Фрагмент о душевных язвах : Портал Богослов.Ru

  001  002   003
В начало текстаВ конец текста
Экклезиаст хотя и вошел в иудейский и христианский канон, но на странных правах: о нем предпочитают не вспоминать, а евангельская притча о безумном богаче ( Лк 12: 16–21 ) резко отвергает его выводы.

Удивительная история душевной тоски приводится в Вавилонском Талмуде (II–V века) . В нем мы читаем о том, что праведник и мудрец рабби Элиезер заболел, а рабби Йоханан пришел его навестить. Однако тот всего только лежал в темном доме и плакал. Во II веке н. э. признать такое состояние болезнью, а не просто ленью и придурью — значит опередить свое время по меньшей мере на полторы с лишним тысячи лет. На вопрос друга рабби Элиезер говорит, что плачет « О красоте, которой суждено обратиться в прах », — и они плачут вместе. Да, это болезнь, но всё, что может сделать с ней человек, — болеть, потому что таков этот мир. Далее между ними следует диалог: «…Сказал ему: Любезны тебе страдания? Ответил: Ни они, ни вознаграждение за них. Сказал: Дай мне руку твою. Дал ему руку и поднял его».

Творческое отношение к депрессии в полной мере раскрывается в неортодоксальном иудейском мистицизме. Выдающийся лжемессия и основатель саббатианства Шабтай Цви (1626–1676) , как и царь Саул, страдал от маниакально-депрессивного расстройства и то лежал лежнем, то впадал в дикий энтузиазм и начинал, например, жениться на Торе и откалывать разные штуки, а кончил и вовсе тем, что принял ислам. Его соратник и пророк Натан из Газы подвел под эту его особенность сложное каббалистическое объяснение: якобы в периоды отчаяния мессия погружался в мир густой материальной тьмы для освобождения заключенных там частиц божественного света, а в часы вдохновения возносил их в небесную высь, возвращая на небесную родину.

В христианстве антропология печали коренным образом изменяется. Евангелия в этом смысле принадлежат еще иудейской традиции — в них Иисус плачет о смерти своего друга Лазаря ( Ин 11: 35 ) , скорбит о судьбе ( Мф 2: 36–46, Мк 14: 33–42, Лк 22: 40–46 ) и отчаивается на кресте ( Мф 27: 46 ) . Впервые тоску, хотя и не всякую, грехом называет апостол Павел, различавший « печаль ради Бога » и « печаль мирскую » ( 2Кор 7: 10 ) . Обе познаются по плодам: первая производит усердие, покаяние и изменение, вторая — смерть. Та непереносимая тоска, о которой говорим мы и которой, по разным причинам, страдали Саул, Иов и Экклезиаст, скорее всего, могла бы быть отнесена апостолом к этой второй категории, ибо каяться в своем состоянии они не могли — им было незачем.

Здесь мы видим первый набросок христианского понимания тоски: если приблизительно в III веке до н. э. эмоциональные состояния человека извлекаются из ведения Господа Бога и на время зависают между землей и небом в качестве всего только человеческих реакций на объективное зло мира, то теперь ответственность тяжким бременем возлагается на самого человека. Причина этого в том, что он оказывается перед экзистенциальным выбором: принять ли ему или отвергнуть искупительную смерть Христа. Никогда еще человек не был должен веселиться в сердце своем, доказывая свою верность тому или иному учению: теперь должен, ибо тоска — удел Ветхих Адамов.

Для отцов Церкви отчаяние, как ни странно, есть, помимо всего прочего, неправильное догматическое умозаключение и зловредное в нем упорство — то есть почти что ересь. Верующий не может одновременно быть приунывшим и православным, потому что унынием своим отвергает догматы о всемогуществе, милосердии и благоутробии Божьем, а также крестную смерть. «А если грехи, как и естественно, и под меру подведены, и исчислены быть могут, а милосердия Божия измерить и щедрот Божиих исчислить невозможно, то не отчаянию время, а познанию милосердия и осуждению грехов, отпущение которых, по написанному, предлагается в Крови Христовой», — пишет святитель Василий Великий (ок. 330–379) . Предполагается, вероятно, что размышление обо всем этом убедит отчаявшегося в неуместности его поведения, и притом вполне рационально. «…Пусть никто не отчаивается в своем спасении. Грех не в нашей природе; мы сподоблены воли и свободы», — говорит святитель Иоанн Златоуст (ок. 347–407) . В этих его словах мы видим еще одно важное изменение в христианской антропологии печали в сравнении с иудейской. Человек может не только отказаться от нее путем жизненного выбора или размышления: как обладающий свободной волей, он может и должен контролировать свое душевное состояние.

Дальнейшее развитие этой идеи связано с развитием монашеского движения, в котором учение апостола Павла смешивается со средним платонизмом и стоицизмом.
  001  002   003
В начало текстаВ конец текста

Просим Вас оказать помощь в прохождении лечения и реабилитации ребенку-инвалиду с детства.


       Девочка родилась в срок, головку не держала, есть сама не могла. Не поползла, не села, не пошла, не говорит. Отставание в развитии колоссальное. Требуется систематическая реабилитация у разных врачей (эпилептолог, ортопед, невролог, дефектолог, логопед, ЛФК и др). Кроме того, необходимы средства на комплексные реабилитации, которые стоят весьма не дёшево.

Целенаправленно помочь ребёнку можно здесь

Вам может быть интересно:

сцены жизни царя саула цар 10–33 миниатюра кведлинбургской италы 2-я четв berolin theol lat fol 485 fol | гива саула | сцены жизни царя саула цар 2–24 миниатюра кведлинбургской италы 2-я четв berolin theol lat fol 485 fol | титин автограф евфимия яиамз 15464 618 | кальвин xvi неизвестный художник б-ка женевского университета |

Источник текста


Постоянная ссылка: Фрагмент о душевных язвах : Портал Богослов.Ru
Поддержи нас
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера