> Помогите ребёнку на реабилитацию <

Глава 14. О вырождении религиозного опыта — Библиотека — ...

  001   002   003   004   005   006   007  008   009
В начало текстаВ конец текста
Так, человек «молитвой воспламеняется к божественной приверженности и пламенному желанию» ( Добротолюбие. I, 215 ) ; он «вступает в общение»... «с вожделенным Святым Духом» (там же, 224) ; он «отдается в плен вожделению и любви, всецело устремляясь к Христу, и вожделевает получить те неизгла-голенные блага, какие созерцает духом». Такие люди «желают единой любви Небесного Царя, с великим вожделением Его Единого имея пред очами» (там же, 225; ср. у Исихии Иерусалимского; там же, II. 202; у Нила Синайского; там же, II. 214; у Ефрема Сириянина; там же, II. 375, 433, 464; у Аввы Дорофея; Там же, II. 631; и у других - И. И.) ; они «сильно и ненасытно вожделевают духовного озарения», испытывают «ненасытимость небесного» (или «духовного») «желания», «безмерную и ненасытимую любовь к Господу», они «не могут насытиться благодатными тайнами» и «возбуждают в себе пламенное стремление» к Богу... ( Добротолюбие. I, 229 ) - Трудно было бы полнее и точнее описать религиозную интенцию, как страстное состояние души, как интенсивное влечение, поглощающее чувство, волю и воображение человека (аналогичные описания находим у западно-европейских аскетов и мистиков; см. у Н. Арсеньева Жажда подл. бытия - И. И.) . Можно было бы просто установить, что подлинное и цельное преодоление недуховности дается только людям страстно взыскующим Бога, т. е. способным наполнить свое чувство, свое желание и воображение божественными содержаниями. И это утверждение соответствовало бы вполне евангельскому слову: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всей душой твоей, и всем разумением твоим» ( Мф. 22: 37 ) , или еще «всей силой твоей» ( Мк. 12: 30, 33; Лк. 10: 27 ) . - (По-гречески строение этого акта передается словами: «καρδία», «ψυχή», «διάνοια», Мф. 22: 37; у Марка, прибавлено «διάνοια»; «διάνοια» упоминается и у Луки 10: 27; у Матфея - с предлогом «έν», выражающим как бы «местонахождение» любви, «объем» ее: в сердце, в душе, в помышлении; у Марка и у Луки - с предлогом « ξ», обозначающим «источник» и «орган» любви - из цельного сердца, из цельной души, из цельного помышления, из всей силы, из всего разумения.) . Здесь все перечислено, чтобы обозначить цельность, полноту, беззаветность, всеохватывающую силу и интенсивность верного религиозного акта, т. е. его духовную страстность и жизненную героичность.

Это означает, что страстность не может отметаться вовсе и что у нее есть надлежащие, верные, желанные и даже необходимые обличия. Мало того: этот верный вид страсти и составляет «первоначальную» и «чистую» природу нашей души. Макарий Великий пишет: «чуждое для естества нашего - вредные страсти, - становятся через привычку как бы нашей природой; и опять необычайным же даром Духа надлежит изгнать из нас сие чуждое и восстановить нас в первоначальную чистоту» (Добротолюбие. I, 198; Феофан Затворник переводит не «чуждое», а «странное», что по смыслу одно и то же - И. И.) . У Аввы Исаии читаем: «есть в нас по естеству вожделение, и без сего вожделения к Богу нет и любви..., но враг изменил оное в срамное похотение, чтобы похотствовать всякой нечистоты». И еще: «В уме по естеству есть ревность о Боге и без ревности о Боге нет и преспеяния», ибо эта ревность «изменилась в нас в ревность неестественную»; в уме есть «гнев по естеству и без гнева не бывает у человека чистоты»; «но и этот гнев изменился» в «неестественность», превратился «в гнев на ближнего» ( Добротолюбие. I, 284 ) . И так во всем. И вот эти-то духовно неестественные извращения первоначальной и чистой духовной страсти, эти «неестественности» и именуются «дурными страстями» или просто «страстями», от которых человеку надлежит всежизненно очищаться. (Это различие между «духовной страстью» и «грешной страстью» мы находим не у всех аскетов восточного православия. По-видимому, Исаак Сириянин имел в виду, подобно стоикам, всякую страсть, как подлежащую изгнанию. Добротолюбие II, 650, 652, 693 - И. И.) И при таком понимании можно признать Гегеля правым, когда он пишет: «Ничто великое не было совершено без страсти и не может быть осуществлено без нее» ( Enzyklopadic. §474 - И. И. ) , - ибо он разумеет ту духовную страсть, от которой не следует очищать свою душу, но к которой очищающаяся душа постепенно приближается.

Православная восточная аскетика разумеет под дурными страстями следующие состояния души. Антоний Великий называет: «гордость, ненависть, зависть, гнев, уныние и другие подобные» ( Добротолюбие. I, 27 ) ; и еще: «осуждение, ненависть, самомнение и другие подобные» (там же, 51) ; или еще: «тщеславие, жажда утех, гнев и страх» (там же, 78) , «похоть, радость и гнев» (там же, 90) . Макарий Великий выделяет особливо «сластолюбие» (там же. 163) .
  001   002   003   004   005   006   007  008   009
В начало текстаВ конец текста

Предыдущий текст

Источник текста

Вам может быть интересно:

atheism becoming the new religion--professor warns | кирпичная-часовня усыпальница астронома бредихина | отдела религиозного образования катехизации | отдел религиозного образования катехизации | нового религиозного сознания |
Постоянная ссылка: Глава 14. О вырождении религиозного опыта — Библиотека — Церковно-Научный Центр Православная Энциклопедия
> Помогите ребёнку на реабилитацию <
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера