух, что создал их. Праздное любопытство так далеко от того чувства, с которым создавались эти древние памятники, особенно иконы, в написание которых иконописцы вкладывали свою душу, пытаясь выразить через них свое мировоззрение.

Икона эта прославилась в 1170 году. В эти далекие времена нелегко жилось нашим предкам. Великокняжеская власть ослабла из-за того, что разделялась между сыновьями великого князя, кроме того, в каждом большом городе был свой князь. Князья спорили и ссорились между собой, отнимали друг у друга уделы, разоряли друг друга и довели Русскую землю до того, что ею, наконец, завладели злые враги — татары, и владычество их длилось более 200 лет.

В это время Великий Новгород достиг большого величия. Обширные владения новгородцев простирались далеко на север и восток. Многочисленные купцы с запада и юга приезжали со своими богатыми товарами и торговали в магазинах, в лавках и на обширном гостином дворе. С иностранными землями новгородцы имели политические и торговые сношения. В это время великим князем был Андрей Георгиевич Боголюбский, с которым новгородцы, особенно, не считались, а по отношению к другим князьям вообще были надменны. Все это вызывало неприязнь к новгородцам у соседей.

Поводом для выступления суздальцев против Новгорода явился спор из-за обладания землей Задвинской (по берегу Северной Двины) , берегов и островов Белого моря. Большой отряд суздальцев был разбит новгородцами. Услышав об этом поражении суздальцев, великий князь Андрей Боголюбский не мог простить этого новгородцам. Он решил сокрушить Новгород. К нему присоединились его союзники: князья — Смоленский, Рязанский, Муромский, Торопчане и Половчане со своими дружинами, и, таким образом, собралось огромное войско, в котором было только князей 72 человека. Сам князь Андрей не стал во главе этого войска, а поручил его своему сыну Мстиславу.

Зимою 1170 года огромное войско двинулось на Новгород. Суздальцы были уверены в своей победе, союзники князя суздальского мысленно делили между собой богатства Великого Новгорода. Вся Россия с любопытством ожидала последствий необыкновенного похода. Союзное войско, вступив в новгородские владения, предавало все огню и мечу, не щадя ни возраста, ни пола, ни состояния. Неприятели оставляли за собой на расстоянии трехсот верст один пепел и трупы. Новгородцы не могли не ужаснуться грозной для них вести о предстоящем неравном бое со всей землей русской. Архиепископ Иоанн советовал юному князю Роману и посаднику Якуну употребить все меры благоразумия, добиваться мира с неприятелем, чтобы не проливать кровь. Неоднократно новгородцы вступали в переговоры с суздальцами, желая заключить мир, но посланные для мирных переговоров возвращались с ответом, что пощады не будет Новгороду. Получив гордый отказ на свои мирные предложения, новгородцы поручили свою судьбу Божественному Промыслу, и, в то же время, приняли все меры для защиты города.

22 февраля 1170 года явились пред стенами Новгорода грозные силы князя Суздальского и его союзников. Новгородцы при виде грозного врага клялись умереть за храм святой Софии. Все новгородцы, которые могли носить оружие, вооружились. Слабые старики, жены, дети день и ночь молились в растворенных храмах новгородского детинца. С чисто человеческой точки зрения Новгород не мог противостоять столь многочисленной рати и не мог быть спасен одними своими силами. Новгород ожидал помощи свыше, и она не замедлила явиться.

Два дня беспрерывно длилась ожесточенная битва, плач и церковные песнопения слились в одно. Смерть летала над головою осажденных. Но в эти тяжкие часы над судьбою Новгорода неусыпно бодрствовал ангел-хранитель своей отчизны — владыка Иоанн, великий муж Церкви и своего народа. Он — то ободрял защитников града, не щадя собственной жизни, то молился со слезами Премилосердному Богу о спасении своей паствы. В третью ночь, когда все знали, что следующий день должен решить судьбу города, святитель по обыкновению стоял на молитве перед образом Спасителя, и со слезами взывал к небесному Владыке об избавлении города, вдруг почувствовал необычайный трепет и услышал голос, как бы исходящий от иконы, перед которой он молился. Голос говорил: «Иди в церковь Господа нашего Иисуса Христа, что на Ильиной улице, возьми там образ Пресвятой Богородицы, вознеси его на городские стены против неприятелей и тотчас узришь Божие спасение».

Святитель, услышав небесный голос, исполнился великой радости и всю ту ночь провел без сна в теплой молитве, а когда наступило утро, собрал все духовенство, старейшин города и рассказал им о чудесном голосе. Точно молния, радостная весть облетела весь города. Все ободрились духом, в сердцах воскресла надежда на спасение.

Архиепископ Иоанн посылает в Спасову церковь, что на Ильиной улице, своего протодьякона с другими священнослужителями, чтобы они принесли в Софийский собор святую икону Владычицы, а сам начал служить молебен в соборе. Посланный архипастырем протодьякон, пришедши в храм Спасов, в котором стояла икона Богородицы, совершил перед нею благоговейное поклонение и хотел взять ее. Но тут совершилось чудо: при всех дерзновенных усилиях, протодьякон не только не смог взять икону, но даже не мог сдвинуть ее с места и, возвратясь в собор, с ужасом рассказал об этом.

Святитель Христов Иоанн, услышав об этом, «довольно о невежестве своем плакал, что не пошел сам за иконой, и тотчас же повелел звонить во все колокола, взять святые иконы, кресты и хоругви и в сопровождении духовенства и множества народа крестным ходом пошел в Спасову церковь. Здесь он пал перед иконой Божией Матери и стал со слезами молиться Ей. Затем стали служить молебен. Множество народа, окружив маленькую церковь, едва вмещавшую духовенство, молились с воплем и слезами, все знали, что еще день и решится судьба Великого Новгорода. Когда же по шестой песни запели кондак: «Предстательство христиан непостыдное», святая икона Богоматери вдруг сама собою заколебалась и пошла по воздуху.

Тысячи голосов радостно воскликнули: «Господи помилуй! » С благоговением принял святитель чудотворную икону на свои руки, облобызал ее и передал нести двум диаконам. С торжественным пением понесли икону на городскую стену и поставили ее на виду врагов, где внизу кипела жестокая битва. Народ со слезами молился Царице Небесной о пощаде города. Был полдень. Тучи стрел летели на стену. Вдруг одна стрела вонзилась в икону Богоматери. Лик Пречистой обратился к городу, и святитель увидел, что из очей Владычицы текут слезы на его фелонь+ «О дивное чудо! — воскликнул он. — Как из сухого дерева источает слезы Царица Небесная? Она являет нам знамение, что со слезами молится Сыну и Богу Своему об избавлении нашего города+» Невозможно словами изобразить то воодушевление, которое овладело в эту минуту народом, с какою крепкою верою он молился в это время. А на врагов напал трепет и страх, их покрыла тьма, и в смятении они стали убивать друг друга. Новгородцы, увидев такое смятение во вражеском лагере, смело устремились на неприятеля, произошла ужасная кровопролитная битва, и суздальцы были разбиты.

После такой славной победы святитель Иоанн проводил икону Божией Матери обратно на Ильину улицу и с великою честью и со многим молением поставил в том же храме Спасителя, и с того времени ее стали звать Знаменской. На этой иконе под левым глазом Богоматери и сейчас можно видеть пятно от стрелы, пущенной суздальским воином.

В настоящее время этот чудотворный образ Божией Матери Знамение находится в Софийском соборе города Новгорода.

Тропарь Божией Матери пред Ея иконой, именуемой «Знамение», глас 4: Яко необоримую стену и источник чудес стяжавше тя, раби твои, Богородице пречистая, сопротивных ополчения низлагаем. Темже молим тя: мир граду твоему даруй и душам нашим велию милость. Кондак Божией Матери пред Ея иконой, именуемой «Знамение», глас 4: Честнаго образа твоего знамение празднующе людие твои, Богородительнице, имже дивную победу на сопротивныя граду твоему даровала еси, темже тебе верою взываем: радуйся, Дево, христиан похвало. Величание Божией Матери пред Ея иконой, именуемой «Знамение»: Величаем тя, пресвятая Дево, и чтим образ твой честный, имже показала еси преславное знамение. Молитва ко Пресвятой Богородице пред чудотворной Ея иконой, именуемой «Знамение»: О пресвятая и преблагословенная Мати сладчайшаго Господа нашего Иисуса Христа! Припадаем и покланяемся тебе пред святою чудотворною иконою твоею, воспоминающе дивное знамение твоего заступления, великому Новграду от нея явленное во дни ратнаго на сей град нашествия. Смиренно молим тя, всесильная рода нашего Заступнице: якоже древле отцем нашим на помощь тогда ускорила еси, тако и ныне нас немощных сподоби твоего Матерняго заступления и благопопечения. Спаси и сохрани, Владычице, под кровом милости твоея все Христолюбивое воинство, Церковь святую, град твой, обитель твою, страну нашу православную и всех нас, припадающих к тебе с верою и любовию и умиленно просящих со слезами твоего заступления. Ей, Госпоже всемилостивая! умилосердися на ны, обуреваемыя грехми многими, простри ко Христу Господу Богоприимныя руце твоя и предстательствуй за нас пред благостию Его, просящи нам прощения прегрешений наших, благочестнаго, мирнаго жития, благия христианския кончины и добраго ответа на страшнем суде Его: да спасаеми всесильными твоими к Нему молитвами, блаженство райское унаследуем и со всеми святыми воспоем пречестное и великолепое имя достопокланяемыя Троицы, Отца и Сына и Святаго Духа, и твое велие к нам милосердие во веки веков. Аминь. ———————————————————————————— 7 декабря день памяти святой великомученицы Екатерины В царствование нечестивого императора римского Максимина в городе Александрия жила девица, по имени Екатерина, происходившая из царского рода. Она была замечательно красива и славилась своею премудростью. Будучи только восемнадцати лет от роду, Екатерина в совершенстве изучила творения всех языческих писателей и всех древних стихотворцев и философов, как например: Гомера, Вергилия, Аристотеля, Платона и других. И не только хорошо знала Екатерина сочинения мудрецов древности, но она изучила также сочинения знаменитейших врачей, как например: Асклипия, Гиппократа и Галина; кроме того она научилась всему ораторскому и диалектическому искусству и знала также многие языки и наречия, так что все дивились ее учености и познаниям. Многие богатые и знатные люди сватались за нее и с этою целью приходили к матери ее, тайной христианке, скрывавшей свою веру по причине жестокого гонения, воздвигнутого в то время на верующих Максимином. Родственники и мать часто советовали Екатерине выйти замуж, чтобы царское наследие отца ее не перешло в руки кому-либо чужому, чрез что они лишились бы окончательно сего наследия. Но Екатерина, как мудрая девица, твёрдо решила в своем сердце сохранить во всю жизнь чистоту девства и крайне не хотела замужества. Когда же родные ее начали усиленно уговаривать Екатерину вступить в брак, она сказала им: — Если вы хотите, чтобы я вышла замуж, то найдите мне такого юношу, который обладал бы теми четырьмя дарованиями, которыми я, как вы знаете, превосхожу всех прочих девиц; и тогда я соглашусь избрать его в супруги; а выйти замуж за человека, который в чем-либо был бы хуже и ниже меня, я не желаю. Итак, поищите повсюду, не найдете ли такого юноши, который был бы подобен мне по знатности рода, по богатству, по красоте и по мудрости; всякий же юноша, не имеющий хотя одного из сих дарований, недостоин меня.

Домашние Екатерины, видя, что невозможно найти такого юношу, заметили ей, что царские сыновья и другие знатные искатели ее руки могут сделаться еще благороднее и богаче, если вступят с нею в брак, но по красоте и по мудрости никто с ней не может сравниться. А Екатерина говорила им на это: — Я хочу иметь женихом своим не иного, как только равного мне по учености.

Видя непреклонность своей дочери, мать решилась испытать еще средство. Она прибегла к совету своего духовного отца, мужа благочестивого и святого, который жил в сокровенном месте, за городом. Она взяла с собою Екатерину и пошла с нею к тому праведному мужу. Он же, увидев прекрасную отроковицу и услышав ее мудрые, хотя и скромные речи, возымел намерение научить ее познанию Христа, Царя Небесного. — Знаю я, — сказал он ей, — одного чудного Юношу, Который несравненно превосходит тебя во всех твоих дарованиях. Красота Его светлее солнечного света; премудрость Его управляет всеми чувственными и духовными созданиями; богатство Его сокровищ распространено по всему миру и никогда не уменьшается, но, по мере раздаяния, всё более и более увеличивается; а высота Его рода неизреченна и непостижима. Во всем мире нет подобного Ему.

Внимая сим словам старца, Екатерина подумала, что он говорит ей о каком-нибудь земном князе, — она смутилась, изменилась в лице и спросила старца: — Правда ли всё то, что он ей говорит?

Он отвечал, что всё это правда, и прибавил, что тот Юноша обладает еще другими большими дарованиями, которых невозможно и перечислить. Отроковица спросила его: — Чей же сын восхваляемый тобою Юноша?

Старец ответил ей: — Он не имеет отца на земле, но родился неизреченно и сверхъестественно от одной честнейшей родом Пресвятой и Пречистой Девы. Она сподобилась родить такого Сына за Свою величайшую чистоту и святость; Она пребывает бессмертной душою и телом и вознесена выше небес, где Ей поклоняются все святые Ангелы, как Царице всей твари.

Екатерина спросила старца: — Возможно ли мне видеть того Юношу, о котором ты сообщаешь так много чудесного? — Если ты сделаешь то, что я скажу тебе, — ответил ей старец, — то сподобишься узреть пресветлое Лице Его.

Екатерина сказала ему на сие: — Вижу я, что ты человек разумный и старец почтенный, и потому верю, что ты говоришь правду. Я готова исполнить все, что ты повелишь мне, только бы увидеть мне Того, Кого ты так восхваляешь.

Тогда старец дал ей икону Пресвятой Богородицы, держащей в Своих объятиях Божественного Младенца, и сказал ей: — Вот изображение Девы и Матери Того, о Котором я сообщил тебе так много чудесного. Возьми сие изображение к себе домой и, затворив двери комнаты твоей, с благоговением вознеси усердную молитву к сей Деве, имя Которой — Мария; умоли Ее, чтобы Она благоволила показать тебе Сына Своего. Я уповаю, что, если ты с верою Ей о том помолишься, Она услышит тебя и сподобит увидеть Того, к Коему стремится душа твоя.

Тогда отроковица Екатерина, взяв святую икону, возвратилась домой и ночью, уединившись в комнате своей, начала молиться так, как научил ее старец. Во время продолжительной молитвы Екатерина уснула от утомления и узрела в видении Царицу Небесную в том виде, как Она изображена была на иконе вместе со святым Младенцем, окруженным лучезарным сиянием. Екатерина не могла видеть лика Его, ибо Он отвратил его от нее и обратил его к Матери Своей. Стараясь увидеть Его, Екатерина зашла с другой стороны, но Христос и оттуда отвратил от нее лицо Свое. Сие повторилось три раза. После того Екатерина услышала, что Богоматерь сказала Сыну Своему: — Воззри, Чадо мое, на рабу Твою Екатерину, как она прекрасна и добра.

А Богомладенец ответил Ей: — Нет, сия отроковица весьма помрачена и так безобразна, что Я не могу смотреть на нее.

Тогда Пресвятая Богородица опять сказала Господу: — Разве сия девица не мудрее всех философов? Разве она не превосходит своим богатством и знатностью рода всех девиц?

Но Христос отвечал ей на сие: — Опять скажу Тебе, Матерь Моя, что сия девица безумна, бедна и худородна, и Я до тех пор не буду взирать на нее, пока она не оставит своего нечестия.

На сие Преблагословенная Матерь Господа сказала Ему: — Молю Тебя, сладчайшее Чадо Мое, не презри создания Твоего, но вразуми ее и научи, что ей нужно делать, дабы насладиться славою Твоею и узреть Твое пресветлое и превожделенное Лицо, на Которое все Ангелы взирать желают.

Тогда Христос отвечал: — Пусть идет она к тому старцу, который дал ей икону, и пусть сделает то, что повелит он ей, и тогда она узрит Меня и обретет благодать предо Мною.

Увидев и услышав все сие, Екатерина пробудилась от сна и дивилась тому видению. Когда наступило утро, она пошла с немногими рабынями своими в келлию святого старца и, припав со слезами к ногам его, поведала ему о своем видении и умоляла его сказать, что ей нужно делать, дабы узреть желаемого ею Жениха-Христа.

Преподобный старец подробно научил ее всем тайнам истинной веры христианской, начиная от сотворения мира и создания праотца Адама и до второго пришествия на землю Владыки Христа, а также поведал ей о неизреченной райской славе праведников и о многоболезненных бесконечных мучениях грешников. Как девица премудрая, богопросвещенная и жаждавшая истины и спасения, Екатерина уразумела вскоре всё христианское учение, уверовала от всего сердца в Иисуса Христа и приняла от того же старца святое крещение. После того старец заповедал ей снова помолиться со многим усердием к Пречистой Богородице, чтобы Она еще раз явилась ей, как в первую ночь.

Таким образом, совлекшись ветхого ( ср. Кол. 3: 9 ) человека и облекшись в одежду обновления духа, Екатерина возвратилась в дом свой и всю ночь провела в слёзной молитве, пребывая без пищи, пока не заснула. И вот снова видит она Царицу Небесную с Божественным Младенцем на руках. Младенец взирал на Екатерину с великою благостью и кротостью. Богоматерь спросила Сына Своего: — Угодна ли Тебе, Сын Мой, сия девица?

Господь ответил Пречистой Матери Своей: — Весьма угодна, ибо теперь она прекрасна и славна, а не безобразна и бесчестна, как прежде; ныне она богата и премудра, а не бедна, какою была сначала; ныне Я возлюбил ее, и так она угодна Мне, что Я хочу обручить ее Себе в нетленную невесту.

Тогда Екатерина пала на землю и воскликнула: — Недостойна я, преславный Владыка, увидеть Царствие Твое, но сподоби меня быть хотя с рабами Твоими.

В это время Пресвятая Богородица взяла правую руку отроковицы и сказала Сыну Своему: — Дай ей, Чадо Мое, обручальный перстень в знак Твоего обручения с нею, уневести ее Себе, дабы сподобить ее Царствия Своего.

Тогда Владыка Христос дал прекраснейший перстень Екатерине и сказал: — Вот Я ныне избираю тебя Моею невестою, нетленною и вечною. Итак, сохрани с великим тщанием этот союз ненарушимо и отнюдь не избирай себе никакого земного жениха.

После сих слов Христа Господа, видение окончилось. Отроковица пробудилась и ясно увидела на правой руке своей чудный перстень. Она почувствовала в сердце своем такое веселие и такую радость, что с того часа сердце ее предалось совершенно Божественной любви. И такая произошла в ней великая перемена, что она уже не помышляла более ни о чем земном, но только непрестанно днем и ночью размышляла о своем возлюбленном Женихе, и Его одного желала, о Нем одном поучалась наяву и во сне.

Вскоре после того, как Екатерина обратилась в христианство, прибыл в Александрию нечестивый царь Максимин, имевший ревность не по разуму о своих бездушных богах, будучи сам как бы бесчувственным и бессловесным. Желая устроить в честь сих богов торжественный праздник, он разослал по окрестным странам и городам приказ собраться всем подданным для принесения жертв, чтобы почтить богов всенародно. Собралось бесчисленное множество людей, причем каждый вёл, кто что мог, для жертвоприношения: кто волов, кто овец, а кто был не в состоянии, те принесли птиц, или еще что-либо подобное. Когда наступил день мерзкого торжества, царь заклал в жертву сто тридцать тельцов, — князья и вельможи меньше, и каждый приносил в жертву, что мог. Весь город наполнился криками закалаемых животных и смрадом от приносимых жертв; повсюду была страшная теснота и смятение, и воздух был пропитан смрадным дымом. Когда сие происходило, благочестивая и прекраснейшая Екатерина, при виде такого пагубного соблазна душ человеческих, жестоко была уязвлена в сердце своем, скорбя об их погибели. Горя Божественною ревностью, она взяла с собою нескольких рабов и пошла в храм, где безумцы приносили жертвы. Когда она встала в дверях, то все устремили на нее свои взоры: ибо она блистала своею необычайною красотою, которая свидетельствовала о ее внутренней красоте душевной. Она велела известить царя, что имеет сказать ему весьма нужное слово. Царь велел ей подойти к себе. Став перед царем, Екатерина сначала поклонилась ему, воздав подобающую честь, потом сказала: — Царь, познай соблазн, в который вы вовлечены бесами. Вы почитаете богами идолов тленных и бесчувственных и служите им. Великий стыд быть настолько слепым и безумным, чтобы поклоняться таким мерзостям. Поверь хотя своему мудрецу Диодору, который говорит, что боги ваши были некогда людьми, и скончали жизнь свою нечестиво, но ради некоторых деяний, совершенных ими при жизни, люди устроили им памятники и статуи. Последующие же поколения, не зная мысли своих праотцев, которые только ради воспоминания поставили им эти памятники, но, думая, что самая вещь благочестна и благоприлична, начали поклоняться им, как богам. И знаменитый Плутарх Херонейский гнушался этими богами и презирал их. Поверь же, царь, хотя сим учителям своим, и не будь виновником погибели стольких душ, за что ты подвергнешься вечным мучениям. Познай Единого Истинного Бога, присносущного, пребезначального и бессмертного, Который напоследок лет принял на Себя плоть человеческую ради нашего спасения. Им цари царствуют, страны управляются, и весь мир держится. Его единым словом всё было создано и сохраняет свое бытие. Сей всесильный и преблагий Бог не требует жертв, подобных вашим, и не ублажается закаланием неповинных жертв, но только требует, чтобы мы хранили Его заповеди твердо и непоколебимо.

Слыша сие, царь воспламенился сильным гневом и сначала долго хранил молчание. Потом же, будучи не в силах ответить на ее слова, сказал: — Оставь нас в эти дни совершать жертвоприношение, а потом мы послушаем твоих речей.

Окончив свое богопротивное торжество, нечестивый царь велел привести святую Екатерину в свои царские палаты и сказал ей: — Скажи нам, девица, кто ты, и повтори, что ты говорила нам прежде? — Я царская дочь, — отвечала святая, — называюсь Екатериною. Прежде я с великою любовью занималась различными науками: изучала сочинения риторские, философские, геометрию и другие науки, но теперь всё сие я презираю, как занятие суетное и бесполезное, и соделалась невестою Владыки Христа, Который чрез Своего Пророка Исаию сказал: — «Мудрость мудрецов его погибнет, и разума у разумных его не станет» ( Ис. 29: 14 ) .

Царь дивился ее речам, ее необыкновенному уму, но еще более поразился ее замечательною красотою и подумал, что она не смертными родителями рождена, а теми богами, которых он почитает. Едва соглашаясь верить, что девица такой неописуемой красоты рождена от земнородных, он, пораженный ее красотою и смотря на нее бесстыдным взором, начал говорить соблазнительные слова. Святая же, проникая его беззаконные помыслы, сказала ему: — Бесы, которых вы почитаете за богов, прельщают вас и увлекают в бессмысленные похоти; я же считаю себя землею и прахом; Бог создал меня по образу и по подобию Своему и наделил меня такою красотою, чтобы люди дивились премудрости Создателя, Который столь ничтожному и бренному лицу мог даровать такую мудрость и красоту.

Но святая возразила ему: — Если ты желаешь хотя немного рассеять мглу и помрачение прелестью, то пойми всё ничтожество своих богов и познай Бога истинного. Одно произнесение только имени Его, или один только крест, изображенный в воздухе, прогоняет твоих богов и сокрушает их; и если ты хочешь, я докажу тебе ясно истину моих слов.

Царь, видя ее свободную речь и боясь быть побежденным и посрамленным ее словами, сказал ей: — Неприлично царю беседовать с женщинами. Но я соберу мудрейших философов для беседы с тобою, и ты узнаешь ничтожество своих мнений, и уверуешь в наши учения.

Сказав сие, он приказал со всею строгостью стеречь святую девицу. Сам же тотчас послал по всем подвластным городам такое предписание: — Я, царь Максимин, мудрейшим философам и витиям, в моих областях находящимся, желаю радоваться. Все, кто только служит мудрейшему богу Гермесу, и кто призывает наставниц разуму — муз, соберитесь ко мне, дабы заградить уста одной премудрой девицы, которая появилась в сии дни и насмехается над великими богами, называя все деяния их баснями и пустословием. Итак, приходите, дабы показать всю вашу мудрость, за что вас прославят люди, от меня же вы получите награду за свой труд.

И вот собрались, в количестве пятидесяти человек, избранные и мудрейшие витии, отличавшиеся большою остротою ума и великою силою в слове. Царь обратился к ним с такими словами: — Приготовьтесь со всею тщательностью и внимательностью к доблестному состязанию с одной девицею так, чтобы вы могли преодолеть ее своими доказательствами в споре о богах; не пренебрегайте тем, что будете вести беседу с юною девою, но приложите всё ваше старание и покажите вашу мудрость так, как бы пришлось вам противостоять мужественному противнику и мудрейшему оратору; потому что она, как я осторожно выпытал, превосходит мудростью самого великого Платона. Посему умоляю вас, покажите в споре с ней такое же старание, какое бы вы имели, состязуясь с самим этим мудрецом. Если вы победите, то я вознагражу вас великими дарами; если же вы будете побеждены, то вам будет великий стыд, и вместо даров вы примете мучительную смерть.

На эти слова царя один, самый славнейший и мудрейший, вития ответил: — Не опасайся царь: быть может, противница наша и необыкновенно умна, но как женщина, она не может обладать мудростью в полном совершенстве, и быть вполне искусною в красноречии; повели ей только явиться к нам, и ты увидишь, что она, как только увидит такое множество философов и ораторов, так тотчас устыдится.

Услышав эту хвастливую речь философа, царь успокоился и возвеселился, надеясь, что нечестивый и надменный язык ученых победит исполненную кротости и Божественной премудрости девицу. Он тотчас повелел привести ее к себе. Собралось также множество народа слушать спор христианской девицы с языческими мудрецами. Но прежде, чем посланные успели придти к Екатерине, явился ей с небес Архангел Михаил и сказал: — Не бойся, дева Господня! Господь твой к премудрости твоей придаст еще премудрость, и ты победишь в прении тех пятьдесят витий. И не только они, но и многие другие уверуют чрез тебя и примут мученический венец.

Между тем к Екатерине пришли посланные царем и, взяв ее, привели к царю и философам на зрелище всем. И тотчас тот самонадеянный философ, который прежде так похвалялся, с гордостью обратился к святой Екатерине: — Это ты с такою дерзостью и безумием порицаешь богов наших? — Я, — кротко отвечала ему святая, — но не с дерзостью и не с безумием, как ты сказал, а с кротостью и по любви к истине говорю, что ваши боги — ничто.

Тогда философ сказал ей: — Великие стихотворцы называют их высшими богами, как же ты с такою дерзостью произносишь хулу на тех, от которых сама приняла премудрость, и сладости даров которых ты вкусила? — Я не от ваших богов, — отвечала Екатерина, — но от моего Единого Истинного Бога получила премудрость. Он и Сам есть премудрость и жизнь, и если кто боится, и хранит Его Божественные повеления, тот есть истинный философ. Дела же ваших богов и сказания о них достойны смеха и порицания, и преисполнены соблазна. Да и кто из твоих великих стихотворцев, скажи мне, и в каких выражениях называет их богами? — Мудрейший Гомер, — отвечал мудрец, — обращаясь с молитвою к Зевсу, первый говорит так: «Славнейший Зевес, превеликий бог, и вы прочие бессмертные боги». А Орфей преславный, обращаясь с благодарностью к Аполлону, говорит так: «О сын Латонов, стреляющий издалека! Сильный Феб, на всё смотрящий и царствующий над смертными и бессмертными, солнце на златых крыльях парящее». — Вот как, — сказал языческий мудрец, кончая свою речь, — самые первые и славнейшие стихотворцы почитали богов и ясно называли их бессмертными; посему не должна заблуждаться и ты, и поклоняться Распятому, как Богу; никто из древних мудрецов не только не называл и не признавал Его Богом, но даже и не знал о Нем.

Святая Екатерина отвечала: — Но ведь тот же Гомер ваш в другом месте о великом твоем боге Зевсе говорит, что он был лукавый и лживый обманщик, и что другие боги — Гера, Посейдон и Афина хотели связать его, но он успел скрыться от них бегством. Подобных сему деяний, внушающих презрение к вашим богам, много описано в ваших книгах. Но поелику ты сказал, что ни один из древних учителей не признавал Распятого Богом, то хотя и не следовало бы много исследовать о Нем в доказательство того, что Он есть истинный Бог и непостижимый, недоступный для исследования и неизреченный Создатель неба и земли, моря, солнца, луны и всего человеческого рода, однако для большего уверения в этой истине, я приведу свидетельства из ваших же книг. Послушай, что говорит о Нем мудрейшая Сивилла ваша, свидетельствуя о Его Божественном воплощении и спасительном распятии: «В позднейшие времена придет Некий на сию землю, примет на себя плоть кроме греха. Беспредельным всемогуществом Божества Он разрушит тление не исцельных страстей и Ему позавидуют неверующие люди, и Он будет повешен на высоком месте, как бы достойный смерти». Вспомни, что и ваш мудрец Аполлоний, не своею волею, исповедует Христа Богом, принужденный к тому Его Божественной силой: «Один, — говорит он, — обуждает меня Небесный исповедать Его. Он есть свет трисветлый, пострадавший же Бог есть, но не Само Божество страдало: ибо в Нем и то и другое: и смертен по плоти, и вместе чужд тления. И Сей Муж, всё терпящий от смертных: крест, уничижение, погребение — есть Бог». Это сказал Аполлоний об истинном Боге, Который собезначален и соприсносущен Родившему Его. Он есть начало и основание, и источник всех созданных благ; Он создал мир из небытия для бытия и управляет им. Будучи единосущен Отцу, Он был человеком ради нас, жил на земле, наставляя, уча и благодетельствуя людям; потом принял смерть за нас неблагодарных, дабы освободить нас от древнего осуждения, и даровать нам прежнее блаженство и наслаждение. Таким образом, Он отверз нам снова врата райские, которые мы заключили грехопадением. Чрез три дня Он воскрес, восшел на небеса, откуда и нисшел, и послал Духа Святого ученикам Своим; они же разошлись по всему миру и проповедали Его Божество, в Которое следует веровать и тебе, философ, чтобы ты познал истинного Бога, и соделался рабом Того, Который милостив и благоутробен и призывает всех согрешивших, говоря: «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас» ( Мф. 11: 28 ) . Итак, поверь хотя своим учителям и богам, — Платону, Орфею и Аполлонию, которые вполне явно и ясно, хотя и вопреки своей воле, признали Христа Богом.

Сие и многое другое говорила премудрая Екатерина и привела в удивление философа, так что он оставался безгласным, не имея сил что-либо сказать ей в ответ. Царь, видя его побежденным и изумленным, велел остальным начать беседу с святою девицею. Но они отказывались, говоря: — Мы не можем противостоять истине, ибо, если самый ученый из нас молчит, побежденный, то что скажем мы?

Тогда разгневанный царь приказал развести сильнейший огонь среди города и сжечь всех философов и витий. Те, услыхав такой суд и приказание царя, припали к ногам Екатерины, прося ее помолиться о них Единому Истинному Богу, дабы Он простил им всё совершенное ими в неведении, и сподобил их святого крещения и даров Пресвятого Духа.

Святая же, исполнившись услаждения и радости, сказала им: — Истинно блаженны и счастливы вы, ибо, оставив тьму, познали свет истинный, и, презрев смертного земного царя, приступили к Бессмертному Небесному; твердо надейтесь на Его милость, и веруйте, что огонь, которым вас устрашают нечестивцы, послужит вам крещением, и лестницею, возводящею к небу. В сем огне вы очиститесь от всякой скверны плоти и духа, и пред Царем славы предстанете светлыми и чистыми как звезды, и соделаетесь возлюбленными друзьями Его.

Сказав сие, святая Екатерина осенила каждого из них крестным знамением и они с радостью пошли на мучение. Воины ввергли их в огонь, и таким образом они приняли мученическую кончину. Вечером пришли некоторые благочестивые и христолюбивые люди, чтобы похоронить останки святых мучеников, но нашли тела их совершенно целыми, так что огонь не коснулся даже волос их. Чрез сие чудо многие из язычников обратились к познанию истины, а мощи святых мучеников были с должною честью погребены.

Между тем Максимин решился употребить всё старание, чтобы совратить святую Екатерину к своему нечестию. Не достигнув успеха чрез философские споры, он начал ласкательством и лукавством соблазнять ее. Призвав ее, он сказал: — Послушай меня, добрая дочь; я, как чадолюбивый отец, советую тебе поклониться великим богам, в особенности же Гермесу, покровителю наук, который украсил тебя такими философскими дарованиями. Я же, если ты исполнишь мое предложение, разделю с тобою царство мое, и власть мою — боги мне в том свидетели, — и ты будешь жить со мною в непрестанном веселии.

Но премудрая Екатерина, проникая в его намерение и видя его лукавство и лесть, сказала ему: — Оставь, царь, свою хитрость, и не уподобляйся лисице. Я решительно, раз навсегда, сказала тебе, что я христианка, и уневестилась Христу. Его Одного имею я Женихом и Наставником и украшением моего девства; не прельщай меня царскою багряницею, — я предпочитаю ей одежды мученические.

Тогда царь сказал ей опять: — Ты принуждаешь меня, хотя и против моей воли, к тому, чтобы я обесчестил твое достоинство и покрыл прекрасное твое тело множеством ран. — Делай, что хочешь, — отвечала святая: чрез временное бесчестие ты приобретешь мне вечную славу и великое множество людей, (как я надеюсь) , уверуют чрез меня во Христа моего; и из твоих палат многие пойдут вместе со мною в священные небесные чертоги.

Тогда сильно разгневанный царь велел снять с Екатерины порфиру и обнаженную бить немилосердно воловьими жилами. Слуги били мученицу жестоко в течение двух часов по плечам и чреву, так что всё тело ее покрылось ранами и обезобразилось; кровь текла ручьями и обагряла землю. Но все эти мучения святая переносила с таким мужеством и доблестью, что смотревшие на нее были поражены великим изумлением. После сего жестокий царь приказал заключить Екатерину в темницу и не давать ей ни пищи, ни питья до тех пор, пока он не измыслит новых мук, чтобы погубить ее.

Между тем Августа, супруга царя, сильно желала увидеть в лицо святую Екатерину. Слыша о ее добродетелях, мудрости и мужестве, она заочно сильно полюбила ее. После же одного видения во сне, сердце Августы пылало такою любовью к Екатерине, что она не могла даже уснуть. Когда царь по какому-то делу выехал из города, и несколько дней медлил возвращением, царица нашла удобное время для исполнения своего желания. Был тогда при дворе один вельможа, верный друг царя, по сану военачальник, именем Порфирий, — человек, отличавшийся благоразумием. Сему Порфирию царица поведала свое тайное желание. — В одну из прошедших ночей — сказала она ему, — я видела во сне Екатерину, которая восседала посреди множества прекрасных юношей и дев, одетых в белые одежды. От лица ее исходило такое сияние, что я не могла смотреть на нее. Посадив меня рядом с собой, она возложила на мою голову золотой венец и сказала: «Владыка Христос посылает тебе сей венец». С того времени я имею такое сильное желание видеть ее, что не нахожу покоя для сердца своего; прошу тебя, Порфирий, устрой каким-либо образом, чтобы я тайно могла видеть ее. — Я исполню, царица, желание твое, — отвечал Порфирий.

Когда наступила ночь, Порфирий взял двести воинов и пошел вместе с царицею в темницу; давши деньги стражам, они вошли к святой мученице. Когда царица увидела святую, то была поражена сиянием от лица ее, которое сияло Божественною благодатью. Быстро упав к ногам Екатерины, царица со слезами воскликнула: — Теперь я считаю себя счастливой и блаженной, ибо сподобилась видеть тебя. Подобно оленю, ищущему утолить жажду свою ( ср. Пс. 41: 2 ) , я безмерно желала видеть тебя, и жаждала слышать сладостные твои речи. Теперь, когда сподобилась получить желаемое, я уже не скорблю, хотя бы пришлось мне лишиться жизни и царства: как я счастлива, что увидела тебя! Блаженна ты и достойна похвалы, что предалась всемогущему Владыке, Который излил на тебя столь великие дарования.

Святая сказала ей в ответ: — Блаженна и ты, царица, ибо я вижу венец над твоею главою, держимый в высоте руками Ангелов; чрез три дня ты получишь его за те немногие мучения, которые претерпишь ради Христа, чтобы чрез них отойти к Истинному Царю для вечного царствования.

Царица же отвечала Екатерине: — Боюсь мучений, которые ты предрекаешь мне, а еще больше супруга моего, который весьма жесток и бесчеловечен. — Не страшись, — сказала ей святая, — Сам Христос будет тебе помощником; Он укрепит сердце твое, и никакое мучение не коснется души твоей; только тело твое пострадает здесь немного и привременно, а потом и оно получит вечный покой.

Когда святая изрекла сие, Порфирий спросил ее: — Что дарует Христос тем, которые веруют в Него? ибо и я желаю веровать в Него и быть воином Его.

Мученица отвечала ему: — Разве ты не читал, или не слыхал ничего из Писания христианского? — С юных лет, — отвечал Порфирий, — я упражнялся в воинских занятиях, и ни о чем другом не имел попечения.

Святая сказала ему: — Нельзя языком человеческим выразить тех благ, какие преблагой и человеколюбивый Бог уготовал любящим Его и хранящим Его повеления.

Тогда Порфирий, исполнившись безмерной радости, уверовал во Христа и с ним двести воинов и царица, — и все, благоговейно простившись с мученицею, ушли.

Милостивый же и человеколюбивый Христос не оставил святую Свою невесту без попечения, но, как чадолюбивый отец, промышлял о ней. Каждый день к ней влетала в окно голубица и приносила пищу. Наконец, и Сам благий Подвигоположник Господь наш Иисус Христос посетил ее, окруженный великою славою и всеми небесными чинами, и еще более укрепил ее в мужестве, и исполнил духом смелости: — Не бойся, возлюбленная Моя невеста, — сказал Он ей — Я всегда с тобою и никакое мучение не коснется тебя; терпением своим ты многих обратишь ко Мне, и в награду за то сподобишься многих нетленных венцов.

На утро царь, воссев в судилище, приказал привести Екатерину. Она вошла к царю, сияя духовною благодатью и каким-то блаженным озарением, так что близ стоящие были озарены сиянием от ее красоты. Царь был весьма удивлен, и думал, что кто-либо подавал ей пищу в темнице, и потому она не ослабела телом, и не изменилась в красоте лица своего, посему хотел предать казни ее стражей. Но святая Екатерина, не желая, чтобы другие были мучимы безвинно, поведала ему всю истину, сказав: — Знай, царь, что никакая рука человеческая не подавала мне пищу, но Владыка мой Христос, Который невидимо печется о рабах Своих, питал меня.

Царь, дивясь необычайной красоте святой Екатерины, хотел опять ласкательством и лестью повлиять на нее, и сказал ей: — Ты, солнечнозрачная девица, красотою своею превосходишь самую Артемиду; ты рождена владычествовать, дочь моя. Итак, приди, поклонись и принеси жертву богам нашим, тогда будешь царствовать с нами и проведешь в радости жизнь свою; прошу тебя: не губи такую свою светлую красоту чрез мучения. — Я земля и прах, — отвечала святая. — Вся же красота, как цвет, увядает, и, как сон, исчезает от самой небольшой болезни, или от старости, а по смерти предается совершенному тлению; итак, не заботься, царь, о моей красоте.

Во время этой беседы святой Екатерины, один вельможа, по имени Хурсаден — жестокий и немилосердный мучитель христиан, — желая показать любовь и расположение к царю, сказал ему: — Я, царь, изобрел такое мучение, посредством которого ты победишь сию девицу. Прикажи устроить на одной оси четыре деревянные колеса, а по ним вокруг наколотить разные железные острия: два колеса пусть обращаются в правую, а два в левую сторону; по средине же их пусть будет привязана девица, и вращающиеся колеса раздробят ее тело. Но прежде пусть только покажут эти колёса Екатерине, чтобы она, видя их, убоялась жестокого мучения, и подчинилась бы твоей воле; если же и после этого она останется в прежнем упорстве, — то пусть примет мучительную смерть.

Царю понравился этот совет, и он велел устроить такие колёса, о которых говорил Хурсаден. Когда колеса были готовы, то привели святую на место мучения и сначала с большою силою вращали колеса пред ее глазами, дабы устрашить ее, а затем мучитель сказал ей: — Видишь, какие мучения приготовлены для тебя! И ты примешь в них ужаснейшую смерть, если не поклонишься богам.

Но на это Екатерина отвечала: — Много раз уже я высказывала свое решение остаться христианкой; посему, царь, не теряй напрасно времени, а делай, что хочешь.

Мучитель, видя, что не может устрашить Екатерину и отвратить ее от Христа, велел привязать ее к колесам, и с силою вращать их, дабы она была растерзана на части и таким образом умерла бы ужаснейшею смертью. Но лишь только приступили к сему мучению, как внезапно сошел с неба Ангел, освободил от уз святую, а колеса сокрушил на части; причем колеса, с силою разбиваемые, летели в сторону и поражали многих неверующих на смерть. Видя такое преславное чудо, весь народ воскликнул: — Велик Бог христианский!

Царица Августа, услыхав о сем чуде, вышла из своих палат и стала обличать царя. — По истине, — говорила она, — ты дерзок и безумен, ибо осмеливаешься бороться с Живым Богом, и несправедливо мучить Его рабу.

Неожиданно услышав сии слова, царь рассвирепел от неистовства, и сделался лютее всякого зверя. Оставив святую Екатерину, он обратил всю ярость на свою супругу. Забыв даже естественную к ней любовь, он велел принести большой ящик и наполнить его оловом, чтобы он был неподвижен, набить гвоздей в крышку ящика, и защемив сосцы своей жены между ящиком и крышкою, сдавливать их. И мучители, причиняя святой невыразимые страдания, сдавливали ее сосцы, пока они не оторвались с ужасною болью. Блаженная же Августа, терпя сию ужасную боль, радовалась, что страждет за Истинного Бога, и молилась Ему, да ниспошлет Он ей благодатную Свою помощь. Когда сосцы оторвались, кровь текла рекою, и все окружающие исполнились жалости и выражали соболезнование к ней, переносящей такое ужасное и нестерпимое мучение. Но немилосердный мучитель не помиловал своей супруги, и повелел отсечь ей голову мечем. Она же, выслушав сей приговор с радостно, сказала святой Екатерине: — Раба Истинного Бога, помолись о мне! — Иди с миром, — отвечала ей святая дева, — дабы царствовать со Христом вечно.

И блаженная царица была усечена за городом в двадцать третье число ноября. Воевода же Порфирий, взяв ночью ее тело, с честью предал его погребению. На утро же сам Порфирий, с уверовавшими во Христа воинами, предстал пред царем, и сказал: — И мы — христиане, воины великого Бога.

Не имея сил слышать этого, царь вздохнул из глубины сердца, и воскликнул: — Увы, погиб я, ибо лишился дивного Порфирия. Потом, обратившись к прочим воинам, сказал: — И вы, воины мои достолюбезные, соблазнились, и от богов, в которых веровали отцы ваши, отреклись; что сделали вам боги, за что оставили их вы?

Они же не отвечали ему ни одного слова. Только Порфирий сказал ему: — Почему ты оставляешь без внимания главу, и вопрошаешь ноги? со мною беседуй. — Ты злая глава, виновник их погибели, — воскликнул Максимин.

И не имея сил от ярости продолжать речь, приказал усечь им всем головы. Так окончили они жизнь свою. Таким образом исполнилось проречение святой Екатерины, которая предсказала царю, что многие из его собственных палат уверуют чрез нее во Христа Бога.

На другой день мучитель, приведя Екатерину в судилище, сказал ей: — Великую скорбь и большое огорчение ты причинила мне. Ты прельстила мою жену, и погубила мужественного моего военачальника, который был всею силою моего войска; много и других зол причинено мне чрез тебя, так что нужно было бы умертвить тебя без милосердия; но я прощаю тебя, потому что не желаю погубить тебя, девицу столь прекрасную и премудрую. Исполни же, наконец, мою волю, моя возлюбленная, принеси жертву богам, и я сделаю тебя своею царицею, и никогда не оскорблю тебя, и без твоего совета не исполню никакого дела, и ты будешь жить со мною в таком веселии и блаженстве, какими ни одна царица не наслаждалась.

Сие и многое другое говорил льстивый, соблазняя избранную невесту Христову, но не мог льстивыми своими словами разлучить ее со Христом, с Которым она была связана крепким союзом истинной любви. Видя, что ни ласкательством, ни обещаниями, ни угрозами, ни муками он не может склонить к своей воле твёрдую, как адамант, святую деву, он, наконец, постановил решение — усечь главу ее мечем вне города. Воины, взявши Екатерину, повели ее на место усечения. Много людей — мужчин и женщин — сопровождали Екатерину; все плакали и сожалели о том, что погибает столь прекрасная и премудрая девица. Многие из следовавших за нею знатных и благороднейших женщин говорили ей со слезами: — Прекраснейшая и пресветлая девица! Почему ты так жестокосерда к себе, что предпочитаешь смерть сладостной жизни? Зачем ты губишь безвременно и бесплодно цвет юности своей? Не лучше ли тебе послушать царя, и наслаждаться благами в сей жизни, чем умереть такою позорною смертью? — Оставьте ваш бесполезный плач, — отвечала святая, — но лучше радуйтесь о том, что я ныне вижу возлюбленного жениха, Иисуса Христа, — Творца и Спасителя моего, Который есть красота, венец и слава мучеников. Он призывает меня к неизреченному блаженству райскому. С Ним я буду царствовать и наслаждаться в бесконечные веки. Итак не обо мне, — а о себе плачьте, потому что за свое неверие вы пойдете в огонь вечный на бесконечные мучения.

Когда же святую привели на место усечения, она произнесла следующую молитву: — Господи Иисусе Христе, Боже мой! Благодарю Тебя за то, что Ты поставил на камне терпения ноги мои, и направил стопы мои. Простри ныне пречистые длани Твои, некогда уязвленные на кресте, и приими душу мою, приносимую Тебе в жертву ради любви к Тебе. Вспомни, Господи, что я — плоть и кровь, и не попусти, чтобы лютые истязатели на Страшном Суде соделали явными согрешения мои, в неведении соделанные; но омой их кровью, которую я изливаю за Тебя и соделай, чтобы тело сие, израненное в муках ради Тебя и усекаемое мечем, было бы невидимо для врагов и гонителей моих. Призри с высоты Твоей, Господи, и на предстоящих людей сих, и наставь их светом Твоего познания; и прошения тех, которые призовут чрез меня имя Твое святое, исполни на пользу, дабы всеми воспевалось величие Твое во веки.

Тогда воин поднял меч и отсек честную главу Екатерины, и из раны вместо крови истекло молоко. Честные ее мощи, как то видели удостоившиеся того верующие, тотчас же были взяты святыми Ангелами, и перенесены на гору Синайскую, во славу Христа Бога, Который со Отцом и Святым Духом во Едином Божестве царствует во веки. Аминь.

————————————————————————————————- 6 декабря Русская Православная Церковь празднует день памяти Благоверного княз я Александра Невского Дни памяти: 5 июня; 12 сентября – Перенесение мощей; 6 декабря. Святой благоверный князь Александр Невский родился 30 мая 1220 года в г. Переславле-Залесском. Отец его, Ярослав, в Крещении Феодор (+ 1246) , «князь кроткий, милостивый и человеколюбивый», был младшим сыном Всеволода III Большое Гнездо (+ 1212) , братом святого благоверного князя Юрия Всеволодовича ( + 1238; память 4 февраля ) . Мать святого Александра, Феодосия Игоревна, рязанская княжна, была третьей супругой Ярослава. Старшим сыном был святой благоверный князь Феодор ( + 1233; память 5 июня ) , преставившийся ко Господу в возрасте 15 лет. Святой Александр был их вторым сыном.

Детство его прошло в Переславле-Залесском, где княжил отец. Княжеский постриг отрока Александра (обряд посвящения в воины) совершал в Спасо-Преображенском соборе Переславля святитель Симон, епископ Суздальский ( + 1226; память 10 мая ) , один из составителей Киево-Печерского Патерика. От благодатного старца-иерарха получил святой Александр первое благословение на ратное служение во Имя Бога, на защиту Русской Церкви и Русской земли. В 1227 году князь Ярослав, по просьбе новгородцев, был послан братом, великим князем Владимирским Юрием, княжить в Новгород Великий. Он взял с собой сыновей, святых Феодора и Александра. Недовольные Владимирскими князьями новгородцы вскоре пригласили на княжение святого Михаила Черниговского ( + 1246; память 20 сентября ) , и в феврале 1229 года Ярослав с сыновьями ушел в Переславль. Дело кончилось миром: в 1230 году Ярослав с сыновьями возвратился в Новгород, а дочь святого Михаила, Феодулия, обручилась со святым Феодором, старшим братом святого Александра. После смерти жениха в 1233 году юная княжна ушла в монастырь и прославилась в иноческом подвиге как преподобная Евфросиния Суздальская ( + 1250; память 25 сентября ) .

С ранних лет святой Александр сопровождал в походах отца. В 1235 году он был участником битвы на р. Эмайыги (в нынешней Эстонии) , где войска Ярослава наголову разгромили немцев. В следующем, 1236 году Ярослав уезжает в Киев, «посадив» своего сына, святого Александра, самостоятельно княжить в Новгороде. В 1239 году святой Александр вступил в брак, взяв в жены дочь Полоцкого князя Брячислава. Некоторые историки говорят, что княгиня в святом Крещении была тезоименита своему святому супругу и носила имя Александра. Отец, Ярослав, благословил их при венчании святой чудотворной иконой Феодоровской Божией Матери (в Крещении отца звали Феодор) . Эта икона постоянно была потом при святом Александре, как его моленный образ, а затем в память о нем была взята из Городецкого монастыря, где он скончался, его братом, Василием Ярославичем Костромским (+ 1276) , и перенесена в Кострому.

Начиналось самое трудное время в истории Руси: с востока шли, уничтожая всё на своем пути, монгольские орды, с запада надвигались германские рыцарские полчища, кощунственно называвшие себя, с благословения Римского папы, «крестоносцами», носителями Креста Господня. В этот грозный час Промысл Божий воздвиг на спасение Руси святого князя Александра — великого воина-молитвенника, подвижника и строителя земли Русской. — «Без Божия повеления не было бы княжения его». Воспользовавшись нашествием Батыя, разгромом русских городов, смятением и горем народа, гибелью его лучших сынов и вождей, полчища крестоносцев вторглись в пределы Отечества. Первыми были шведы. «Король римской веры из Полуночной страны», Швеции, собрал в 1240 году великое войско и на множестве кораблей послал к Неве под командованием своего зятя, ярла (т. е. князя) Биргера. Гордый швед прислал в Новгород к святому Александру гонцов: «Если можешь, сопротивляйся, — я уже здесь и пленяю твою землю».

Святой Александр, ему не было тогда еще 20 лет, долго молился в храме Святой Софии, Премудрости Божией. И, вспомнив псалом Давидов, сказал: «Суди, Господи, обидящым меня и возбрани борющимся со мной, приими оружие и щит, стани в помощь мне». Архиепископ Спиридон благословил святого князя и воинство его на брань. Выйдя из храма, святой Александр укрепил дружину исполненными веры словами: «Не в силе Бог, а в правде. Иные — с оружием, иные — на конях, а мы Имя Господа Бога нашего призовем! Они поколебались и пали, мы же восстали и тверды были». С небольшой дружиной, уповая на Святую Троицу, князь поспешил на врагов, — ждать подмоги от отца, незнавшего еще о нападении неприятелей, не было времени.

Но было чудное предзнаменование: стоявший в морском дозоре воин Пелгуй, в святом Крещении Филипп, видел на рассвете 15 июля ладью, плывущую по морю, и на ней святых мучеников Бориса и Глеба, в одеждах багряных. И сказал Борис: «Брат Глеб, вели грести, да поможем сроднику своему Александру». Когда Пелгуй сообщил о видении прибывшему князю, святой Александр повелел по благочестию никому не говорить о чуде, а сам, ободренный, мужественно повел с молитвой войско на шведов. «И была сеча великая с латинянами, и перебил их бесчисленное множество, и самому предводителю возложил печать на лицо острым своим копьем». Ангел Божий незримо помогал православному воинству: когда наступило утро, на другом берегу реки Ижоры, куда не могли пройти воины святого Александра, обретено было множество перебитых врагов. За эту победу на реке Неве, одержанную 15 июля 1240 года, народ назвал святого Александра Невским.

Опасным врагом оставались немецкие рыцари. В 1241 году молниеносным походом святой Александр вернул древнюю русскую крепость Копорье, изгнав рыцарей. Но в 1242 году немцам удалось захватить Псков. Враги похвалялись «подчинить себе весь славянский народ». Святой Александр, выступив в зимний поход, освободил Псков, этот древний Дом Святой Троицы, а весной 1242 года дал Тевтонскому ордену решительное сражение. На льду Чудского озера 5 апреля 1242 года сошлись оба войска. Воздев руки к небу, святой Александр молился: «Суди меня, Боже, и рассуди распрю мою с народом велеречивым и помоги мне, Боже, как древле Моисею на Амалика и прадеду моему, Ярославу Мудрому, на окаянного Святополка». По его молитве, помощью Божией и ратным подвигом крестоносцы были полностью разгромлены. Была страшная сеча, такой треск раздавался от ломающихся копий и мечей, что, казалось, будто замерзшее озеро двинулось, и не было видно льда, ибо он покрылся кровью. Обращенных в бегство врагов гнали и секли воины Александровы, «словно неслись они по воздуху, и некуда было бежать врагу». Множество пленных вели потом вслед святому князю, и шли они посрамленные.

Современники ясно понимали всемирное историческое значение Ледового побоища: прославилось имя святого Александра по всей Святой Руси, «по всем странам, до моря Египетского и до гор Араратских, по обе стороны Варяжского моря и до великого Рима».

Западные пределы Русской земли были надежно ограждены, настало время оградить Русь с Востока. В 1242 году святой Александр Невский со своим отцом, Ярославом, выехал в Орду. Митрополит Кирилл благословил их на новое многотрудное служение: нужно было превратить татар из врагов и грабителей в почтительных союзников, нужна была «кротость голубя и мудрость змеи».

Священную миссию защитников Русской земли Господь увенчал успехом, но на это потребовались годы трудов и жертв. Князь Ярослав отдал за это жизнь. Заключив союз с ханом Батыем, он должен был, однако, ехать в 1246 году в далекую Монголию, в столицу всей кочевой империи. Положение самого Батыя было трудным, он искал поддержки у русских князей, желая отделиться со своей Золотой Ордой от дальней Монголии. А там, в свою очередь, не доверяли ни Батыю, ни русским. Князь Ярослав был отравлен. Он скончался в мучениях, лишь на 10 дней пережив святого мученика Михаила Черниговского, с которым когда-то едва не породнился. Завещанный отцом союз с Золотой Ордой — необходимый тогда для предотвращения нового разгрома Руси — продолжал крепить святой Александр Невский. Сын Батыя, принявший христианство Сартак, который заведовал в Орде русскими делами, становится его другом и побратимом. Обещав свою поддержку, святой Александр дал возможность Батыю выступить в поход против Монголии, стать главной силой во всей Великой Степи, а на престол в Монголии возвести вождя татар-христиан, хана Мункэ (в большинстве своем татары-христиане исповедовали несторианство) .

Не все русские князья обладали прозорливостью святого Александра Невского. Многие в борьбе с татарским игом надеялись на помощь Европы. Переговоры с Римским папой вели святой Михаил Черниговский, князь Даниил Галицкий, брат святого Александра, Андрей. Но святой Александр хорошо знал судьбу Константинополя, захваченного и разгромленного в 1204 году крестоносцами. И собственный опыт учил его не доверять Западу. Даниил Галицкий за союз с папой, ничего ему не дававший, заплатил изменой Православию — унией с Римом. Святой Александр не желал этого родной Церкви. Когда в 1248 году послы Римского папы явились прельщать и его, он написал в ответ о верности русских Христовой Церкви и вере Семи Вселенских Соборов: «Сии все добре сведаем, а от вас учения не приемлем». Католичество было неприемлемо для Русской Церкви, уния означала отказ от Православия, отказ от источника духовной жизни, отказ от предназначенного Богом исторического будущего, обречение самих себя на духовную смерть. В 1252 году многие русские города восстали против татарского ига, поддержав Андрея Ярославича. Положение было очень опасным. Снова возникла угроза самому существованию Руси. Святому Александру пришлось снова ехать в Орду, чтобы отвести от русских земель карательное нашествие татар. Разбитый, Андрей бежал в Швецию искать помощи у тех самых разбойников, которых с помощью Божией громил на Неве его великий брат. Святой Александр стал единовластным великим князем всей Руси: Владимирским, Киевским и Новгородским. Великая ответственность перед Богом и историей легла на его плечи. В 1253 году он отразил новый немецкий набег на Псков, в 1254 году заключил договор о мирных границах с Норвегией, в 1256 году ходил походом в Финскую землю. Летописец назвал его «темным походом», русское войско шло сквозь полярную ночь, «идоша непроходными местами, яко не видеть ни дня, ни ночи». В тьму язычества святой Александр нес свет Евангельской проповеди и православной культуры. Все Поморье было просвещено и освоено русскими.

В 1256 году умер хан Батый, а вскоре был отравлен его сын Сартак, побратим Александра Невского. Святой князь в третий раз поехал в Сарай, чтобы подтвердить мирные отношения Руси и Орды с новым ханом Берке. Хотя преемник Батыя принял ислам, он нуждался в союзе с православной Русью. В 1261 году стараниями святого Александра и митрополита Кирилла была учреждена в Сарае, столице Золотой Орды, епархия Русской Православной Церкви.

Наступила эпоха великой христианизации языческого Востока, в этом было пророчески угаданное святым Александром Невским историческое призвание Руси. Святой князь использовал любую возможность для возвышения родной земли и облегчения ее крестного жребия. В 1262 году по его указанию во многих городах были перебиты татарские сборщики дани и вербовщики воинов-баскаки. Ждали татарской мести. Но великий заступник народа вновь поехал в Орду и мудро направил события совсем в иное русло: ссылаясь на восстание русских, хан Берке прекратил посылать дань в Монголию и провозгласил Золотую Орду самостоятельным государством, сделав ее тем самым заслоном для Руси с Востока. В этом великом соединении русских и татарских земель и народов созревало и крепло будущее многонациональное Российское государство, включившее впоследствии в пределы Русской Церкви почти всё наследие Чингис-хана до берегов Тихого океана.

Эта дипломатическая поездка святого Александра Невского в Сарай была четвертой и последней. Будущее Руси было спасено, долг его пред Богом был выполнен. Но и силы были отданы все, жизнь была положена на служение Русской Церкви. На обратном пути из Орды святой Александр смертельно занемог. Не доезжая до Владимира, в Городце, в монастыре князь-подвижник предал свой дух Господу 14 ноября 1263 года, завершив многотрудный жизненный путь принятием святой иноческой схимы с именем Алексий.

Митрополит Кирилл, духовный отец и сподвижник в служении святого князя, сказал в надгробном слове: «Знайте, чада моя, яко уже зашло солнце земли Суздальской. Не будет больше такого князя в Русской земле». Святое тело его понесли к Владимиру, девять дней длился путь, и тело оставалось нетленным.

23 ноября, при погребении его в Рождественском монастыре во Владимире, было явлено Богом «чудо дивно и памяти достойно». Когда положено было тело святого Александра в раку, эконом Севастиан и митрополит Кирилл хотели разжать ему руку, чтобы вложить напутственную духовную грамоту. Святой князь, как живой, сам простер руку и взял грамоту из рук митрополита. «И объял их ужас, и едва отступили от гробницы его. Кто не удивится тому, если был он мертв и тело было привезено издалека в зимнее время». Так прославил Бог своего угодника — святого воина-князя Александра Невского. Общецерковное прославление святого Александра Невского совершилось при митрополите Макарии на Московском Соборе 1547 года. Канон святому составлен тогда же владимирским иноком Михаилом. ——————————————————————— 4 декабря Русская Православная Церковь празднует Введение во храм Пресвятой Владычицы нашей Богородицы и Приснодевы Марии.

Когда Пречистой Богоотроковице, Преблагословенной Деве Марии Богородице, исполнилось три года от рождения, святые праведные родители Ее, Иоаким и Анна, решились исполнить данный ими обет – отдать на служение Богу рожденное ими дитя. Созвали они в Назарет, где жили, всех своих родственников из царского и архиерейского рода, – ибо сам праведный Иоаким был из царского рода, супруга же его, святая Анна, была из рода архиерейского, – а также хор непорочных дев; приготовили много свечей и окружили Пречистую Деву Марию царским благолепием, как все сие свидетельствуется святыми отцами.

Святый Иаков, архиепископ Иерусалимский, от лица Иоакима, говорит так: — Позовите непорочных дочерей Еврейских, чтобы они взяли горящие свечи.

От лица праведной Анны, святой Герман, патриарх Цареградский, говорит: — Я выполняю пред Господом тот обет, какой высказала в состоянии скорби, и для этого собрала хор дев со свечами, созвала священников, пригласила сродников, говоря всем: радуйтесь все со мною, ибо я теперь явилась матерью и родительницею, приводя свою Дочь не к царю земному, но к Богу, Царю Небесному.

О царском же украшении Богоотроковицы святой Феофилакт, архиепископ Болгарский, говорит: — Надлежало, чтобы введете Божественнейшей Отроковицы было достойно Ее, чтобы такой пресветлой и многоценной Жемчужины не касалась убогая одежда; следовало именно царскою одеждою одеть Ее, для наибольшей славы и украшения.

Так устроив все, что надлежало к честному и славному введению, они отправились в путь, ведущий от Назарета до Иерусалима в течение трех дней.

Достигнув города Иерусалима, они торжественно вошли в храм и повели туда одушевленный храм Божий, трехлетнюю отроковицу, Пречистую Деву Марию. Впереди Нее шел хор девиц, с зажженными свечами, как свидетельствует святой Тарасий, архиепископ Константинопольский, который влагает в уста святой Анны такие слова: — Начните (шествие) , девы, носящие свечи, и предшествуйте мне и Богоотроковице.

Святые же родители, один с одной стороны, другая с другой, взяв за руки данную Богом Дочь свою, с нежностию и честию вели ее между собою. За ними радостно следовало все множество родственников, соседей и знакомых, держа в руках свечи и окружая Пречистую Деву, как звезды светлую луну, на удивление всему Иерусалиму. Святый Феофилакт описывает это таким образом: — Забывает Дочь дом отца и приводится к Царю, возжелавшему красоты Ее, – приводится не без почести и не без славы, но с торжественными проводами. Вот выводится Она из отеческого дома со славою, при всеобщем рукоплескании Ее выхождению; родителям Ее последовали родственники, соседи и все, кто любил их; отцы сорадовались отцу, матери сорадовались матери; отроковицы и девы, со свечами в руках, предшествовали Богоотроковице. Весь Иерусалим, как некоторый звездный круг, сияющий с луною, собрался смотреть эти небывалые проводы и видеть трехлетнюю Отроковицу, окруженную такою славою и почтенную преднесением свечей. И не только граждане земного Иерусалима, но и небесного – святые Ангелы – стеклись видеть преславное введение Пречистой Девы Марии и, видев, удивлялись, как сие воспевает Церковь: «Ангели вхождение Пречистыя зрящи, удивишася: како Дева вниде во святая святых». Соединившись с видимым хором непорочных дев, невидимый хор безплотных чинов шел, совводя Пречистую Деву Марию во Святое Святых и, по повелению Господню, окружая Ее, как избранный сосуд Божий. Об этом святой Георгий, архиепископ Никомидийский, говорит так: — Родители уже вели к дверям храма Деву, окруженную Ангелами, при совместном радовании всех небесных сил. Ибо Ангелы, хотя и не знали силы тайны, однако же, по повелению Господню, служили при входе Ее во храм. Итак, они во первых, удивлялись, видя, что Она будет драгоценный сосуд добродетелей, что Она носит признаки вечной чистоты и имеет такую плоть, которой никогда не прикоснется никакая греховная скверна, а во вторых, исполняя волю Господню, совершили служение, которое им было повелено.

Так, с честию и славою не только людьми, но и Ангелами была введена в храм Господень Пренепорочная Отроковица. И достойно: ибо если ветхозаветный ковчег, носивший в себе манну, который служил только прообразом Пресвятой Девы, внесен был в храм с великою честию, при собрании всего Израиля, то тем с большею честию, при собрании Ангелов и человеков, должно было совершаться введение во храм того самого одушевленного кивота, который имел в себе манну – Христа, – преблагословенной Девы, предназначенной в Матерь Богу.

При внесении ветхозаветного кивота в храм Господень, впереди его шел царь земной, царствовавший тогда над Израилем, Богоотец Давид; а при введении в храм Божий сего одушевленного кивота, Пречистой Девы, предшествовал не земной царь, а Небесный, Которому мы каждый день молимся: «Царю небесный, утешителю, душе истины». Что сей именно Царь предводительствовал этой Дщери царской, об этом святая Церковь в нынешних песнопениях свидетельствует так: «во святых святая, святая и непорочная Святым Духом вводится». При внесении ковчега были музыка и пение, ибо Давид велел начальникам левитов поставить певцов, чтобы они играли на органах, псалтирях, кимвалах и гуслях, и воспевали радостные песни; при введении же Пресвятой Девы содействовали веселию не земная музыка и пение, но пение Ангелов, невидимо при сем присутствовавших. Ибо они, при входе Ее во Святое Святых на служение Господу, воспевали небесными голосами, что и воспоминает ныне Церковь, которая поет в кондаке: «Благодать совводяще, яже в Дусе божественном, юже воспевают Ангели Божии: сия есть селение небесное». Впрочем, введение Пречистой Богородицы во храм представляется и не без человеческих песнопений. Ибо праведная Анна (в слове святого Тарасия) говорит идущим впереди девам: — Воспойте Сию хвалебною песнию, пойте Ей под звуки гуслей, воскликните Ей песнь духовную, прославьте Ее на десятиструнном псалтири.

Это же вспоминает Церковь, говоря: «Радуются Иоаким и Анна Духом, и девственнии лицы Господеви поют, псаломски воспевающе, и чтуще Матерь Его». Отсюда открывается, что хор девственниц, предшествовавших тогда Пречистой Деве, пели некоторые песни из псалмов Давида.

Согласно с этим, и составитель нынешнего канона говорит означенным девам: «Начинайте, девы, и воспойте песни, руками держаще свещы». Сами же святые праведные родители Иоаким и Анна, по свидетельству святого Тарасия, имели на устах своих такую песнь праотца Давида: «Слыши, дщерь, и смотри, и приклони ухо твое, и забудь народ твой и дом отца твоего. И возжелает Царь красоты твоей»

Пс. 44: 11-12 (. На встречу этому славному введению Богоотроковицы, по рассказу Феофилакта, вышли священники, служившие во храме, и с песнопениями встретили Пресвятую Деву, имевшую быть Материю Великого Архиерея, прошедшего небеса. Приведя Ее ко дверям храма, святая Анна,) как пишет святой Тарасий (, говорила так: — Иди, Дщерь моя, к Тому, Кто мне даровал Тебя; иди, Священный Кивот, к милостивому Владыке; иди, Дверь Жизни, к милосердому Дателю; иди, Ковчег Слова, к храму Господню; войди в церковь Господню, Радость и Веселие мира.)

Захарии же, как пророку, архиерею и сроднику своему, она сказала с Иоакимом: — Приими, Захария, чистую сень; приими, священник, непорочный Ковчег; приими, пророк, Кадильницу невещественного угля; приими, праведный, Духовное Кадило.

И еще праведная Анна, как повествует святой Герман, сказала первосвященнику: — Приими, пророк, Дочь мою, данную Богом; приими и, введши, посади Ее на горе святыни, в приготовленном Божием жилище, ничего не допытываясь, до тех пор, пока Бог, призвавший Ее сюда, не откроет окончательно Своей воли о Ней.

Было там, – пишет блаженный Иероним, – пятнадцать ступеней на церковном входе, по числу пятнадцати степенных псалмов, ибо на каждой из этих ступеней всходившими для служения священниками и левитами был пет отдельный псалом 13. Вот поставили праведные родители пренепорочную отроковицу на первой ступени. Она тотчас весьма скоро пошла сама собою по прочим ступеням, никем не ведомая и не поддерживаемая; поднявшись на самую верхнюю ступень, Она стала, укрепляемая невидимою силою Божиею. Удивились все, увидев трехлетнюю отроковицу, поднявшуюся по этим ступеням так скоро, а особенно дивился этому великий первосвященник Захария и, как пророк, по откровению Божию, проразумевал будущее сей Девы, ибо он, по словам Феофилакта, был объят Духом. Также и святой Тарасий касательно этого говорит, что Захария, исполнившись Святого Духа, воскликнул: — О, чистая Отроковица! О, Дева, незнающая соблазна! О, Девица прекрасная! О, украшение жен! О, краса дочерей! Ты благословенна между женами! Ты в высшей степени прославлена чистотою, Ты запечатлена девством, Ты – разрешение клятвы Адама!

Держа Отроковицу, Захария, говорит святой Герман, с радостным духом ввел Ее во Святая Святых, говоря Ей так: — Иди, исполнение моего пророчества, иди совершение Господних обетований, иди, запечатление завета Его, иди, обнаружение Его совета, иди, исполнение тайн Его, иди, зерцало всех пророков, иди, обновление обветшавших грехами, иди, Свет лежащих во тьме, иди, новейший Божественнейший Дар. Войди теперь в нижнюю часть храма Господа своего, доступную человекам, а чрез немного времени – в горнюю и неприступную для них.

Отроковица, веселясь и весьма радуясь, шла в дом Господень, как в чертог, ибо хотя и была мала возрастом, всего только трех лет, но была совершенна по благодати Божией, как предъузнанная и предъизбранная Богом прежде сложения мира.

Так Пречистая и Преблагословенная Дева Мария введена была в храм Господень. При этом первосвященник Захария совершил необычайное и для всех удивительное дело: он ввел отроковицу в самую выстроенную скинию, называемую «святая святых», которая была за второю завесою и где был ковчег завета, обложенный со всех сторон золотом, и херувимы славы, осеняющие очистилище (Евр.)

9: 3-5 (, куда нельзя было входить не только женщинам но даже и священникам, а мог туда входить только первосвященник, однажды в год. Там первосвященник Захария отвел Пречистой Деве место для молитвы. Всем же прочим девам, живущим во храме, по свидетельству св. Кирилла Александрийского и св. Григория Нисского, отводилось место для молитвы между церковью и алтарем. Ни одной из этих дев никаким образом нельзя было подходить к алтарю, ибо это строжайше запрещалось им первосвященниками; Пречистой же Деве, со времени введения Ее, не было запрещено ежечасно входить во внутренний алтарь, за вторую завесу и молиться там. Сделано было это первосвященником по таинственному вразумлению Божию, о чем святой Феофилакт говорит так: — Первосвященник, быв тогда вне себя, объятый Духом Божиим, понял, что эта отроковица – вместилище Божественной благодати и что Она более его достойна всегда предстоять пред Лицом Божиим. Вспомнив сказанное в законе о ковчеге, что ему назначено находиться во Святом Святых, он тотчас понял, что это преднаписано было относительно сей Отроковицы, нисколько не усомнившись и не остановившись, дерзнул, вопреки закону, ввести Ее во Святое Святых.)

Как говорит блаженный Иероним, праведные родители Иоаким и Анна, вручив дитя свое воле Отца Небесного, принесли дары Богу, жертвы и всесожжения, и, получив благословение от первосвященника и всего собора священников, возвратились, со всеми своими сродниками, домой и устроили там пир, веселясь и благодаря Бога. Преблагословенная же Дева, с начала жизни своей в доме Господнем, отдана была в помещение для девиц, ибо храм Иерусалимский, построенный Соломоном и потом разрушенный и выстроенный снова Зоровавелем, имел, много жилых помещений, как пишет Иосиф, древний иудейский историк. Вне, к стенам храма пристроены были каменные здания, числом тридцать, отдельные одно от другого, просторные и очень красивые, на них были другие здания, на других третьи, так что общее число их было девяносто, и они имели все удобства для жительства в них. Высота, их равнялась высоте храма; они были как бы столпы, извне поддерживающие его стены. В этих зданиях находились помещения для разных лиц; отдельно жили девы, посвященные на служение Богу до времени; отдельно жили вдовицы, давшие обет Богу хранить чистоту свою до смерти, как пророчица Анна, дочь Фануилова; отдельно обитали мужи, называвшиеся назореями, подобно инокам, жившие безбрачно. Все эти лица служили Господу при храме и получали пропитание от доходов храма. Остальные здания отведены были для пребывания странников и пришельцев, приходивших издалека на поклонение в Иерусалим.

Трехлетняя отроковица, Пречистая Дева Мария, как сказано, была отдана в помещение для девиц, при чем к Ней приставлены были девицы, по летам более взрослые и искусные в писании и рукоделии, чтобы Богоотроковица с младенчества научилась и писанию и рукоделию вместе. Святые родители, Иоаким и Анна, часто посещали Ее; Анна, как матерь, особенно часто приходила посмотреть на свою Дочь и поучать Ее. По свидетельству святого Амвросия и историка Георгия, Дева скоро научилась Еврейскому ветхозаветному писанию в совершенстве, – и не только Писанию, но и рукоделию хорошо научилась, как говорит о том святой Епифаний: — Она отличалась силою ума и любовью к учению; не только поучалась в Священном Писании, но и упражнялась в прядении шерсти и льна и в шитье шелком. Благоразумием своим Она удивляла всех; занималась преимущественно такими трудами, которые могли бы быть потребны священникам в служении при храме; рукоделью этому Она так научилась, что им могла впоследствии, при Сыне своем, добывать себе пропитание; Она своими руками сделала Господу Иисусу хитон, не сшитый, но весь тканый.

Пречистой Деве (говорит тот же Епифаний) , как и другим девицам, обычная пища подавалась от храма; но ее съедали нищие и странники, ибо Она, как воспевает Церковь, питалась хлебом небесным. Святый Герман говорит о Ней, что Она пребывала обыкновенно во Святом Святых, принимая сладкую пищу от Ангела; а святой Андрей Критский так говорит: — Во Святом Святых, как в чертоге, Она принимала необычайную и нетленную пищу.

При этом предание присоединяет, что Пречистая Дева часто пребывала во внутренней скинии, бывшей за второю завесой и называемой «Святое Святых «, а не в обычном помещении для дев при храме, – потому что хотя ей место для жительства было уготовано в этом помещении, но на молитву не запрещено было ходить во Святое Святых. Пришедши в совершенный возраст, Она, с юных лет научившись священному Писанию и прилежно занимаясь рукоделием, еще больше упражнялась в молитве, и целые ночи и большую часть дня имела обыкновение проводить в молитве. На молитву входила во Святое Святых, для рукоделья же возвращалась в свое жилище, ибо, по закону, нельзя было во Святом Святых что-либо делать или что-нибудь внести туда. И большую часть жизни своей Она проводила в храме, за второю завесою, во внутренней скинии, на молитве, а не в отведенном Ей жилище, за рукодельем. Потому-то всеми учителями Церкви согласно говорится, что Пречистая Дева, до двенадцатого года, всю свою жизнь провела во Святом Святых, так как оттуда редко выходила в свое помещение.

Какова же была жизнь Ее в младшем возрасте, это описал Иероним так: — Блаженная Дева, еще в детстве и младенчестве своем, когда была при храме с прочими, однолетними Ей девицами, жизнь свою проводила по строгому порядку, от раннего утра до третьего часа дня стояла на молитве; от третьего до девятого упражнялась в рукоделье или чтении книг; от девятого часа снова начинала свою молитву, и не прекращала ее до тех пор, пока не являлся Ей Ангел, из рук которого Она обыкновенно принимала пищу. Так все более и более возрастала Она в любви к Богу.

Такого рода была жизнь Ее в детстве, когда Она еще жила с девами – сверстницами. В то время, как день ото дня Она возрастала и укреплялась духом, совершенствовалась она и в подвигах и укреплялась в молитве и трудолюбии, восходя от силы в силу, до тех пор, пока не осенила Ее сила Всевышнего. А что являлся Ей Ангел и приносил пищу, это видел своими глазами первосвященник Захария, о чем рассказывает святой Григорий Никомидийский, говоря: — В то время, как Она, день ото дня, росла, с летами возрастали в Ней и дары Святого Духа, и Она пребывала в общении с Ангелами. Это и Захария узнал; ибо когда он, по обычаю священническому, был в алтаре, то увидел, что кто-то необычайного вида, беседует с Девою и подает Ей пищу. Это был явившийся Ангел; и удивился Захария, размышляя в себе: что это за новое и необычайное явление? Видом подобен Ангелу, и говорит со святою Девицею; бесплотный по образу приносит пищу, питающую плоть, невещественный по природе подает Деве вещественную корзину. Ангельское явление здесь бывает одним только священникам, и то не часто; к женскому же полу, да еще к такой юной Девице, пришествие Ангела, видимое теперь, совершенно необычайно. Если бы Она была из числа замужних, и, одержимая недугом неплодства, молилась о даровании Ей плода, как молилась некогда Анна, я не удивился бы тому явленно, которое вижу, но Девица не просить об этом 21; Ангел же всегда, как и теперь вижу, является Ей, отчего я прихожу в еще большее удивление, ужас и недоумение, что будет из этого? Что благовествовать приходит Ангел? И какого свойства приносимая им пища? Из какого хранилища она берется? И кто приготовил ее? Какая рука сделала этот хлеб? Ибо Ангелам несвойственно заботиться о требованиях плоти; если и многие были питаемы ими, однако пищу эту приготовляла человеческая рука. Ангел, служивший Даниилу, хотя и мог бы, силою Всевышнего, не чрез кого-либо другого, а сам собою исполнить то, что ему было повелено, однако послал для сего Аввакума с сосудами, чтобы не устрашили питаемого необыкновенное видение Ангела и необычная пища. Здесь же к Отроковице приходит сам Ангел, – дело, полное таинственности, относительно которого я недоумеваю; Она в младенчестве сподобилась таких даров, что Ей служат бесплотные. Что это такое? Не на Ней ли сбудутся предсказания пророков? Не Она ли цель нашего ожидания? Не от Нее ли приимет естество хотящий придти спасти род наш? Ибо тайна эта предсказана еще прежде, и Слово ищет Ту, которая могла бы послужить тайне. И ужели не другая предъизбрана послужить этой тайне, а именно сия Девица, на которую смотрю. Как счастлив ты дом Израилев, из которого прозябло такое семя! Как счастлив ты, корень Иессеев, из которого произошла эта ветвь, имеющая произвести миру цвет спасения! Как счастлив и я, наслаждающийся таким видением и приготовляющий эту Деву в невесту Слову.

Это слова Георгия Никомидийского. Подобно ему говорит Иероним: — Каждый день посещали Ее Ангелы, и если бы меня спросил кто-нибудь: как Пречистая Дева проводила там время юности, – я отвечал бы: сие известно Самому Богу, да Архангелу Гавриилу, неотступному Ее хранителю, с прочими Ангелами, часто приходившими к Ней и с любовию беседовавшими с Нею.

Пребывая таким образом с Ангелами во Святом Святых, Пречистая Дева пожелала вечно жить в Ангельской чистоте и неврежденном девстве. По свидетельству святых учителей: Григория Нисского, Иеронима и других, Дева сия – первая обручила свое девство Богу, ибо в Ветхом Завете необычно было девам не вступать в брак, так как супружество было в большем почете, чем девство. Пречистая же Дева первая в мире предпочла девство супружеству и, уневестившись Богу, служила Ему чистым девством своим день и ночь. Пресвятой Дух, благоволением Бога Отца, готовил в Ней вместилище Богу-Слову. Да будет же Пресвятой, Единосущной и Нераздельной Троице слава и благодарение; Пречистой же Владычице нашей Богородице, Приснодеве Марии, честь и хвала от всех родов во веки. Аминь.

——————————————————————————— Святитель Филарет Московский (1783–1867) Дни памяти: 5 (18) октября (Московских святителей) , 19 ноября (2 декабря) Сын священника города Коломны, будущий святитель Филарет ( Дроздов; 1782–1867 ) , митрополит Московский и Коломенский, получил традиционное образование в Троицкой семинарии и, как талантливейший семинарист, был оставлен там «учителем поэзии», пользуясь уже тогда особым – и вполне заслуженным – покровительством митрополита Московского Платона.

В 1809 году Филарета назначили профессором богословия в Санкт-Петербургской духовной академии, а вскоре и ее ректором (1812–1819) . В 1817 году он был возведен в сан епископа Ревельского, в 1819 году – назначен управлять Тверской архиепископией, с введением в состав членов Святейшего Синода. В 1820 году его перевели в Ярославль, а уже на следующий год – в Москву.

Еще в бытность Филарета ректором Петербургской академии здесь, под его руководством, стало наконец возможным решить давнюю и важнейшую задачу национальной богословской науки – подготовить первый перевод на современный русский язык книг Нового Завета и Псалтыри, что и было осуществлено в период 1815–1822 годов. Вскоре же переводы эти начали издаваться Российским Библейским обществом. Самые первые русскоязычные издания Нового Завета печатались с параллельным традиционным славянским текстом, но уже в 1823 году Новый Завет был издан на одном лишь русском языке. Слово Божие становилось всё доступнее россиянам и всё шире входило в духовную жизнь нации. С 1820 года начали переводить и Ветхий Завет, причем книгу Бытия перевел сам владыка Филарет.

Уже в личном его покровительстве подобной переводческой деятельности сказалась удивительная отзывчивость владыки на реальные требования дня: насущная необходимость более полного и точного знания евангельского текста самыми широкими слоями русского общества весьма ощущалась в те годы – особенно в связи с начавшимся постепенным проникновением в Россию безрелигиозной идеологии Запада. В этих условиях вечное, непреходящее слово Божие, ясное и понятное, было необходимо равно всем – и низам, и верхам.

Как писал тогда А. С. Пушкин: « Библию, Библию!.. Библия для христианина то же, что история для народа». Недаром несколько позднее поэт создает вдохновенный прозаический панегирик в честь Святого Евангелия, о котором говорит так: «Есть книга, коей каждое слово истолковано, объяснено, проповедано во всех концах земли, применено ко всевозможным обстоятельствам жизни и происшествиям мира; из коей нельзя повторить ни единого выражения, которого не знали бы все наизусть, которое не было бы уже пословицею народов; она не заключает уже для нас ничего неизвестного, но книга сия называется Евангелием… если мы, пресыщенные [окружающим] миром или удрученные унынием, случайно откроем ее, то уже не в силах противиться ее сладостному увлечению и погружаемся духом в ее божественное красноречие»; при этом здесь же поэт подчеркивает, что, несмотря на, казалось бы, всеобщую «известность» Евангелия, книга эта исполнена вечной новизны.

Разъясняя далее читателю, чем же прекрасно Евангелие, эта «Благая весть» Христова, поэт продолжает: «И не всуе… дерзнули мы упомянуть о Божественном Евангелии: мало было избранных (даже между первоначальными пастырями Церкви) , которые бы в своих творениях приближались кротостию духа, сладостию красноречия и младенческою чистотою сердца к проповеди Небесного Учителя». Как-то, беседуя с поэтом-философом А. С. Хомяковым о поэзии Библии, Пушкин даже высказался (быть может, в пылу полемического задора излишне ригористично) о своем отрицательном отношении ко всяким вообще пересказам библейских текстов – в виде сокращенных «священных историй», утверждая, что «“передавать этот удивительный текст пошлым современным языком – это кощунство даже относительно эстетики, вкуса и здравого смысла. Мои дети будут читать Библию в подлиннике”. “По-славянски? ” – спросил Хомяков. “По-славянски, – подтвердил Пушкин, – я сам обучу ему”.

Однако для большинства православного населения России всё же требовалось полное издание Библии на более понятном ему современном языке. Значительному распространению евангельского слова в русском народе как раз и способствовала литературная деятельность митрополита Филарета – как неизменного редактора издававшихся во время его святительства обоих Заветов.

Прекращение в 1826 году деятельности Российского Библейского общества, печатавшего поначалу переводы священных текстов, на время приостановило подготовку издания на русском языке всей Библии. Но во второй половине 1850-х годов работа по переводу продолжилась. С 1868 года вновь начали печататься тексты Священного Писания (отдельными выпусками) , в результате чего в 1875 году читатели смогли наконец познакомиться с полным библейским текстом на русском языке. Этот год и принято считать годом появления в России русской, так называемой «синодальной» Библии.

Отсвет библейского «божественного красноречия» можно уловить и в церковных проповедях Филарета: они всегда были живым благовестием веры, а не благочестивым лишь «риторством» умелого проповедника. Церковь всегда чрезвычайно высоко оценивала богословско-проповеднические труды владыки, и «не даром, – как отмечал один из исследователей его духовного наследия, профессор Московской духовной академии И. Н. Корсунский, – …утвердилось за Филаретом Московским название “Филарета Мудрого”… Поистине, он вполне заслужил имя учителя Церкви не только московской, но и русской, не только русской, но и вселенской». То же самое полвека спустя утверждал и известнейший богослов В. Н. Лосский, называя этого великого святителя «отцом русского богословия».

Трезвый, острый ум и возвышенный строй души – характернейшие черты личности этого поистине святого архипастыря. Он сам неизменно жил в полном духовном равновесии подлинно христианского существования, покоящемся на вере в направляющую благую волю Бога-Творца, – в том внутреннем равновесии всей сущей «твари», о котором так ярко сказал в одной из проповедей: «Творческое слово есть как адамантовый мост, на котором поставлены и стоят твари, под бездной Божией бесконечности, над бездной собственного своего ничтожества».

Находясь в Москве – поначалу всё в том же сане архиепископа – уже с 1821 года и став митрополитом Московским в 1826 году, владыка Филарет возглавлял епархию «второй столицы» (а по сути, всю православную Россию) более 40 лет – до самой своей кончины; при этом, как отмечает церковный историк прошлого века, «его руководительно-административное значение проявлялось в изумительно широких размерах, которые не ограничивались пределами церковного ведомства, а захватывали чуть не всю русскую жизнь. При взгляде на многотомное издание его писем, мнений и отзывов по самым разнообразным делам становится даже непонятным, когда этот крепкий и многосторонний ум успевал всё это обдумать».

В то же время «определить значение митрополита Филарета в одном выдающемся его “умствовании” было бы неверно; нет, обаяние его личности для Русской Церкви кроется именно в равномерном совершенствовании обоих свойств Православия, то есть “умствования” и “делания”, и как бы ни поразила вас любая глубокая мысль митрополита Филарета, пред вашими мысленными очами восстает его просветленный образ как плод высочайшего “делания”».

Владыка постоянно совершал богослужения в храме, принимал бесконечных посетителей и просителей, составлял духовные поучения, а порой и государственные документы, трудился над богословскими (чаще всего – практически актуального характера) сочинениями. В своих статьях и проповедях он затрагивал самые разные темы: это и принципы сохранения крепкой государственности, и проблема отношений с католическим Западом, и почитание святых, и задачи утверждения христианской нравственности в обществе, и многие-многие другие.

Так, одно из первых его ярких сочинений (еще несколько архаичное по стилю) – уже упоминавшееся выше «Рассуждение о нравственных причинах неимоверных успехов наших в войне 1812–1813 годов» (1813) – посвящено, в частности, изложению взглядов святителя на внутренние основы православной государственности, на смысл государства как такового и на условия незыблемости последнего.

Поскольку это вообще один из наиболее ранних трудов подобного аналитического характера в России, полезным представляется привести здесь хотя бы несколько отрывков, так сказать, принципиального характера – как своего рода пример «нравственно-политического» взгляда Церкви на проблему государства в целом. В этом трактате Филарет пишет: «Что есть государство? Некоторый участок во всеобщем владычестве Вседержителя, отделенный по наружности, но невидимой властью сопряженный с единством всецелого. Итак, чем постояннее оно удерживает себя в союзе верховного Правителя мира соблюдением Его закона, благочестием и добродетелью, тем точнее входит во всеобщий порядок Его правления, тем несомненнее покровительствуется Им, тем обильнее приемлет от Него силы к своему сохранению и совершенствованию. Оставив Бога, оно может быть на некоторое время оставлено самому себе, по закону долготерпения, или в ожидании его исправления, или в орудие наказания для других, или до исполнения меры его беззаконий, но вскоре поражается правосудием, как возмутительная область Божией державы.

Что есть государство? Союз свободных нравственных существ, соединяющихся между собою, с пожертвованием частью своей свободы для охранения и утверждения общими силами закона нравственности, который составляет необходимость их бытия. Законы гражданские суть не что иное, как примененные к особым случаям истолкования сего закона и ограды, поставленные против его нарушения. Итак, где священный закон нравственности непоколебимо утвержден в сердцах воспитанием, верою, здравым, неискаженным учением и уважаемыми примерами предков, там сохраняют верность к Отечеству и тогда, когда никто не стережет ее, жертвуют ему собственностью и собой без побуждений воздаяния или славы, там умирают за законы тогда, как не опасаются умереть от законов, и когда могли бы сохранить жизнь их нарушением. Если же закон, живущий в сердцах, изгоняется ложным просвещением и необузданной чувственностью, нет жизни в законах писаных, повеления не имеют уважения, исполнение – доверия; своеволие идет рядом с угнетением, и оба приближают общество к падению».

Всё сказанное здесь, безусловно, имеет самое непосредственное отношение и ко всей последующей истории России, являясь особенно актуальным как раз в наше время – на путях поисков ею будущих путей своего государственного возрождения.

В своих литературных трудах владыка живо откликался и на запросы исторической науки (будь то уже упомянутая выше оценка военных событий 1812–1813 годов или же размышления о роли преподобного Сергия Радонежского в жизни России) , и на запросы духовного просвещения народа (ведь именно благодаря его неустанным усилиям россияне наконец получили на протяжении 1860–1870-х годов полный перевод всей Библии на современный язык) , и даже на запросы сугубо общественно-политического бытия страны, которое он неизменно рассматривал в свете всеобъемлющей евангельской Истины. Так, даже Манифест 1861 года об освобождении крестьян от крепостной зависимости был составлен – по поручению императора Александра II – митрополитом Филаретом!

Наиболее замечательна по глубине религиозного чувства его «Ежедневная молитва Господу Иисусу Христу»: «Господи; не знаю, чего мне просить у Тебя. Ты один ведаешь, что мне потребно. Ты любишь меня паче, нежели я умею любить себя. Отче! Даждь рабу Твоему – чего сам я и просить не умею. Не дерзаю просить – ни креста, ни утешения! Только предстою пред Тобою; сердце мое – отверсто. Ты зри нужды, которых я не знаю. Зри! – и сотвори со мною по милости Твоей: порази и исцели, низложи и подыми меня. Благоговею и безмолвствую пред Твоею святою волею и непостижимыми для меня Твоими судьбами. Приношу себя в жертву Тебе. Предаюсь Тебе. Нет у меня желания, кроме желания – исполнить волю Твою… Научи меня молиться. Сам во мне молись. Аминь».

Святитель не чуждался и проблем религиозного осмысления культуры и художественного творчества. Хорошо известен его стихотворный диалог о христианском понимании цели и смысла жизни с А. С. Пушкиным.

Поводом к этому диалогу послужила публикация поэтом стихотворения «Дар напрасный, дар случайный…» («26 мая 1828 г. ») , окрашенного глубочайшим внутренним пессимизмом, в котором пребывала тогда его мятущаяся душа, и начинающегося следующими строками: Дар напрасный, дар случайный, Жизнь, зачем ты мне дана?

Как вспоминал сам митрополит Филарет, ему это стихотворение привезла приятельница Пушкина Е. М. Хитрово, которой владыка поручал иногда рассказывать поэту об отдельных московских событиях.

Считая необходимым дать ответ Церкви на столь меланхолические и духовно безотрадные медитации поэта, говорившего тогда о себе: «Цели нет передо мною: Сердце пусто, празден ум…», Филарет нашел полезным облечь и свое увещевание (обращенное, конечно же, не только к известному петербургскому стихотворцу, но и ко всей образованной части христианского общества) в стихотворную форму; поэтический ответ его вскоре же стал известен Пушкину. Вот это послание владыки: Не напрасно, не случайно Жизнь от Бога мне дана; Не без Бога воли тайной И на казнь осуждена.

Сам я своенравной властью Зло из темных бездн воззвал, Сам наполнил душу страстью, Ум сомненьем взволновал.

Пушкин был настолько тронут этим обращением к нему московского святителя, что в свою очередь ответил ему такими благодарными строками своего известного стихотворения: В часы забав иль праздной скуки, Бывало, лире я моей Вверял изнеженные звуки Безумства, лени и страстей.

Но и тогда струны лукавой Невольно звон я прерывал, Когда твой голос величавый Меня внезапно поражал.

Твоим огнем душа согрета, Отвергла мрак земных сует, И внемлет арфе Филарета В священном ужасе поэт.

Однако, как известно, по требованию цензуры Пушкин был вынужден внести в последние строки существенные изменения, после чего конец стихотворения приобрел следующий «исправленный» вид (оно обычно так всегда и печатается) : Твоим огнем душа палима, Отвергла мрак земных сует, И внемлет арфе Серафима В священном ужасе поэт.

Из-за церковно-административной занятости времени у владыки для ученых занятий почти не оставалось, но он все же изредка успевал поработать и над сочинениями сугубо богословского характера. В 1820–1830-х годах святитель составил свой знаменитый «Христианский катехизис», или краткое изложение всего православного учения. Этот труд и поныне остается классическим вероучительным сочинением такого рода.

Апостол мудрой любви Митрополит Филарет одним из первых в России предощутил надвигающуюся на нее страшную волну бого- и человеконенавистнического атеизма. Уже в середине века он прекрасно чувствовал и понимал, что так называемое просвещенное общество, а за ним и «простой» народ начинают всё более разлагаться в нравственном отношении – под влиянием идущих с Запада нигилистических идей, основанных на языческом поклонении благам «мира сего». Все это владыка видел, скорбел, не раз говорил о грядущей опасности, но мало кто всерьез воспринимал тогда подобные предупреждения. В результате дьявольский «призрак коммунизма», по выражению К. Маркса, «бродивший по Европе», дойдя до России (всего через полстолетия после кончины мудрого святителя) , смог соблазнить эту страну великих святых – князя Владимира, Александра Невского, Сергия Радонежского – поистине сатанинским искушением коммунистической идеей и привести ее к падению в революционную бездну 1917 года.

Предчувствуя возможность именно такого развития событий в России, святитель Филарет однажды заметил – используя библейский образ «прогрессистского», богоборческого по своей сути, «вавилонского столпотворения»: «Кажется, уже и мы живем в предместьях Вавилона, если не в нем самом».

Всё чаще и чаще, начиная по крайней мере с конца 1820-х годов (!) , но особенно – с середины века, строки его многочисленных заметок и писем оказываются преисполнены тревогой о грядущих судьбах России. Так, уже в письмах 1828–1829 годов все чаще встречаются подобные филаретовские оценки духовного состояния страны: «…Мне и вечерняя заря нынешнего, и утренняя наступающего года не покажется светлой. Облака темнеют, наносится дальний гул грома, громоотводов или нет, или их ломают. Волны восходят. Шатаются языцы. Людие поучаются тщетным. Из христианских обществ исходят мужие, глаголющии развращенная. Безрассудные хуления провозглашаются как мудрость. Соблазн и беззаконие открывают себе широкие пути. Если хотя за один год взять все худое из светских журналов и соединить, то будет такой смрад, против которого трудно найти довольно ладана, чтобы заглушить оный. Как наше время походит на последнее! Соль обуявает (т. е. теряет силу. – д. Г. М.) . Камни святилища падают в грязь на улицу. С горем и страхом смотрю я на изобилие людей, заслуживающих лишения сана…»; «Видно, грехи наши велицы пред Богом. Не от дома ли Божия начинается суд? (Ср. : «Ибо время начаться суду с дома Божия») 1Пет. 4 17 (. – д. Г. М.) Не пора ли от служащих в доме сем начаться покаянию? »; «Вообще дни сии кажутся мне днями искушений, и я боюсь еще искушений впереди, потому что люди не хотят видеть искушений окружающих и ходят между ними, как будто в безопасности».

В известном смысле он был почти уверен в грядущих бедах, постепенно надвигавшихся на страну. Сохранился ряд свидетельств современников о такой прозорливости мудрого святителя. «…Однажды, – вспоминал епископ Леонид (Краснопевков) , – я сказал митрополиту Филарету (1865 г.) , что было бы желательно закрепить письменно его взгляды, касающиеся до расхождения со старообрядцами. Филарет ответил: “Для чего? ” – “Для будущего”, – был мой ответ. Митрополит ответствовал горячо и волнуясь, что он чувствует, что будущее покрыто темным облаком и что когда буря разразится, люди, потрясенные громовыми ударами, забудут обо всем, что было до этой бури». И тот же епископ Леонид при этом добавил: «А. Н. Муравьев говорил, что печален взгляд владыки на будущее, и передал его подлинные слова: “Когда я смотрю на малолетних детей, я не могу остаться равнодушным от мысли, что они должны будут, бедные, вытерпеть в сию пору”, – и при этих словах заплакал».

Другое пророчество, подобное этому, встречается в письмах преподобного Амвросия Оптинского: «Запомнил я слова митрополита Филарета, который не советовал делать ризы на иконы, потому что приближается время, когда неблагонамеренные люди будут снимать ризы с икон».

Скорбя о подобном будущем «прогрессе» и, естественно, с подозрительностью относясь к любым проявлениям леволиберальных и социалистических настроений в российском обществе, сам Филарет по натуре своей отнюдь не был излишне консервативным и рассудочно-холодным охранителем привычной «старины» – даже и в сугубо церковных делах. Напротив, его даже нередко упрекали в известном «свободомыслии» – особенно в отношении его сдержанно-терпимой оценки западных конфессий.

Как всегда, и здесь его позиция была весьма ясной; твердую верность Православию он сочетал с любовью к остальным христианам, говоря, например, в одном из ранних еще своих сочинений – «Разговоре между испытующим и уверенным о Православии Восточной Греко-российской Церкви» (1815) : «Нынешняя Восточная Церковь в общем вероисповедании с древней Вселенской Церковью едина есть. Вера и любовь возбуждают меня к ревности по святой Восточной Церкви; любовь, смирение и надежда научают терпимости к разномыслящим. Я думаю, что последую в сем точно духу Восточной Церкви, которая при самом начале каждого Богослужения молится не токмо “о благостоянии святых Божиих церквей”, но и “о соединении всех”. О том же, но несколько расширеннее, он говорит и в позднейшем своем труде «Значение церковной молитвы о соединении церквей» (1860) : «…пусть благочестивая ревность молится преимущественно “о благостоянии святых Божиих церквей” православных и о сохранении в них благодатью Божией “единения духа в союзе мира”. Но пусть и всеобъемлющая любовь христианская молится и “о соединении всех” церквей, и о воссоединении с Православной Церковью уклонившихся от нее неправыми учениями, да будет, по обетованию Господа нашего Иисуса Христа, “едино стадо”, как уже есть Он “единый Пастырь” и Владыка Своей Церкви на земли и на небеси, во времени и в вечности», хотя несомненную возможность христианского спасения человека сам он неизменно связывал только с пребыванием в лоне Православной Церкви – как единственно сохранившей (с апостольских времен) неповрежденность евангельского учения и церковного Предания.

Строгая сдержанность, но и справедливость, требовательность к христианскому долгу и отеческая снисходительность к простительным человеческим слабостям, а главное, мудрая любовь – всегда оставались характернейшими чертами его общения с паствой.

Уча других вере, любви и христианскому смирению, и сам святитель в личной своей духовной жизни придерживался тех же правил: так, уже и в годы весьма опытной старости он, при необходимости решить какой-либо сложный вопрос, ничего не предпринимал без совета с собственным духовником – архимандритом Троице-Сергиевой Лавры преподобным Антонием (Медведевым; причислен к лику Радонежских святых в 1996 г.) .

Сохранилось, например, замечательное свидетельство об этом архимандрита Леонида (Кавелина) , касающееся одного из сложных моментов в истории отношений Филарета с «властями предержащими», – а моментов таких, в общем, было немало. Святитель находился в недоумении, как разрешить очередную проблему (здесь в известной мере повторилась история с отказом святителя Митрофана Воронежского освящать статуи античных божеств) , и, посоветовавшись с духовником, послушно исполнил его отеческую волю.

В Москве тогда готовилось освящение Триумфальных ворот, а «на них были изображения языческих богов, и м Филарет отказался их освящать. Святитель Филарет (Дроздов) , митрополит Московский и Коломенский Святитель Филарет (Дроздов) , митрополит Московский и Коломенский Царь решил приехать в Москву на торжество. Флигель-адъютант отправился к митрополиту передать желание Государя видеть лично его на торжестве. Выслушав сообщение, митрополит произнес только одно слово: “слышу”. Посланец повторил свое сообщение. Ничего в ответ не последовало, кроме того же слова: “слышу”. На вопрос, что же передать Государю, пришедший в полное недоумение посланец получил ответ: “А что слышите”. Когда посланец, доложив о своем недоумении, передал точно сказанное митрополитом Государю, тот сказал: “А, так я понимаю. Приготовьте лошадей: я сегодня уезжаю”. Государь уехал. Но вот что по сему поводу, как тайну, сообщил епископу Леониду наместник Лавры о. Антоний: “…Когда владыке Филарету объявлено было, чтобы святил ворота (триумфальные с статуями языческими) , владыка приехал в Лавру и передал мне, – говорит о. Антоний, – что он в борьбе помыслов. Ему говорит совесть: не святи; а все говорят: святи! Ты что скажешь? – Не святить. – Будет скорбь. – Потерпите.

После этого возвратился владыка в Лавру крайне смущенный. – Вот какая скорбь пришла! – Это и прежде видно было. – Да уж хорошо ли я поступил: раздражил Государя. Я не имею достоинств святителя Митрофана. – Да не берите их на себя, а помните, что вы епископ христианский, пастырь Церкви Христовой, которому страшно одно: разойтись с волею Иисуса Христа.

До глубокой ночи толковали; но владыка остался в смущении. По утру рано присылает за мной. Я испугался, ибо знал, что смущение [как бывало] уже перешло в телесную болезнь. Однако прихожу и невольно улыбнулся, взглянув на владыку. – Что ты? – Да виден орел по полету.

Владыка, уже сияющий, сказал мне: «Пойдем, поблагодарим преподобного Сергия. Он мне явился чувственным образом. Я заснул, а был уже час пятый, как послышался шорох в двери. Я чуток, проснулся, привстал: дверь, которую я обыкновенно запираю, тихонько отворилась и вошел Преподобный, старенький, седенький, худенький и росту среднего, в мантии без епитрахили, и, наклонясь к кровати, сказал мне: “Не смущайся; всё пройдет”… И скрылся». «Спасибо, – сказал мне владыка, – ты говорил мне против всех». И оправдались слова Преподобного! ” (Слышал от о. наместника за тайну 16 августа 1853 года в скиту за всенощной в алтаре) ».

С памятью о живом, одновременно нравственно-возвышенном и трезво-практичном характере владыки Филарета (не лишенного к тому же природного остроумия) связано немало всевозможных поучительных историй, заботливо сохранявшихся впоследствии в церковной, преимущественно московской, среде. Вот, например, один из таких назидательных, как говорили тогда, «анекдотов» (т. е. забавных исторических случаев) .

Как-то раз к владыке «с докладом по канцелярскому делу явился секретарь. Митрополиту Филарету было известно, что за хлопоты по этому делу чиновник получил от просителей взятку. Дело, как и подобает, было вложено в папку, на которой крупными буквами было напечатано: “ДОКЛАД”. Не успел секретарь положить его перед митрополитом, как тот остановил его жестом руки. – Погоди, не торопись, братец: нужно делать всё по порядку. Скажи мне сперва, что здесь написано на обложке? – Слово “доклад”, Ваше высокопреосвященство. – Так, правильно… ну, а если я прикрою рукой первую букву, что тогда останется? – Слово “оклад”, Ваше высокопреосвященство, – в недоумении ответил секретарь. – Оклад? Хорошо. А какой оклад ты получаешь по своей должности?

Владыка же продолжал: – Ты говоришь: столько-то? Что ж, сумма немалая. Ты семейный? – Холост, Ваше высокопреосвященство! – Ну, а для холостого твой оклад и совсем достаточен. Вот и старайся, служи хорошенько, не имея забот о хлебе насущном… Так, будем продолжать: а ну-ка сократи еще одну букву, что останется? – “Клад”, – пробормотал секретарь, понимая, что владыка задает эти вопросы неспроста, и смутно догадываясь, что всё это не сулит ему ничего хорошего. – Клад? Какой же клад может заключать в себе это дело, которое ты мне подносишь? Что-то не понимаю. Какой такой клад обрел ты в этом деле? Ну, что же ты молчишь? Отвечай, когда спрашивают.

Секретарь хранил упорное молчание и растерянно моргал глазами. – Не знаешь? Что-то не верится… Ну, продолжай дальше, сократи еще одну букву. – Остается слово “лад”, Ваше высокопреосвященство, – ответил секретарь, уже вполне отчетливо понимая, что дела его плохи. – “Лад”? Верно. О каком же ладе идет речь? Уж не добиваешься ли ты, чего доброго, “лада” со мной в отношении того “клада”, который ты обрел в этом деле? А? Так, что ли? И ты смел подумать, что у тебя может выйти лад со мной? Что я подпишу беспрекословно эту твою неправую бумагу? Да знаешь ли ты, что тебя ждет за это?!

Секретарь был ни жив ни мертв – не столько от раскаяния, сколько от угрозы владычнего наказания. – Так хочешь знать, что ждет тебя за это? – продолжал владыка, пытливо глядя ему в глаза. – Ну так отбрось еще одну букву, четвертую, и читай, братец, не смущайся! – “Ад”, – пробормотал секретарь и, не выдержав, упал в ноги Филарету. – Правильно: ад ждет всякого согрешившего в любостяжании! Встань. Не передо мной ты виновен, а перед Христом, перед Ним и должен замаливать свои грехи.

Уличенный во взятке секретарь был отправлен святителем Филаретом на покаяние – под строгий надзор настоятеля одного из русских монастырей».

Скончался митрополит Филарет 19 ноября (2 декабря) 1867 года – так же благочестиво, как и жил, всегда оставаясь истинным монахом-подвижником: «епископом с утра до вечера и от вечера до утра». О смерти своей он был заранее предупрежден явившимся ему в сонном видении его отцом, сказавшим: «Береги 19-е число». И действительно, 19 ноября (2 декабря) 1867 года – в третье после видения «19-е число», – отслужив воскресную Литургию в домашней церкви, владыка Филарет через несколько часов безболезненно отошел ко Господу. Вспоминая впоследствии об этом последнем в земной жизни святителя служении Литургии, уже упоминавшийся епископ Леонид рассказывал: «Лицо митрополита Филарета всегда сияло, и дух его ликовал при совершении Литургии. Все знали, что после обедни он был кроток и доступен; когда же сам совершал Святую Литургию, он обыкновенно плакал. Но при освящении Святых Даров в день своей кончины его умиление было исключительное и слезы его были обильны».

Святость жизненного подвига митрополита, постепенно всё более осознававшаяся православной Россией, как и огромные заслуги перед Церковью и Отечеством, привели наконец к его канонизации Русской Православной Церковью в 1994 году.

2 декабря 2013 года ————— Тропарь святителям Московским, глас 4 Первопрестольницы Российстии, истиннии хранителие апостольских преданий, столпи непоколебимии, православия наставницы, Петре, Алексие, Ионо, Филиппе и Ермогене, Владыку всех молите мир вселенней даровати и душам нашим велию милость.

Кондак святителям Московским, глас 3 Во святителех благочестно пожисте и люди к богоразумию настависте, и добре Богу угодисте, сего ради от Него нетлением и чудесы прославистеся, яко ученицы Божия благодати.

Тропарь святителю Филарету, митрополиту Московскому и Коломенскому, глас 4 Духа Святаго благодать стяжав, богомудре святителю Филарете, истину и правду разумом просвещенным людем проповедал еси, мир и милость сердцем умиленным страждущим явил еси, яко учитель веры и страж неусыпный паству российскую жезлом правости сохранил еси. Сего ради дерзновение ко Христу Богу имея, моли даровати Церкви утверждение и душам нашим.

Кондак святителю Филарету, митрополиту Московскому и Коломенскому, глас 2 Яко истинный подражатель преподобнаго Сергия, добродетель измлада возлюбил еси, богоблаженне Филарете, яко пастырь праведный и исповедник непорочный, по святем преставлении от безбожных поругание и поношения приял еси, Бог же знаменьми и чудесы тя прослави и заступника Церкве нашея яви. ——————————————————————————— Святой апостол и евангелист Матфей День памяти 29 ноября Святой Апостол и Евангелист Левий Матфей, сын Алфея, жил в Галилейском городе Капернауме (небольшой город в Галилее на северо-западном берегу Геннисаретского озера) . Был братом другого апостола, Иакова.

Он был человек состоятельный и занимал должность мытаря (сборщик податей и налогов) . Соотечественники презирали и чуждались его, как и всех ему подобных. Но Матфей, хотя и был грешником, но в то же время был не только не хуже, но и много лучше гордящихся своею мнимою внешнею праведностью фарисеев. Мытарь – лицо, назначаемое Римским прокуратором для сбора податей с Иудеев (в современном смысле — таможенник) . Мытари обыкновенно брали на откуп собирания этих пошлин и употребляли всевозможные меры, чтобы извлечь для себя наибольшие выгоды. Как корыстолюбивые и наглые агенты римлян, мытари считались Иудеями за предателей и изменников своей стране и Господу Богу. Грешник, язычник и мытарь — у них значили одно и то же; говорить, с ними почиталось грехом, обращаться с ними — осквернением, хотя и среди них были добрые и богобоязненные люди. Фарисеи — одна из сект Иудейских, появившихся во II и III в. до Р. Х. Свое наименование фарисеи (особенные, отделенные) получили от того, что старались отличиться особенною ревностью к закону.

И вот Господь остановил на этом, всеми презираемом, мытаре Свой Божественный взор. Однажды, во время пребывания Своего в Капернауме, Господь вышел из города и пошел к морю, сопровождаемый народом. На берегу Он увидел сидящего у мы́тницы (место сбора пошлин и податей) Матфея. И сказал ему: — Иди за Мной!

Услышав сии слова Господа не телесным только слухом, но и сердечными очами, мытарь тотчас же встал с места своего и, оставив всё, последовал за Христом. Матфей не раздумывал, не удивлялся, что Великий Учитель и Чудотворец зовет его, презренного мытаря; он всем сердцем внял словам Его, и беспрекословно пошел за Христом. В радости, Матфей приготовил в доме своем большое угощение. Господь не отрекся от приглашения и вошел в дом Матфея. И собралось в дом Матфея множество соседей его, друзей и знакомых, — все мытари и грешники, — и возлежали за столом вместе с Иисусом и учениками Его. Там же случилось быть и некоторым из книжников и фарисеев. Книжниками назывались у Иудеев люди сведущие вообще в книжном деле, как-то ученейшие из Иудеев, которые объясняли закон и публично учили и наставляли народ в законе, так называемые раввины и законоучители; законоведцы, занимавшиеся решением спорных вопросов, сомнительных случаев и дел, требующих знания закона и практической опытности; писцы и нотариусы, служившие в синагогах и синедрионах. Ученые эти Иудеи представляются в Новом Завете и особенным сословием, различным от фарисеев; но в то же время часто соединяются с фарисеями, и поставляются в связь с архиереями. Большая часть их были привязаны к одним преданиям и, не понимая духа Закона, ложно толковали его и были слепыми вождями народа, лицемерно лишь исполняя заповеди напоказ, ради славы человеческой, и возлагая на других тяжкие бремена, коих сами не исполняли.

Увидев, что Господь не гнушается грешников и мытарей, но возлежит с ними рядом, они роптали и говорили ученикам Его: “ Как это Он ест и пьет с мытарями и грешниками? ” А Фарисеи искали только случая укорить в чем-нибудь Господа и осуждали Спасителя за нарушение якобы того, что написано в псалме: “ Блажен муж, который не ходит на совет нечестивых “. Господь же, услышав слова их, сказал им: “ Не здоровые имеют нужду во враче, но больные. Я пришел призвать не праведников, но грешников к покаянию ” ( Мф. 9: 13 ) . “ Смотри, – говорит Иоанн Златоуст, – как Господь из слов фарисеев выводит совершенно противоположное заключение. Они ставят Ему в вину общение с мытарями, а Он, напротив, говорит, что исправлять таких людей есть дело весьма важное, необходимое и достойное многих похвал. “ Матфей, осознав свои грехи, возместил вчетверо тем, кого прежде обирал, раздал остальное свое имение нищим и вместе с другими апостолами последовал за Христом.

Из всех двенадцати учеников Левий Матфей был одним из самых образованных – малограмотного не взяли бы в чиновники. Профессия Матфея требовала от него умения говорить и писать как на арамейском, так и на греческом, а возможно, и на латинском языках. И, следуя за Христом, он старательно записывал Его изречения, которые позже легли в основу Евангелия от Матфея.

Святой Матфей внимал наставлениям Божественного Учителя, видел бесчисленные Его чудеса, ходил вместе с 12 апостолами по Галилее и Иудее с проповедью к “погибшим овцам дома Израилева” ( Мф. 10: 6 ) , был свидетелем страданий, смерти и Воскресения Спасителя и славного Его Вознесения на небо.

После вознесения Господня и сошествия Святого Духа на Апостолов, святой Матфей сначала 8 лет проповедовал в Палестине. Но вот наступило время разойтись Апостолам из Иерусалима по разным народам, для обращения их к вере Христовой. Пред отбытием Апостола из Иерусалима, Иерусалимские христиане из Иудеев просили его предать для них письмена дела и учение Иисуса Христа. На исполнение сей просьбы изъявили свое согласие и прочие, бывшие в то время в Иерусалиме, Апостолы. И святой Матфей, исполняя общее желание, написал Евангелие, спустя 8 лет по Вознесении Христовом.

Евангелие от Матфея было написано около 41 г. по Р. Х. Это — первая по времени Священная книга из всех книг Нового Завета и занимает, потому, между ними первое место. Местом написания Евангелия называют Палестину. Евангелие было написано на еврейском языке, или на употреблявшемся тогда арамейском наречии, и переведено на греческий.

Было предназначено первоначально для палестинских христиан из Иудеев. Повествования в Евангелии от Матфея направлены преимущественно к тому, чтобы показать, что Иисус есть истинный Мессия, обетованный праотцам еврейского народа, и другого не будет ( Мф. 11: 3 ) . Поэтому в Евангелии от Матфея чаще, чем в других Евангелиях, сравниваются события из жизни Христовой с ветхозаветными пророчествами и прообразованиями и из всей истории Христа Спасителя избираются повествования особенно важные и нужные для Иудеев. Потому же Евангелие свое Матфей начинает родословием Мессии, как сына Давидова и Авраамова, показывая, что Иисус — не дух и не Ангел, как считали потом некоторые, но плоть от плоти израильского народа, продолжение его истории и исполнение данных ему обещаний.

Эта отличительная особенность Евангелия св. Матфея выражается и на его иконах, на которых он изображается вместе с Ангелоподобным человеком, символически характеризующим особенности его Евангелия.

ПРОПОВЕДЬ В ЕФИОПИИ О дальнейшей жизни самого апостола мы знаем из церковного предания. Удалившись из Иерусалима, святой апостол Матфей обошел с благовестием Сирию, Мидию (нынешний Иран) , Персию, Парфию, закончив свои проповеднические труды мученической кончиной в Ефиопии.

Страна эта была населена племенами каннибалов с грубыми обычаями и верованиями. Святой апостол Матфей своей проповедью и многочисленными чудесами здесь обратил нескольких идолопоклонников к вере во Христа, основал Церковь и построил храм в городе Мирмены и поставил в ней епископом своего спутника по имени Платон. Сам же восшел на находившуюся вблизи гору и пребывал на ней в посте, усердно молясь Богу об обращении того неверного народа. Во время молитвы явился ему Сам Господь в образе юноши и, дав жезл, повелел водрузить его у дверей храма. Господь сказал, что из этого жезла вырастет дерево и будет приносить плоды, а от корня его будет истекать источник воды. Омывшись в воде и вкусив плодов, ефиопы изменят свой дикий нрав и станут добрыми и кроткими.

Матфей, приняв жезл из руки Господней, сошел с горы и пошел в город исполнить то, что ему было велено. У правителя того города, кторого звали Фулвиан, жена и сын были одержимы бесами. Встретив на пути Апостола, они вопили на него дикими, угрожающими голосами. Святой апостол именем Иисуса Христа исцелил их. Исцелившиеся поклонились Апостолу и кротко последовали за ним.

Узнав о его приходе, епископ Платон встретил его вместе с клиром. Вошедши в город и приблизившись к церкви, апостол Матфей сделал, как ему было повелено: водрузил данный ему от Господа жезл, — и тотчас, на виду у всех, жезл сделался великим деревом и на нем появились прекрасные плоды, большие и сладкие, и источник воды истек от корня. Весь город сошелся на такое чудо, и вкушали плоды дерева и пили чистую воду. А святой Апостол Матфей, стоя на высоком месте, проповедывал собравшимся людям слово Божие на их языке. Это чудо обратило ко Господу множество язычников.

КОНЧИНА АПОСТОЛА МАТФЕЯ Узнав о случившемся, местный правитель-язычник Фулвиан сначала порадовался исцелению супруги и сына, но потом, по научению бесовскому, разгневался на Апостола за то, что весь народ приходит к нему, оставляя богов своих, и замыслил погубить его. Он обвинил апостола в колдовстве и приказал казнить его. Святого Матфея растянули на земле лицом вниз, засыпали хворостом и подожгли. Когда костер разгорелся, то все увидели, что огонь не вредит святому Матфею. Видя это, весь народ пришел в ужас от столь великого чуда и воздал хвалу Богу Апостола. Но Фульвиан еще более разозлился. Не желая признать в происшедшем Божию силу, сохранившую живым и неповрежденным от огня проповедника Христова, он обвинил его в колдовстве. Фулвиан приказал принести еще более дров, ветвей и хворосту, а святого Матфея облить смолой и зажечь. Кроме того, вокруг костра он поставил 12 золотых идолов, призывая их на помощь, чтобы силою их Матфей не мог избавиться от пламени, и обратился бы в пепел. Но пламя растопило идолов, как воск, и опалило Фулвиана. Испуганный ефиоп обратился к святому с мольбой о пощаде, и, по молитве апостола, пламя улеглось. Его тело осталось невредимым. Фулвиан раскаялся в содеянном и хотел вытащить святого из огня, но он, сотворив молитву, — предал святую свою душу в руки Божии. По преданию, кончина апостола Матфея последовала около 60 года по Р. Х. Тогда Фулвиан приказал принести золотой одр и на нем положить честное тело Апостола, неповрежденное огнем, и, одев его в драгоценные одежды, поднял вместе с своими вельможами и внес в свой дворец. Хотя он и раскаялся, но сомнений своих еще не оставил. Потому тело святого Матфея положили в железный гроб, плотно залили со всех сторон оловом и бросили в море. При этом Фулвиан сказал, что если Бог Матфеев сохранит тело апостола от потопления в воде, как сохранил его в огне, то воистину Он есть Единый и Всемогущий Бог и следует Ему поклоняться.

В ту же ночь епископу Платону в сонном видении явился апостол Матфей, повелел ему идти с клиром на берег моря и обрести там его тело, вынесенное на сушу. На утро епископ, в сопровождении множества верующих и правителя Фулвиана со своей свитой, отправился на показанное место и нашел железный ковчег с мощами святого Апостола Матфея, как было ему возвещено в видении. Вынесенный волной гроб был с честью перенесен в храм, построенный апостолом. Тогда Фулвиан попросил у святого апостола Матфея прощения, после чего епископ Платон крестил его с именем Матфей, которое дал ему, повинуясь повелению Божию. Вскоре святой Фулвиан-Матфей отказался от власти и стал пресвитером. По смерти епископа Платона ему явился апостол Матфей и увещал возглавить Ефиопскую Церковь. Приняв епископство, святой Матфей-Фулвиан много потрудился в проповеди Слова Божия, продолжая дело своего небесного покровителя. Эфиопия – одна из африканских стран, где христианство является основной религией. Там уже в V веке Библия была переведена на местный язык. Эфиопские христиане свято хранят память об апостоле Матфее, их первом евангелисте.

ХРАМ СВ. АПОСТОЛА И ЕВАНГЕЛИСТА МАТФЕЯ В СОЛЕРНО (ИТАЛИЯ) Мощи святого евангелиста апостола Матфея, согласно преданию, в X веке оказались в Лукании. При лангобардском князе Гизульфе I они были торжественно перенесены в Салерно (Италия) , где вот уже тысячу лет покоятся в храме Сан-Маттео ( Маттео, по-итальянски, Матфей ) . За прошедшую тысячу лет собор неоднократно горел. Особенно страшными были пожары XVI и XIX веков, когда собор практически весь выгорел. Но что удивительно – во всех этих пожарах нетронутыми огнем остались святые мощи Апостола Матфея.

Крипта – подземный храм. Здесь хранятся мощи Ап. Матфея В крипте (подземном храме) – мощи Святого Апостола Матфея. На гробнице стоят свечи. ————————————————————————————————————————- 27 ноября день памяти Святого апостола Филипп а Святой апостол Филипп, уроженец города Вифсаиды (Галилея) , был глубоким знатоком Священного Писания и, правильно разумея смысл ветхозаветных пророчеств, ожидал прихода Мессии. По призыву Спасителя

6: 7 (; он привел эллинов, желавших увидеть Христа) Ин. 12: 21-22 (; наконец, он во время Тайной Вечери спрашивал Христа о Боге Отце) Ин. 14: 8 (. Во время Тайной Вечери Филипп дерзнул спросить Господа о великом таинстве Божества, когда молил Его о явлении им Отца, говоря: «Господи, покажи нам Отца, и довольно для нас! ») Ин. 14: 8 (. Господь на это отвечал с кротким упреком: «Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп! Видевший Меня видел Отца; как же ты говоришь: покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце, и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец, пребывающий во Мне, Он творит дела. Верьте Мне, что Я в Отце и Отец во Мне») Ин. 14: 9-11 (. Отсюда Церковь научилась познавать единосущие Сына с Отцом и заграждать уста еретиков, отвергающих эту Божественную истину.)

После Вознесения Господа апостол Филипп проповедовал Слово Божие в Галилее, сопровождая проповедь чудесами. Так, он воскресил младенца, умершего на руках у матери. Из Галилеи он направился в Грецию и проповедовал среди переселившихся туда иудеев. Некоторые из них сообщили в Иерусалим о проповеди апостола, и тогда из Иерусалима в Элладу прибыли книжники во главе с первосвященником для обвинения апостола Филиппа. Апостол Филипп обличил ложь первосвященника, говорившего, что ученики Христовы похитили и скрыли тело Господа, рассказав, как фарисеи подкупили воинов стражи, распустивших этот слух. Когда же иудейский первосвященник и его спутники стали хулить Господа и набросились на апостола Филиппа, они внезапно ослепли. По молитве апостола все прозрели, и, видя это чудо, многие уверовали во Христа. Апостол Филипп поставил им епископа, именем Наркисс (причтен к лику 70 апостолов) .

Из Эллады апостол Филипп отправился в Парфы, а затем в город Азот, где исцелил больные глаза дочери местного жителя Никоклида, принявшего его в свой дом и затем крестившегося со всем семейством.

Из Азота апостол Филипп отправился в Иераполь Сирийский, где, подстрекаемые фарисеями, иудеи подожгли дом Ира, принявшего к себе апостола Филиппа, а апостола хотели убить. Но, видя чудеса, совершенные апостолом: исцеление высохшей руки начальника города Аристарха, хотевшего ударить апостола, а также воскрешение умершего отрока, – раскаялись и многие приняли святое Крещение. Поставив Ира епископом в Иераполь, апостол прошел Сирию, Малую Азию, Лидию, Мисию, всюду проповедуя Евангелие и перенося страдания. Его и сопутствовавшую ему сестру Мариамну побивали камнями, заточали в темницы, изгоняли из селений.

Затем апостол прибыл во Фригию, в город Иераполь Фригийский, где было много языческих храмов, в том числе храм, посвященный змеям, где обитала огромная ехидна. Апостол Филипп силой молитвы умертвил ехидну и исцелил многих укушенных змеями. В числе исцеленных была жена правителя города Анфипата, принявшая христианство. Узнав об этом, правитель Анфипат приказал схватить Филиппа, его сестру и пришедшего с ними апостола Варфоломея. По наущению жрецов храма ехидны Анфипат приказал распять святых апостолов Филиппа и Варфоломея. В это время началось землетрясение, и всех присутствовавших на судилище засыпало землей. Висящий на кресте у храма ехидны апостол Филипп молился о спасении распявших его от последствий землетрясения. Видя происходившее, народ уверовал во Христа и стал требовать снятия с креста апостолов. Апостол Варфоломей, снятый с креста, был еще жив и, получив освобождение, крестил всех уверовавших и поставил им епископа.

Апостол Филипп, молитвами которого все, кроме Анфипата и жрецов, остались живы, скончался на кресте.

Сестра его Мариамна погребла его тело и вместе с апостолом Варфоломеем направилась с проповедью в Армению, где апостол Варфоломей был распят (память 11 июня) , Мариамна же проповедовала до своей кончины в Ликаонии (память 17 февраля) . За все это Богу нашему слава ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Рождественский пост – последний многодневный пост в году. Он начинается 28 ноября и продолжается до 7 января, длится сорок дней и потому именуется в Церковном уставе Четыредесятницей, так же, как и Великий пост.

Так как заговенье (канун поста) приходится в день памяти св. апостола Филиппа (27 ноября нового стиля) , то этот пост называют Филипповым.

Правильный пост – это борьба за человеческое в самом себе. Он – попытка более высокое в себе поставить выше, чем просто физиологическое. Если это удалось, то тогда это «более высокое» (то есть душа) будет благодарно тебе за свое вызволение от липучек. Так что правильный пост – это радость. Как и правильно переживаемое православие.

Ныне вся полнота Церкви Христовой вступила на спасительное поприще Рождественского (Филиппова) поста.

Это поистине спасительное время, должно быть проведено нами так, чтобы каждый из нас подготовил свою душу ко встрече с Новорожденным Богомладенцем Христом Иисусом.

Как всякий из нас, стремящийся встретить дорожайшего гостя, прибирает свою горницу, так и в случае с Господом – каждый да очистит ныне свое внутреннее духовное жилище от всякой греховной скверны и порока.

Дорогие мои! Сегодня перед всеми нами стоит задача, поставленная ни кем иным, как Самим Христом Спасителем. И задача эта состоит в нелицемерном говении, в говении искреннем.

Потщимся ныне на всепрощение, с любовью помиримся со врагами нашими, с искренним радением приступим к спасительным трудам по изменению себя в этой суетной жизни, откажемся от греховных привычек, поспешим в наши храмы и монастыри, к совершению спасительных таинств Соборования, Исповеди и Причастия.

О чём не стоит нам забывать сегодня, так это о том, что весь свой гнев, так сильно укоренившийся в нас, мы должны обрушить не на врагов и ближних наших, а на свои пороки и согрешения.

Особо хотелось бы сказать и о воздержании. Сейчас, к сожалению, очень часто имеют место дискуссии о том, что воздержание в посте есть лишь самое малое и не особо важное дело. Это не так!

Да! Главное в постное время, это борьба со страстьми и похотьми! Но, кто же нас выручит как не борьба с самими собою?!

Нигде и ни когда, как именно в постное время, стоит задать себе справедливый вопрос: «Кто из нас господин, а кто из нас раб? Бессмертная душа моя или тленное мое чрево? » И, к большому сожалению, и если ответ будем честным, то все мы скажем себе: «Да! Чрево есть господин мой! А всё остальное служит только ему! » А так быть не должно! И если нас это не устраивает, то вот он спасительный инструментарий – пост Богом благословенный и освященный и наш спасительный круг — воздержание!

Напоследок, я бы очень хотел попросить у всех моих ближних и дальних прощения, молитв и благословения.

Желаю всем, провести Рождественский пост с пользой для души и тела! Пусть наступивший пост, будет в радость и спасение всем нам! Аминь! (иерей Валерий Лысов) —————————————————————————————————————————- Святитель Иоанн Златоуст Дни памяти: 9 февраля — Перенесение мощей; 12 февраля; 27 сентября — Преставление; 26 ноября.

Святой Иоанн Златоустый, светильник миру, учитель вселенной, столп и утверждение церкви, проповедник покаяния, происходил из Антиохии Сирийской и родился около 347 г. Родители его, Секунд и Анфуса принадлежали к лучшему антиохийскому обществу и исповедывали христианскую веру. Секунд был воинским начальником и занимал почетную должность; но он не мог иметь влияния на воспитание сына, так как умер в то время, когда Иоанн был еще малолетним ребенком. Поэтому все заботы о воспитании Иоанна легли на матерь его, благочестивую Анфусу. Лишившись мужа в весьма юном возрасте (ей было тогда около двадцати лет) , она не пожелала выйти замуж вторично, но всецело посвятила себя воспитанию сына. От нее-то малолетний Иоанн и получил первые уроки в христианских истинах и благочестии.

Утвердив сына в христианской вере, Анфуса отдала его софисту Ливанию и философу Андрагафию для изучения красноречия и философии. Потом, когда Иоанну исполнилось восемнадцать лет, он, еще не просвещенный святым крещением, которое, по обычаям того времени, принималось в зрелом возрасте, был отправлен в Афины, для усовершенствования в красноречии и философии. Обучаясь здесь, Иоанн вскоре превзошел премудростью своих сверстников и многих философов, так как он изучил все греческие книги и науки, и сделался мудрым философом и красноречивым оратором.

В Афинах он имел в лице философа Анфимия весьма злобного противника себе. Последний, завидуя доброй славе Иоанна, злословил его, возбуждая против него ненависть в других. Но святой, при помощи Божией, посрамил своего противника и вместе с этим обратил многих ко Христу. Случилось это таким образом. Когда Анфимий в споре с Иоанном сталь произносить хульные слова на Господа нашего Иисуса Христа, то на него внезапно напал нечистый дух и сталь его мучить. Анфимий упал на землю, корчась и извиваясь всем телом и широко раскрывая рот, из которого текла пена. Видя это, все окружающие ужаснулись, и многие от страха убежали. Оставшиеся стали умолять Иоанна простить и исцелить бесноватого. Иоанн отвечал: — Если он не покается и не уверует во Христа-Бога, Которого хулил, то не исцелится.

Анфимий немедленно воскликнул: — Исповедаю, что ни на небе, ни на земле, нет другого Бога, кроме Того, Которого исповедует Иоанн.

Когда он произносил сие, нечистый дух вышел из него, и Анфимий встал здоровым. Весь народ, видевший это чудо, взывал: — Велик Бог христианский! Он один творит чудеса!

Узнав, что чрез посредство Иоанна совершилось сие обращение ко Христу еллинов, епископ решил поставить Иоанна в священный сан и удержать его в Афинах, чтобы после смерти самого епископа (так как он весьма уже состарелся) Иоанн принял архиерейскую кафедру. Блаженный Иоанн, уразумев это, тайно удалился из Афин и пришел в свое отечество — Антиохию.

Презирая пустую славу сего суетного мира и все мирские почести, он решил восприять смиренную иноческую жизнь и трудиться для Бога, облекшись в Ангельский образ. К этому побуждал святого Иоанна и друг его, Василий, уроженец той же Антиохии. Послушавшись доброго совета его, Иоанн пожелал немедленно удалиться в монастырь и сделаться иноком, но был удержан матерью. Последняя, узнав о намерении Иоанна, стала говорить ему со слезами: «Чадо! недолго меня радовала совместная жизнь с твоим отцом, со смертью которого, по Божественному изволению, наступило твое сиротство, а мое вдовство. Но никакое бедствие не могло принудить меня ко второму браку и к тому, чтобы ввести иного мужа в дом отца твоего. При Божией помощи, я терпеливо переносила несчастие вдовства, получая большую отраду и утешение от непрестанного созерцания твоего лица, похожего на лицо отца. При этом я не растратила имения отца твоего, но сохранила его целым для потребностей твоей жизни. Итак, умоляю тебя, чадо, не повергни меня во вторичное вдовство и снова не возбуждай твоим удалением утихшей во мне скорби об отце твоем, но дождись смерти моей, которой я день ото дня ожидаю. Когда ты похоронишь меня при костях отца твоего, тогда поступай, как пожелаешь. А теперь, останься со мною и подожди немного, пока я еще жива». Под влиянием таких просьб матери, Иоанн решился до времени не уходить из дому; но, и оставшись дома, он переменил светлые одежды на убогие и стал вести отшельническую жизнь, проводя время в молитве и изучении слова Божия. В это время Иоанн сблизился с высоким по своей жизни епископом Антиохийским Мелетием, который убедил Иоанна поскорее принять крещение и, крестивши его, поставил церковным чтецом. В этой должности Иоанн пробыл три года. В сие время мать Иоанна скончалась. Похоронив ее, Иоанн немедленно роздал нуждающимся всё имущество, даровал свободу рабам и рабыням, а сам поселился в монастыре и стал иноком, в больших трудах и подвигах работая для Господа день и ночь. Здесь он написал «книги о священстве», о «сокрушении сердечном», содержащие в себе много полезного и «послание к падшему монаху Феодору».

Святой Иоанн имел от Бога дар учительства и благодать Святого Духа, что было открыто одному иноку, по имени Исихию, подвизавшемуся в том монастыре. Будучи стар годами и совершен в добродетелях, Исихий имел дар прозорливости. В одну ночь, когда он не спал и молился, он был восхищен умом и созерцал следующее видение. Два благолепных мужа, одетые в белые одежды и сияющие как солнце, сошедшие с неба, вошли к блаженному Иоанну, когда он стоял на молитве. Один из них держал исписанный свиток, а другой ключи. Увидав их, Иоанн смутился и поспешил поклониться им до земли. Между тем мужи, взяв Иоанна за руку, подняли его со словами: — Уповай и не бойся!

Они немедленно ответили ему: — Не бойся, муж желаний, новый Даниил, в котором, ради чистоты сердца, благоволил вселиться Дух Святой! Мы посланы к тебе Великим Учителем, Спасителем нашим Иисусом Христом.

Вслед за сими словами один из явившихся мужей протянул свою руку и подал Иоанну свиток, говоря: — Возьми сей свиток из руки моей! Я Иоанн, возлежавший во время Тайной вечери на персях Господа и от Него почерпнувший Божественные откровения Господь дарует и тебе знание всей глубины премудрости, дабы ты напитал людей негибнущим брашном учения Христова и своими устами заградил уста еретиков и иудеев, произносящих хулы на Бога.

Другой же, протянув к Иоанну свою руку, подал ему ключи со словами: — Возьми сии ключи, ибо я Петр, которому вверены ключи Царствия. Господь и тебе передает ключи святых церквей, дабы кого ты свяжешь, тот был связан, а кого разрешишь — разрешен.

Блаженный Иоанн снова преклонил свои колена и поклонился явившимся Апостолам со словами: — Кто я, грешный и самый последний из всех людей, чтобы мне осмелиться взять на себя и нести столь великое и страшное служение?

Но явившиеся святые Апостолы снова взяли его за правую руку и поставили на ноги, говоря: — Встань на твои ноги, мужайся, крепись и делай то, на что призывает тебя Господь наш Иисус Христос, для освящения и утверждения людей Его, ради спасения которых Он пролил Свою кровь. Поучай слову Божию; с дерзновением вспомни Господа, рекшего: «Не бойся, малое стадо! ибо Отец ваш благоволил дать вам Царство» ( Лк. 12: 32 ) . Так и ты не бойся, ибо Христос Бог наш благоволит чрез тебя освятить многие души и привести их к познанию Его. За правду ты испытаешь многие бедствия и скорби, но перенеси их, как крепкий адамант, ибо таким путем наследуешь Царствие Божие.

Сказав сие, явившиеся мужи осенили Иоанна крестным знамением и, дав ему лобзание во имя Господа, удалились. Преподобный Исихий сказал о виденном им другим опытным в подвигах братиям, и они дивились и прославляли Бога, имеющего втайне подвизающихся рабов Своих.

Блаженный же Иоанн неленостно заботился о своем спасении, трудясь словом и делом; сам успешно подвизаясь, он располагал к подвигу других и побуждал ленивых, чтобы они стремились к небесному, умерщвляя свою плоть и порабощал ее духу. Богоугодно трудясь в монастыре, блаженный сотворил в сие время много чудес.

Некто по имени Евклий, с детства слепой на правый глаз, пришел в тот монастырь, где находился блаженный Иоанн и принял иноческий образ. Иоанн сказал ему: — Бог да исцелит тебя, брат, и да просветит твои душевные и телесные очи.

Лишь только святой произнес сии слова, как внезапно прозрел слепой глаз Евклия и больной получил способность видеть ясно. Узрев сие чудо, братия удивлялись и говорили: — Поистине Иоанн — раб Божий и в нем обитает Дух Святой.

Одна женщина, по имени Христина, будучи кровоточива, умоляла своего мужа отвести ее к святому Иоанну. Посадив жену на осла, муж отправился к монастырю и оставил ее пред монастырскими воротами, а сам вошел к святому и стал умолять его исцелить его жену от ее немощи. Святой Иоанн сказал тому человеку: — Скажи своей жене, чтобы она изменила свой злой нрав и перестала быть жестокою в обращении с рабами, памятуя, что и она сотворена из одного брения с ними. И пусть она позаботится о своей душе, раздавая милостыню нищим и не оставляя молитв. Также воздерживайтесь и сохраняйте себя чистыми в постные и святые дни, — и Бог дарует жене твоей исцеление.

Удалившись, муж рассказал жене своей всё, что он слышал от святого. Последняя дала обет, хранить всё повеленное. Муж возвратился к святому и сказал ему об обете жены. Святой же, на это отвечал: — Ступай с миром! Господь уже исцелил ее. Возвратясь к жене своей, муж нашел ее исцеленною, и они с радостно возвратились домой, прославляя Бога.

Случилось, что в то время недалеко от монастыря, появился свирепый лев, который, рыская по дорогам, пожирал людей и скот. Много раз жители окрестных селений, собравшись, подстерегали зверя с оружием и стрелами, надеясь убить его, но всякий раз безуспешно. Придя к Иоанну, окрестные поселяне возвестили ему о сем и упрашивали его, чтобы он помог им своими молитвами. Иоанн дал просящим деревянный крест, повелевая водрузить его на том месте, откуда выходит зверь. Те так и сделали, и по прошествии нескольких дней, поселяне отправились ко кресту и увидали там труп льва. Избавленные от такого бедствия силою Креста, по, молитвам святого Иоанна, они возрадовались и прославили угодника Божия.

Иоанн пробыл в том монастыре четыре года. Затем, желая большего уединения, он тайно удалился оттуда в пустыню, нашел там пещеру и пробыл в ней в течение двух лет, живя в одиночестве.

По прошествии двух лет, истомленный многотрудными подвигами и страдая от холода, Иоанн заболел, так что не мог уже заботиться о себе. Поэтому он вынужден был покинуть пустыню и возвратиться в Антиохию. Сие случилось по Божию смотрению и промышлению о Церкви. Господь попустил Иоанну впасть в недуг, выводя его таким путем от пребывания со зверями к сожительству с людьми, дабы он был полезен не только для себя, но и для других.

Когда блаженный Иоанн прибыл в Антиохию, святейший патриарх Мелетий принял его с радостью, дал ему помещение, повелел проживать с собою и в скором времени рукоположил его в сан диакона. В сем служении он прожил в течение 6 лет, своею добродетельною жизнью и душеполезными писаниями украшая Церковь Божию. За время диаконства святым Иоанном написаны следующие сочинения: «о девстве», утешение «к вдове» и защита веры «против Юлиана».

В это время необходимо было святому Мелетию отправиться в Константинополь для поставления в патриархи святого Григория Назианзина. Вскоре после прибытия туда, святой Мелетий скончался о Господе. Услыхав о смерти своего патриарха, Иоанн снова оставил Антиохию и удалился в монастырь, в котором пребывал первоначально Угождая Богу в безмолвии, Иоанн пробыл там три года.

Престол церкви Антиохийской занял Флавиан. Когда он однажды ночью стоял на молитве, ему явился Ангел Господень и сказал: — Завтра иди в монастырь, в котором пребывает угодник Божий Иоанн, приведи его оттуда в город и поставь в пресвитера, ибо он — избранный сосуд Божий, и Бог желает обратить чрез него многих к истинной вере.

В то же самое время Ангел явился и святому Иоанну, когда он, по обычаю своему, совершал в келлии ночные молитвы, и повелел ему идти с Флавианом в город и принять от него посвящение. Совершив святую литургию и причастив всех Божественных Таин, патриарх преподал мир братии и, взяв с собою Иоанна, удалился в город. Иноки неутешно рыдали, разлучаясь со святым угодником Божиим.

На другой день, утром, совершено было посвящение Иоанна в пресвитера; когда патриарх возложил свою руку на главу его, внезапно появился белый, сияющий голубь, который летал над головою святого Иоанна.

В сане пресвитера Иоанн еще с большею ревностью заботился о спасении душ человеческих. Раз или два в неделю, а иногда даже каждый день, он поучал народ в церкви, с амвона произнося проповеди. Он составил весьма душеполезные толкования на многие книги Ветхого Завета, на Евангелия от Матфея и Иоанна, на книгу Деяний Апостольских; особенно же любил он послания Апостола языков Павла и многие из них в своих беседах изъяснил народу.

Свои проповеди святой Иоанн Златоустый часто говорил изустно, чему весьма удивлялись все жители Антиохии, восхваляя блаженного, так как до сего времени никто не проповедывал Слово Божие без книги или без тетради: первым таким проповедником был среди них Иоанн. Его поучения были исполнены такой силы, что все слушавшие не могли вдоволь насладиться ими. Все считали за великую потерю, когда не удавалось им слышать сладких речей Иоанна. Вот почему ему присвоили различные похвальные наименования. Одни звали его «Божии и Христовы уста», другие «сладкоглаголивым», а третьи — «медоточивым».

Случалось, что блаженный, в особенности в начале своего пресвитерства, говорил проповеди, которые по своему содержанию были не всегда понятны для малообразованных слушателей. Однажды некая женщина, слушая и не понимая сказанного, возвысила голос среди народа и сказала Иоанну: — Духовный учитель, а лучше назову — Иоанн Златоустый, колодезь святого твоего учения глубок, а вервия ума нашего коротки и не могут достичь глубины его.

Тогда многие из народа сказали: — Сам Бог устами женщины дал сие наименование Иоанну; пусть же он с сего времени называется Златоустый.

Рассудив, что неудобно говорить народу хитросплетенные поучения, святой Иоанн с тех пор старался украшать свою беседу не изощренным красноречием, но простыми и нравоучительными словами. Поучая жителей вере и жизни христианской, святой Иоанн Златоустый являлся, вместе с тем, утешителем своих сограждан во время общественных бедствий.

В Антиохии вследствие наложения подати, тяжкой для бедных жителей города, произошло народное возмущение. Разъяренная чернь сбросила стоявшие в городе статуи императора и членов его семьи и разбила их в куски. Но вскоре ужас и отчаяние заступили место неистовой ярости. Антиохийцы стали ждать проявления царского гнева на возмутившихся. Снисходя к просьбам народа, благочестивый святитель антиохийский Флавиан отправился к императору ходатайствовать за провинившийся город; святого же Иоанна он оставил в городе утешать и врачевать страждущие души. Наступил великий пост, который был для антиохийцев поистине временем покаяния и скорби. Ежедневно светильник Божий — Иоанн входил на церковный амвон и обращался к народу с сильным словом утешения и назидания. Весть о помиловании была привезена Флавианом к самому дню Пасхи. В первый же день праздника святой Иоанн объявил народу благую весть и в заключение сказал: — Радуйтесь радостью духовною, благодарите Бога не только за прекращение бедствий, но и за то, что Он послал их.

Говоря так, святой Иоанн имел в виду значение прекратившихся бедствий для возбуждения в антиохийцах покаянного чувства и пробуждения духовной жизни.

Совершались и другие чудеса. В Антиохии начальником крепости был один последователь Маркионитской ереси, причинявший много зла благочестивым. Жена его подверглась лютому недугу, который не могло искоренить ни какое врачевство. Когда жесточайшая болезнь усиливалась день ото дня, начальник крепости призвал в свой дом еретиков, упрашивая их помочь жене его. Еретики беспрестанно по три дня и более молились за больную с большим усердием, но не имели успеха. Тогда жена сказала мужу: — Я слышала про некоего пресвитера, по имени Иоанна, проживающего у епископа Флавиана, что он ученик Христов, и если он чего попросит у Бога, то Бог подаст ему. Умоляю тебя, отведи меня к нему, дабы он помолился о моем выздоровлении, ибо я слышала, что он творит много чудес. Муж послушался жены и отправился вместе с нею к православной церкви. Но, будучи еретиком, не осмелился внести ее внутрь, а положил пред церковными дверями и послал к епископу Флавиану и к пресвитеру Иоанну, прося их помолиться Господу Иисусу Христу о здравии жестоко болящей его жены. Епископ, выйдя к ним вместе с Иоанном, сказал: — Если вы отречетесь от своей ереси и присоединитесь к святой Соборной Апостольской Церкви, то получите от Христа Бога исцеление.

Когда они сие сделали, Иоанн повелел принести воды и попросил Флавиана сотворить на воде крестное знамение. Флавиан исполнил просьбу святого. Иоанн приказал облить сею водою болящую и та немедленно встала здоровою, прославляя Бога. После сего дивного чуда начальник крепости вместе с своею женой присоединился к святой Церкви. Еретики весьма смутились и гневались на Иоанна, повсюду распространяя хулы и клеветы на него, и утверждая, будто он волхв и чародей. Но Бог вскоре заградил уста их, наведя на них жестокую казнь.

По смерти Константинопольского патриарха Нектария, преемника Григория Назианзина, долго не могли найти такого человека, который был бы достоин патриаршего престола. Тогда сообщили императору Аркадию об Иоанне (ибо слава о нем распространилась повсюду) . Царь тотчас же послал к Флавиану грамоту с повелением отпустить святого в Константинополь. Народ Антиохийский, узнав о сем и пламенея любовью ко Иоанну, собрался к церкви. Не желая лишиться своего учителя, народ сопротивлялся послам царским, не внимал увещаниям своего патриарха и не допускал увезти Иоанна; да и сам угодник Божий не желал ехать в Константинополь, по своему смирению решивши, что он не достоин патриаршего сана. Узнав о сем, царь приказал областеначальнику Востока Астерию тайно увезти Иоанна из Антиохии, что и было исполнено.

Когда Иоанн приближался к Константинополю, то ему навстречу вышел весь город, царь, вместе с освященным собором иерархов и народом, встретил святого Иоанна и все радовались возведению на патриарший престол сего светильника Церкви.

Блаженный возведен был на патриарший престол 26-го февраля, 398 года. Царь, а за ним все князья и вельможи, пришли к Иоанну, желая получить от новопоставленного патриарха благословение. Сотворив молитву о царе и народе и благословив всех, Иоанн отверз свои Богоглаголивые уста и предложил душеполезное поучение, в котором наставлял царя неотступно пребывать в православии, отвращаться еретиков, часто ходить в церковь, быть справедливым и милостивым. Он говорил: — Да знает твое благочестие, что я не побоюсь, когда явится потребность, говорить наставления и обличения для пользы души твоей, подобно тому, как пророк Нафан не боялся обличать согрешения царя Давида.

Иоанн наставлял также всех духовных и мирских правителей и их подчиненных честно исполнять свой долг. Его учительным словом услаждались все слушающие. Приняв церковное управление, святейший патриарх Иоанн стал ревностно пасти словесное стадо Христово.

В особенности Иоанн имел попечение о немощных и убогих, питая алчущих, одевая нагих, промышляя о сиротах и вдовах. Для спокойствия больных и странников, не имущих где приклонить голову, он устроил множество больниц, снабжал больных всем необходимым, приставил слуг и врачей и поручил двоим богобоязненным иереям заботиться о них. В то же время сам он прилежно заботился о церковном управлении, с любовью утверждая добрых и наказывая и обличая злых.

В Константинополе жил некий воевода, варвар родом, по имени Гайна, храбрый в войнах и пользовавшийся благоволением царя, но в то же время разделявший еретические мысли Ария. Он усердно просил царя дать арианам в городе какую-нибудь церковь. Царь не знал, что отвечать ему, ибо не желал оскорбить его отказом, так как боялся, чтобы Гайна, человек злонравный и свирепый, не возбудил какого-либо возмущения в греческом царстве. Поэтому царь сообщил о просьбе Гайны святому патриарху Иоанну.

Иоанн сказал царю: — Позови меня к себе в то время, когда Гайна будет просить себе храм, и я буду отвечать за тебя.

И вот, на другой день, когда патриарх был призван в царские палаты и сидел с царем, Гайна стал просить у царя храм в Константинополе для арианского общества. Он просил это как должное воздаяние за понесенные им во время войн труды и проявленную храбрость.

Великий Иоанн заметил ему: — Если ты, Гайна, хочешь молиться в церкви, то войди, в какую захочешь, и молись; ведь для тебя открыты все церкви в городе.

Гайна сказал на это: — Но я другого исповедания, — вот почему я желаю вместе с моими единомышленниками иметь отдельный божественный храм в городе, и умоляю царя исполнить мою просьбу. Я понес много трудов, воюя за греческое царство, проливал свою кровь и полагал за царя душу. Иоанн отвечал: — За свои труды ты получил воздаяние: большой почет у царя, славу, сан и подарки. Тебе следует поразмыслить, чем ты был прежде и что ты теперь, — как раньше ты был нищим и бесславным, и как ныне ты обогатился и прославился, — в каком чине находился ты, проживая на той стороне Дуная, и в каком теперь. Тогда ты был одним из простых и бедных поселян, одевался в убогие одежды и имел для пропитания один хлеб с водою, а ныне ты уважаемый и прославляемый воевода, облечен многоценными одеждами, имеешь много золота и серебра, бесчисленные имения — и всем этим ты владеешь благодаря царю. Вот какую награду восприял ты за свои труды!

Будь благодарен и продолжай верно служить греческому царству, а наград божественных за служение мирское — не проси.

Пристыженный сими речами, Гайна замолчал и больше уже не просил о храме. Царь удивлялся премудрости Иоанна, который немногими словами мог заградить уста дерзкого и исполненного необузданной свирепости варвара.

По прошествии года, Гайна отложился от царя и, собрав многочисленное войско, пошел войною на Константинополь. Царь, не желая проливать кровь, упросил святого Иоанна выйти к нему и усмирить его кроткими речами. Иоанн, хотя и помнил, что он прогневал Гайну, запретив ему иметь в городе сходбище арианское, тем не менее, будучи готов за овец положить свою душу, пошел к гордому варвару. Бог помог рабу Своему, и Иоанн своими речами усмирил зверообразного человека.

Живя среди мира в столь высоком сане, блаженный тем не менее никогда не оставлял своих первых иноческих подвигов, но свободное от церковных дел время проводил или на молитве, или за чтением божественных книг, затворившись в своей уединенной келлии.

К числу недовольных святым Иоанном епископов принадлежал некто Севириан, митрополит Гевальский. Сначала он пользовался любовью Иоанна, который, отправляясь в Малую Азию для устройства тамошних церковных дел, поручил ему управление своею паствою. Управляя во время отсутствия угодника Божия Константинопольскою церковью, Севириан постарался возбудить против него неудовольствие и происками вошел в милость при царском дворе, надеясь таким образом занять место Златоустого. Вместе с этим он превысил свою власть и допустил в управлении некоторые беспорядки. Возвратившись, св. Иоанн сразу понял всю низость и коварство Севириана и за сделанные им беспорядки хотел удалить его из столицы. Но за Севириана вступилась императрица Евдоксия и, по просьбе ее, Иоанн искренно примирился с ним и простил его. Севириан же остался в душе таким же, каким был прежде и втайне продолжал питать злобу против Златоустого.

При такой славе Златоустого, злоба всех врагов его была бы для него не опасна, если бы в числе враждовавших на святого не находилась сама царица Евдоксия. Это был самый опасный и самый упорный враг святого угодника Божия, ненавидевший его всею душою своею. Все речи Иоанна о сребролюбцах и расхищающих чужое, которые он обращал ко всем вообще, царица относила к себе и думала, что Иоанн ее одну обличает и оскорбляет; гневаясь на блаженного угодника Божия, царица начала помышлять о том, каким бы образом низложить его с патриаршества.

Не одна царица враждовала против святого, но и многие другие, жившие нечестиво. У него были враги не только в Константинополе, но и в более отдаленных странах. В числе последних были следующие: Александрийский патриарх Феофил, который с самого начала невзлюбил Иоанна и не желал его посвящения на патриаршество, Акакий, епископ Беррийский, Севириан Гевальский и Антиох Птолемаидский, а в Константинополе два пресвитера и пять диаконов, многие из царских чиновников и три известные и богатые вдовы, нечестиво живущие: Марса, Кастриция и Евграфия. Все сии ненавистники Иоанна, совещаясь между собою, изыскивали против него обвинения, чтобы оклеветать его пред народом. Прежде всего они послали в Антиохию разузнать не совершил ли Иоанн какого-либо дурного поступка, хотя бы в детстве. Но«исчезоша испытающии испытания» ( Пс. 63: 7 ) , и не обрели они ничего, чтобы можно было поставить в вину святому угоднику Божию. После сего они послали в Александрию к Феофилу, хитрому лжецу и наветнику, но и тот ничего не мог найти в обличение святого Иоанна, который сиял добродетелями, как солнце. Однако Феофил, научаемый сатаною, ревностно старался о том, как бы низложить Иоанна с престола, чего он и достиг, имея помощницею царицу и прочих дурных людей. Изгнание Иоанна произошло при таких обстоятельствах.

В Александрии находился пресвитер, по имени Исидор, бывший ксенодором (то есть кормильцем странников) , человек святой жизни и премудрый. Он был уже стар, имея от роду восемьдесят лет; в пресвитеры он был поставлен святым Афанасием Великим, патриархом Александрийским. Против этого-то Исидора Феофил имел вражду из за Александрийского пресвитера Петра, так как Феофил намеревался того Петра без вины лишить сана и отлучить от Церкви, а Исидор защищал Петра и доказывал, что взводимое на последнего обвинение несправедливо. Поэтому Феофил стал гневаться и на Исидора и, отлучив от Церкви Петра, стал искать улик против Исидора, чтобы и его отлучить от Церкви.

В то время некая вдова, по имени Феодотия, пожертвовала Исидору тысячу золотых монет, чтобы он на эти деньги одевал находящихся в Александрии нищих, сирот и убогих вдовиц. При этом, вдова просила Исидора не говорить о том патриарху Феофилу, чтобы последний не отобрал золота и не затратил его на предпринятые им каменные постройки. Получив золото, Исидор поступил так, как просила его Феодотия, и ничего не сказал Феофилу. Тем не менее Феофил узнал от кого-то, что Исидор получил от Феодотии тысячу золотых монет и истратил их на потребности бедных без его, Феофилова, ведома. Златолюбивый Феофил сильно прогневался за это на Исидора и возвел на него несправедливое обвинение в противоестественном грехе. В подкрепление своего обвинения Феофил подыскал лжесвидетелей. Но невинный Исидор был оправдан. Впрочем, по необузданной злобе своей Феофил всё-таки лишил его пресвитерского сана и с побоями и бесчестием изгнал из клира. Пострадав невинно, Исидор покинул Александрию и удалился пустыножительствовать в Нитрийскую гору, в которой он жил ранее, будучи еще молодым; заключившись здесь в одной хижине, он молился Богу, терпеливо перенося свое бесчестие.

В то время в Египетских монастырях жили четыре брата, люди добродетельные и боявшиеся Бога, которые всю свою жизнь проводили в посте и иноческих под