Почему боятся книг, написанных священником - ЕлицыМедиа

  001  002   003   004
В начало текстаВ конец текста
Обычный будний вечер, окончены все бытовые дела, отставлены хлопоты. Отец или мать читают вслух, остальные слушают. Причём скидка на детский возраст слушателей никогда не делалась. Не было у нас в ходу и такого заблуждения, что дети чего-то там не поймут во взрослом произведении. Поэтому с ранних лет мне были знакомы авторы от Бажова и Гоголя до Ильфа с Петровым. Родители не опускались на уровень бестолкового ребёнка, не опускались до сюсюканья, а напротив, ребёнка вытягивали на уровень взрослого слушателя. Кажется, что этот метод имел свои результаты. Когда у меня появилась своя семья, мои дети так же стали слушателями. И до сих пор у нас есть практика: с началом Великого поста, уже даже не скажу сколько лет подряд, мы читаем вечерами Шмелёва. Из года в год одни и те же произведения «Богомолье» и «Лето Господне» по нескольку глав за вечер. И заканчиваем рассказом Ивана Сергеевича «Страх» за несколько дней до Вербного. Все уже знают наизусть эти произведения, книга затёрта до дыр и нового ничего уже, кажется, не видно, но у этого автора есть нечто бесценное – это «дух мирен». Очень Шмелёв настраивает на пост, да и вообще ставит вновь на христианские рельсы тех, кто слетел. Такое свойство есть, наверное, только у этих произведений Шмелёва. Чем не традиция? Причём выбор произведения, выбор автора играют здесь очень важную роль. О традициях чтения в семье Ульяновых мы с вами тоже немало слышали. Однако авторы, которые там выбирались для чтения, сделали своё черное дело, никак не мирно-покаянное. – Как вы стали писателем? Хотели ли вы писать с детства или Господь так неожиданно для вас устроил? – Мне часто этот вопрос задают, и кажется мне, что вопрос этот не совсем корректно сформулирован. Уверен, что называть себя писателем я просто не имею права и стесняюсь, когда меня писателем именуют. Говорю искренне, без тени лукавства. Да, у меня есть изданные произведения, есть даже весьма популярные, есть у меня и корочка члена СП РФ. Но разве всё это делает человека писателем? Попытаюсь объяснить: в Курске есть памятник К. Воробьёву, который стоит недалеко от памятника Евг. Носову. Когда я бываю в Курске, обязательно подхожу к металлическому Константину Дмитриевичу, чтобы просто постоять рядом, прикоснуться. Можете представить ощущения? В такие моменты появляется некий трепет, сродни священному. Похожие ощущения возникали у меня в Орле, когда однажды довелось прикоснуться к памятнику Лескову и постоять под железным Буниным, поглядеть на них снизу вверх. Разные мысли посещают в такие минуты: и мысли о бессмертии, и о «Золотой горе», которая над временем, о масштабе и многогранности человеческого таланта, о могуществе такой стихии как Русское слово… Да мало ли! Но вот вообразить себя писателем, вообразить себя в одном ряду с ними – писателями – мне просто даже в голову не приходит. Поэтому ответить на вопрос «Как я стал писателем» не могу. Ну, а то, что в моей биографии есть некая причастность к литературному процессу, это наверняка не без Божьего промысла. С детства я был этим процессом охвачен: отец мой настоящий поэт, со всеми вытекающими. Он работал в аппарате Воронежской писательской организации, возглавлял межобластное бюро пропаганды художественной литературы. Он, с возрастом это стало понятно, способствовал тому, чтобы я бывал рядом с ним и на работе, и в командировках. Поэтому мне улыбалось не просто видеть того же курянина Носова, москвичей Гусарова с Брагиным или наших соседей Троепольского с Поляковым, но и слушать, и слышать их. И не только их. Тогда ещё были живы многие, тогда и сам настоящий советский литпроцесс был ещё жив. А слушать и слышать это намного полезнее, чем говорить, тем паче – писать. Вот оттуда, из детства «ноги и растут» у этой проблемы. К слову жил тогда замечательный Воронежский поэт Анатолий Ионкин весельчак, балагур и немного философ, в тему сейчас вспомнился фрагмент его пародии: …Вчера какой-то дед чуть свет Меня увидел в гастрономе, «Живой писатель! » – ахнул дед, Перекрестился дед и помер. – Что вы думаете по поводу современной священнической прозы? Ведь это целое явление в современной литературе. Зачем она нужна? – К такому явлению, как проза священников я отношусь трезво: без ажиотажа. Ровно так же я отношусь к прозе лейтенантской, прозе земских докторов, прозе следователей, поэзии министра Улюкаева и епископа Сыктывкарского Питирима. Согласитесь, что литература большая и Великая не определяется родом занятий её авторов.
  001  002   003   004
В начало текстаВ конец текста

Сто пятьдесят три рыбы


       В этой книге исследуется научным методом число сто пятьдесят три, которое было применено Иисусом Христом к ловле ста пятидесяти трёх больших рыб Апостолами. Каждое Слово Иисуса Христа не может быть бессмысленным и ни о чём, а, равно как и улов по Его Слову.

Просим Вас оказать помощь в прохождении лечения и реабилитации ребенку-инвалиду с детства.


       Девочка родилась в срок, головку не держала, есть сама не могла. Не поползла, не села, не пошла, не говорит. Отставание в развитии колоссальное. Требуется систематическая реабилитация у разных врачей (эпилептолог, ортопед, невролог, дефектолог, логопед, ЛФК и др). Кроме того, необходимы средства на комплексные реабилитации, которые стоят весьма не дёшево.

Целенаправленно помочь ребёнку можно здесь

Вам может быть интересно:

господь вседержитель икона мастер болотов 1786 гим | прп исаия исцеляет дочь императора роспись галереи киккского мон-ря кипр мастера молошан 1989 | рака для мощей прп сергия радонежского мастер третьяк астафьев 1585 | свт григорий великий роспись кафоликона мон-ря ставроникита афоне мастера феофан критский симеон 1546 | жена потифара клевещет иосифа роспись грановитой палаты московского кремля мастера белоусовы 1882 |

Источник текста


Постоянная ссылка: Почему боятся книг, написанных священником - ЕлицыМедиа
Поддержи нас
ПОИСКОВ.РФДля Вебмастера