Интервью с профессором Санкт-Петербургской духовной академии Михаилом ...

  001  002   003   004
В начало текстаВ конец текста
Из-за немногочисленности ее паствы трагический опыт этой Церкви, хоть и не столь длительный, вполне можно сопоставить с пережитым РПЦ.

Были Церкви, которые пострадали в период немецкой оккупации так же, как Русская и Элладская Православная Церковь: им пришлось пережить репрессии со стороны немецких оккупантов, в то время как правительство стран, где находились эти Церкви, сотрудничало с нацистской Германией, например в Болгарии, Румынии.

Интересна тема отношения Церквей с русской церковной эмиграцией. Некоторые ее представители имели большой опыт взаимодействия и плодотворного сотрудничества с Поместной Церковью, прежде всего в Югославии, Болгарии. Там русская церковная эмиграция не просто поселилась, но и внесла чрезвычайно большой вклад в развитие богословской науки, в возрождение монашества (как, например, это было в Югославии) , в развитие приходской жизни и, таким образом, в сближение традиции русской и, скажем, болгарской, сербской. В этих странах взаимодействие с русской церковной эмиграцией в 20-е – 30-е годы было интенсивным. Однако в то же время в Румынии и в Греции, например, этого не произошло, потому что эти страны отказались принять в значительном масштабе русскую церковную эмиграцию. Особенно негативным было отношение к представителям русской эмиграции в Румынии, поэтому имели место конфликты. Поскольку Молдавия была аннексирована, в Румынии даже возникла целая сеть русских тайных общин, и на них были серьезные гонения, поскольку их заставляли переходить с церковно-славянского богослужебного языка на румынский, а также с юлианского календаря на новоюлианский, и на этой почве были массовые репрессии против православного духовенства, которое не желало выполнять предъявляемые требования.

Что я хочу сказать: пути у различных Поместных Церквей были достаточно разными, что потом, в 60-е годы, проявилось в различном отношении к экуменическому движению и к переходу на «новоюлианский» стиль. Церковно-славянский язык, например, в значительном масштабе сохранился только в Сербской Православной Церкви и так далее. Можно на эту тему говорить много… Пономарева М. : Как вы считаете, история Русской Церкви уже достаточно изучена в мире? Или по-прежнему имеются белые пятна?

Шкаровский М. В. : Конечно, имеются, и довольно много. Связано это с тем, что настоящее научное изучение РПЦ началось только в 1990-е годы, и то ближе к концу 90-х годов. Собственно, только тогда появился первый хороший сборник документов, появились первые серьезные монографии, и за десять с небольшим лет, которые прошли с того времени, я считаю, сделаны еще только первые подступы к этой теме. Существует множество серьезных проблем для дальнейшего развития церковно-исторической науки, и одна из главных – это недоступность до сих пор массы архивных документов, причем даже в 90-е годы архивы были в большей степени доступны для исследований, чем сейчас. Это касается и президентского архива, и архива ФСБ, и некоторых государственных архивов, в частности, бывших партийных архивов, в которых вновь была закрыта часть фондов, доступных в 90-е годы.

К сожалению, эта тенденция ограничения доступа исследователей, в том числе церковных, к архивным материалам продолжает развиваться, причем у нее есть новые неблагоприятные симптомы: как раз в это время идет судебный процесс в Архангельске над местным историком, заведующим кафедрой истории Поморского университета Михаилом Супруном, который изучал материалы о репрессиях немцев, выселенных в Архангельскую область. Его обвинили в нарушении закона о сохранности личной тайны, который был принят в начале 2000-х годов и очень существенно ограничил доступ к материалам о подвергавшихся репрессиям. Но дело в том, что недоступна стала не только часть материалов о репрессиях, но и часть общих директивных документов партийных органов, органов госбезопасности в отношении церковной политики, причем это касается даже 1920-х годов. Назову только один сюжет – переговоры с митрополитом Сергием (Страгородским) , тогда заместителем патриаршего местоблюстителя, перед его освобождением в 1927 году: на каких условиях он был освобожден, какую политику в связи с этим в дальнейшем был вынужден проводить – это в значительной степени остается неясным. Неисследованных сюжетов, ключевых для истории Православной Церкви XX века, к сожалению, еще довольно много.

Другая проблема – это подготовка новой плеяды церковных историков. Еще в конце 90-х годов я с большим оптимизмом относился к этому процессу, думал, что в ближайшие годы появится достаточно много таких исследователей. Но, к сожалению, за прошедшие с этого времени почти 15 лет церковных историков появилось не так уж и много. И в этом плане духовным учебным заведениям, наверное, тоже многое предстоит сделать.

Я сам преподаю в Санкт-Петербургской духовной академии на церковно-историческом отделении и вижу, что подавляющее большинство научных работ, которые пишут учащиеся, к сожалению, достаточно низкого уровня, и почти никто из них в дальнейшем не становится серьезным церковным историком. Пономарева М.
  001  002   003   004
В начало текстаВ конец текста

Предыдущий текст

Источник текста

Вам может быть интересно:

михаилом феодоровичем | михаилом гаврой | михаилом ермаковым | михаилом всеволодовичем | михаилом синкеллом |
Постоянная ссылка: Интервью с профессором Санкт-Петербургской духовной академии Михаилом Витальевичем Шкаровским : Портал Богослов.Ru
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера