Народ Божий Православие.Ru

 001   002   003   004   005
В начало текстаВ конец текста
Сберечь веру, сохранить храм — Владыка, нам кажется важным обратиться к недавнему прошлому — теме церковной жизни конца ХХ века. Сегодня люди, приходя в новый или возрожденный храм, даже не задумываются о том, что еще совсем недавно, лет двадцать-двадцать пять назад, этого храма просто не было и свободная, полноценная церковная жизнь была невозможной. Уже забываются реалии совсем недавнего прошлого. Может быть, в этом причина того, что среди христиан распространяются такие «болезни», как теплохладность или потребительское отношение к храму… — Думаю, говорить на эту тему действительно необходимо. Люди сейчас менее склонны к пониманию и уважению к трудам тех, кто пришел в Церковь раньше их. Когда теряется преемственность, уважительное отношение к служению своих предшественников, это плохо в любом обществе, а уж тем более — в церковном.

Я радуюсь, конечно, тому, что архиереев в нашей Церкви становится больше. Но вот интересно, что в 1990? е годы, когда совершалось уже достаточно частое рукоположение епископов, было в порядке вещей, что при встрече в Богоявленском соборе (еще до строительства Храма Христа Спасителя) или в Лавре вновь рукоположенные молодые епископы, приложившись к престолу, начинали обходить и приветствовать архиереев старше себя по хиротонии. А сейчас вы этого не увидите. Что-то изменилось, и эта волна вновь прибывшего молодого епископата смотрит на тех, кто старше, с недоумением и даже не пытается интегрироваться в их состав. Даже элементарно хотя бы отдать дань уважения, подойти и поприветствовать старшего, представиться… Помню, в Троице-Сергиевой Лавре был известный архимандрит Николай. Строгий был старец. Он всегда делал замечания, если молодежь — послушники или монашествующие — проходила, не приветствуя старших. Сейчас в нашем епископате нет такого, как архимандрит Николай, а жаль.

В те годы активно служить Церкви было намного сложнее, чем сейчас. Естественно, эти трудности выматывали, накладывали свой отпечаток, в том числе и на состояние здоровья. Все шло с таким напряжением сил, что многие из тех, кто трудился в 1990? е годы, надорвались, заболели, вынуждены были отойти от активной формы служения. Кто-то пребывает уже в полузаштатном существовании, а кто-то и отошел в мир иной… В то время, когда мы родились, за веру уже не расстреливали и не ссылали. Но все-таки нужно понимать, что время это было тоже очень тяжелым по своей атмосфере. Для большинства тогдашних советских граждан Церковь была уделом стариков, людей малообразованных, разуверившихся в жизни. Противостоять этому умонастроению было трудно. Когда у меня на родине разнеслась весть о том, что я учусь в семинарии, одна из знакомых моей матери сказала ей: «Как мы тебе сочувствуем, Светлана! » — «Почему? » — «Как же, мы слышали, что твой сын в семинарию поступил». Слава Богу, моя мама умела постоять за себя. Она говорит: «Да, поступил. А зачем сочувствовать? Если бы сказали, что он попался на воровстве, что он валяется пьяный…». На что услышала ответ: «Ну, к тому, что воруют или пьют, мы привыкли, а чтобы в наше время в семинарию поступать!.. ». — В одном из интервью Вы сказали, что приняли монашество потому, что видели бедственное положение Церкви. В чем это проявлялось? — Это же было понятно мне с детских лет. Помню, шли мы на Успение с бабушкой в храм, перед самым моим поступлением в первый класс. Дорога проходила мимо дома моей первой учительницы, дочери кинешемского священника, и потом, в школе, она выговаривала мне, что если я буду ходить в церковь, меня не примут в октябрята. Даже мне, семилетнему ребенку, было очень больно, что я слышу от дочери священника такие своеобразные угрозы.

Мне очень скоро стало понятно, что быть верующим в то время — значит быть человеком, который должен потерпеть насмешки. Причем интересно, что со стороны своих сверстников я никогда не слышал ни одного худого слова в свой адрес. А вот от старших людей, от взрослых… Особенно было и непонятно, и обидно, когда старая женщина вслед тебе кричит: «Ну, ты, богомол!.. ». Поэтому я понимал: если я не священник, а мне уже так достается, то что же будет священнику? А потом, у меня родня по отцу — раскулаченные, из нынешней Липецкой области, и от бабушки я хорошо знал о том, как разрушались церкви, что делали со священниками. Все это я запоминал.

Когда мне исполнилось 14 лет и пришла пора вступать в комсомол, я подвергся очень интенсивной «индивидуальной работе» в школе. Специально в моем классе проводились уроки литературы с атеистическим уклоном, на уроках химии разоблачались «поповские чудеса».
 001   002   003   004   005
В начало текстаВ конец текста

Просим Вас оказать помощь в прохождении лечения и реабилитации ребенку-инвалиду с детства.


       Девочка родилась в срок, головку не держала, есть сама не могла. Не поползла, не села, не пошла, не говорит. Отставание в развитии колоссальное. Требуется систематическая реабилитация у разных врачей (эпилептолог, ортопед, невролог, дефектолог, логопед, ЛФК и др). Кроме того, необходимы средства на комплексные реабилитации, которые стоят весьма не дёшево.

Целенаправленно помочь ребёнку можно здесь

Вам может быть интересно:

градусник thermometre | мороженое glace | градусник thermomètre | улица иерусалима эпохи царя ирода каменными блоками разрушенного второго храма | агния стародубцева |

Источник текста


Постоянная ссылка: Народ Божий Православие.Ru
Поддержи нас
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера